Цена твоей безопасности

-Это псих! Какой-то долбанутый и отбитый псих! Он стрелял! Понимаете, стрелял!!! Как вы вообще за порядком следите? У вас мужики по улицам с пистолетами гуляют, а вы сидите тут. Уроды. Валить надо с этой грёбаной страны!- Никита говорил очень импульсивно, иногда глухо выругиваясь. Его речь сопровождалась взмахами руками, и, кажется, несколько раз он нехило так ударил кого-то из полицейских. -Молодой человек, будьте осторожны с высказываниями. Вы что-нибудь ценное можете сказать кроме того, что в вас стрелял какой-то псих? Турчина раздражал спокойный тон участкового. Или он был настолько уставшим, или ему было абсолютно все равно на проблему парня. Скорее, второе. Руки Никиты предательски начинали трястись, когда он вспоминал промелькнувшую в кустах спину. -Как я могу что-то сказать? - дрожащим голосом продолжал Турчин- он в кустах стоял и отвернулся сразу. Высокий он, под два метра. Чёрный весь, и стрижен коротко... Сейчас Никита всем своим видом напоминал щенка, которого совершенно случайно не смогли утопить. Он вызывал жалость даже у самых повидавших полицейских. Наверное, только сейчас пришло осознание того, что его спас случай. Уши заложило так, что было ощущение, будто он находится в вакууме. Турчин чувствовал, что кто-то понимающе похлопал его по плечу, кто-то принёс воды. Поддержка поддержкой, только домой возвращаться было страшно. Уже темнело. Тем временем, Гецати был подавлен не меньше. Конечно, сегодня не лучший из его дней. Ему и так надоело выслеживать Турчина, а теперь он ещё будет осторожничать. В добавок ко всему подключится полиция. Константин вспоминал испуганное лицо Никиты, что вызывало у него лёгкую, злую ухмылку. Ему нравилось быть выше других людей, видеть их беспомощные лица в последние секунды жизни. Этому мальцу случайно повезло, и это делало игру все более азартной. Никита уже не отделается одной смертельной пулей, он должен страдать. Гецати обрисовывал кровавые картинки у себя в голове, попивая дорогой коньяк и поглаживая двумя пальцами пистолет. Он превращался в кровожадного зверя. По его венам бежала ненависть к этому молодому зеленоглазому парню. Если можно было это сделать, он бы с удовольствием поставил голову Турчина у себя в квартире в качестве трофея. Очень уж ему приглянулось его милое личико. Жаль, что ему осталось так недолго. С этими мыслями Константин погрузился в сон. Что нельзя было сказать о Никите. Дорога домой, занимавшая не больше двадцати минут, казалась необыкновенно долгой. Турчин постоянно оглядывался, каждый человек был для него потенциальным маньяком. Полностью довериться российской полиции он не мог, от этого становилось ещё страшнее. Пряча в карманы трясущиеся руки, он чуть ли не бегом направлялся к дому. Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, Никита наконец-то в безопасности. Пройти дальше прихожей он так и не смог. Парня настиг какой-то припадок, свойственный, наверное, только психам. Нет, он не плакал. Хуже. Никита не мог вздохнуть, его грудь как будто сковало какими-то отвратительными ржавыми цепями. Он так устал от этого маскарада, от постоянной игры в счастливого и беззаботного мальчика. А теперь ещё и это. За что его убивать? За шлюх? Так они сами липли к нему, как мухи. Нет справедливости в этом мире. Одним стенам известно, сколько Турчин просидел на полу, оперевшись не входную дверь своей маленькой однушки. Может, пятнадцать минут, а может час. Но спустя это время, он всё-таки прошёл в комнату. Переодевшись в домашнее, Никита умылся тёплой водой и выпил какие-то таблетки от нервов. Темнота становилось все гуще, а от этого страшнее. За окнами пили какие-то бичи, то и дело матерясь и разбивая бутылки о кирпичную стену дома. И от каждого щелчка Никита вздрагивал, вспоминая тот выстрел и фигуру высокого мужчины. Сон был беспокойный, наполненный страхом и беспомощностью. Никита прижимал к себе подушку, даже несмотря на то, что было очень жарко. Надо было хорошо выспаться и завтра как ни в чем не бывало прийти на учёбу. Утро было тяжёлым. Голова гудела так, будто он всю ночь не спал, а занимался блядством. Никита был уверен, что добивать его если и будут, то не на следующий день после первой попытки. Только от этого не становилось легче. Чувство безопасности и защищенности было застрелено в том сквере. Однокурсники заметили изменения в поведении Никиты. Ну, а как этого не заметить? Если раньше все шатались от него, то сейчас он сам избегал каких-либо контактов с окружающими. Просто замкнулся в себе. А ещё больше давил тот факт, что без него жизнь колледжа идёт куда лучше. Девушки не выдирают друг волосы за ночь с Турчиным, а парни не орут на тех девушек, кому удалось попасть в кровать. Тусоваться с Никитой было всего лишь фактором крутости. По-настоящему он, оказывается, никому и не нужен. А можен так даже и лучше? Появилось много свободного времени, которое, правда, Турчин из-за страха проводил дома. Но зато учёбу он подтянул. Константин выжидал. Он понимал, что у полиции не за что зацепиться, чтобы его искать. Вечерами он выходил за продуктами или просто вдохнуть свежего воздуха. На днях он снова собирался продолжить выслеживать Никиту. В один из таких дней Гецати возвращался домой со старого недостроенного здания, где он любил проводить время. Это был чуть ли не единственный недострой района, который до сих пор не засрали пьяницы и не разрисовали подростки. С крыши открывался красивый вид на город. Там Константин набирался сил. Старые кирпичные стены понимали его с момента гибели его семьи. Только они видели его эмоции. Уже спускаясь вниз, мужчина заметил толпу парней не старше 20 лет, которые стояли кругом и громко кричