Где ты?

Ривкин нервно крутил в руках охотничий нож, когда Мишка залетел в его кабинет, источая радость и какую-то необъяснимую эйфорию. От вида его рожи, капитан со старта метнул нож в парня, но тот ловко уклонился. Нож встрял в дверной косяк. — Неужели ты еще живой? — закатил глаза кудрявый. — Вам на радость, вы же без меня пропадете тут, — улыбнулся он. В ответ тот застрелился из пальчикового пистолета, имитируя суицид. — Чего приперся? Чего не в патруле, ленивая задница?! — Та все равно все подохнут, — с насмешкой промямлил блондин и получил смачного пинка. — Дуралей! Говори, что тебе надо, или выходи в окно! — Да, если честно, то я действительно по делу: нужно разрешение на расстрел гражданского, совершившего измену. — Это кто? — Девушка из Эпицентра. Говорят, что она покрывает прибывшего сюда Демьяна Барабаша, ведь именно к ней он и собирался направиться. — Знаешь, если они в Эпицентре, то пусть там и сидят — все равно там все быстро подыхают и никому не выбраться от туда, — Ривкин лениво зевнул. — Нет, я не хочу спускать это дело на тормозах. Не позволяет долг к Родине. — А до этого буквально тебе было плевать на все и вся… Юлишь, Мишаня. — Никак нет! — юноша даже отдал честь, пот от нервов выступал у него на лбу. Капитан, скрипя зубами, подписал приказ. Миша выхватил бумажку и галопом понесся искать меня. А я же сидел в кафе мирно и дремал, никого не трогал. Какая-то скотина меня разбудила. Лениво открыв один глаз — буквально сразу проснулся. В кафе вторглись грабители, которые пытались отобрать выручку. Продавец кричала мне: «Стреляй в них!». Сначала я просто мирно хотел с ними поговорить, но когда те открыли по мне огонь, и в последний момент я залетел за барную стойку, мой сонный мозг думал, что я нахожусь в какой-то квест-игре — я начал пулять по ним с автомата без разбору. Учитывая то, что у них были самодельные ружья, прибить их было плёвым делом. Когда же на глазах не высветилось компьютерное уведомление о выигрыше, я наконец-то понял — нахожусь в реальности, и тут я убил пять человек. Хотя меня и благодарили спасенные, я стоял в ступоре. Кофе за счет заведения сейчас меня не бодрило, а успокаивало; я пил его, покуда из помещения вытаскивали мешки с трупами. И мне было паршиво на душе, противно от самого себя. И как вообще рука поднялась? Похоже, все-таки я потихоньку начинаю сходить с ума в этом месте. Мишка залетел в кафе, напарываясь на ноги одного из убитых, и едва не кувыркнулся через труп. — Ой, а я думал тебя уже выносят вперед ногами, — рассмеялся товарищ. — Я тоже рад тебя видеть, — я тяжело вздохнул. — А я смотрю: неплохо мимикрируешь. Точный вояка — всех направо и налево. — Я бы сказал фотосинтезирую, — закатив глаза, начал бурчать как старый дед. Мишка придвинулся ко мне поближе и обнял, чуть ли не рыдая. — Что с тобой? — Я достал приказ… — Так это же хорошо. — Я чувствую, что мы оттуда живыми не вернемся… Давай не поедим. Ты ведь обещал, что покажешь мне внешний мир, что я снова смогу быть обычным школьником. — Обещал — сделаю, все будет хорошо, Миш. Это ведь последний этап. Я так близко к ней, что не имею права отступаться. После моего ответа блондин резко вытер слёзы. На его лице читалось разочарование, но и в тоже время какое-то умиротворение. Однако я все равно был полон решимости.

***

В похоронной тишине мы ехали на какой-то странной электричке: три обыкновенных городских трамваях были сцеплены вместе и покрашены в маскирующий цвет. Этот состав был исключительно для военных и был укреплен во избежания попадания пуль. Я не видел пейзажей — стекла заменили на металлические листы, ведь мы должны проезжать рядом с линией фронта. Я смотрел только на угрюмое лицо моего спутника и, выходя из салона, приобнял его и с улыбкой сказал, пытаясь его успокоить: «Всё будет хорошо». Какой же он еще все-таки ребенок. Я так хочу его спасти… Мы успешно миновали КПП, дальше шли пешком. Пейзаж здесь был еще более унылый. В воздухе чувствовался какой-то неприятный запах — я закашлялся как туберкулезник с двадцатилетним стажем курения, даже защитная маска не особо мне помогала. Юноша же шел вполне спокойно — вот, что значит, адаптация. У нас была всего одна дорога, по которой должны были идти. Она начиналась от небольшого холма и реки, в которой плавало много мусора и, кажется, трупов. Дальше мы прошли небольшой квартал жилых, но давно разрушенных домов. Не единой души, только собаки где-то лаяли и медленно приближались к нам. Голодные звери учуяли добычу, то есть — нас, но Михаил хладнокровно и быстро разобрался со стаей этих тварей. Вы бы видели, как слюна капала с их рычащих пастей. Ужас! Потом мы прошли мимо железнодорожного полотна, по которому уже давно никто не ездил. Я бы действительно жил тут, если бы не всякие химикаты, радиация и стаи голодных собак. Умиротворяющее место. Впереди дорога уходила в огромный завод с какими-то катакомбами. Железные станки, подъемные краны в ржавчине выглядели устрашающе и в то же время прекрасно. Сразу вспомнил, как в подростковом возрасте лазил по разным заброшенным зданий. Мне кажется, побывать в таком жутком месте — было мечтой всего моего раннего подросткового периода. Жаль, что мечты сбываются с опозданием. — Слушай, Миш, ты извини меня… — начал я. — За что? За то, что все время пользовался мной, обрекая на смерть? Но уговор есть уговор, — ответил он резко, даже не глядя на меня, явно давая понять, что не хочет продолжать разговор. Я и притих. Через минут двадцать мы пришли к поселку. Парень отдал мне бумажку с адресом Ники. Тут как раз буквально уже в двух минутах ходьбы был её дом. — Иди, я тебя догоню. — Не понял? — Резервуар наполнился, — посмеялся блондин, но я четко слышал, как он снимает предохранитель с автомата. Грешным делом подумал, что он застрелить меня вздумал! Я отпрянул назад, за дерево, а Мишка повернулся и пустил очередь в тыл. Но там никого не было. — Кажется, мне показалось. А ты чего за деревом стоишь? Я же сказал идти вп… Он не успел договорить — пуля попала ему прямо в сердце. Парень упал мне под ноги, забрызгивая своей кровью лицо и одежду. Кровавая лужа медленно зажигала красным асфальт. — Миша, ты ведь пошутил так надо мной? — я присел к нему, но только что живое тело, живой парень — сейчас был обмякшим мясом. Сознание выключилось — личность исчезла. Все просто. Все пропало. Больше ничего нет. Как таковой смерти больше нет. Это не смерть — это просто поломка одноразового робота из мяса и костей. — Миша, твою мать… Я попал в фрустрацию, но всё равно бежал как ошпаренный со всех ног к дому Ники. Как паршиво. Я начал рыдать как мразь. Я погубил его. Это я его убил. — Ника! — закричал я, подбегая к дому. — Ника!!! Скажи, что я не виноват! Я орал под окнами, наблюдая, что в них все же появлялись лики людей, похожих на призраков из старого, черно-белого кинематографа. Дверь подъезда трехэтажного дома была заперта — мне пришлось её вынести. Второй этаж, седьмая квартира. Я галантно стучу в дверь — от абсурдности даже самому смешно. — Кто там? У нас еды нет, — послышался мужской голос из-за старой деревянной двери, выкрашенной в вишневый цвет. — Позови Нику! Открой! Это Демьян! Я приехал! Двери тут же открылись. На пороге стоял парень, худой как смерть, с впавшими глазами. Хриплым голосом он позвал… Её! Сердце бешено забилось, комок подступил к горлу. Этого момента я и добивался. Я так хотел, чтобы выскочила всё та же девушка, полная красоты и огня в глазах, все та же Ника. Скрип половиц… Из комнаты показалась неизвестная мне женщина. Волосы блеклые и с сединой, глаза мутные, лицо в морщинах. А главное — огромный живот — беременна, видать. Она была в старом потрепанном платье, а ноги и руки были анарексично худыми. Мужик на меня этот как-то подозрительно зыркал. — Демьян? Я сплю? — произнесло подобие Ники полушепотом. — Это я сплю! — я опять взбился в истерике и побежал вниз по ступенькам. Выскакивая из подъезда, я нарвался на человека. Кудрявые волосы, вырывающиеся из-под банданы указывали на то, что это Ривкин. Он затягивал сигарету, подпирая стену дома. Даже не потушив, молча приставил к моей голове дуло пистолета. Рядом с ним лежала снайперская винтовка. — Это ты Мишку убил? — Не я — закон. — Ваш закон — это анархия. А значит, его нет. — Думай как хочешь — но он помогал преступнику и сам стал преступником. — Брат, он еще не ушел?! — послышался голос Ники в подъезде. Судя по всему, по ступенькам она ходить не могла. Как оказалось — тот мужчина был её братом, а судя по желтизне кожи, огромный живот — разрушенная печень или почки. Они спустились. Ника встала на колени — слезно просила Ривкина меня не убивать. Её брат пошел в поисках трупов на ужин, ведь тут даже трава не росла. А я смотрел на это и понял, что хочу проснуться, тем самым сбежав из этого театра абсурда. — Это просто сон, — я засунул в рот дуло автомата и застрелил себя. Так и закончилось моя история. А вы ожидали пафосного финала от такого слабака как я?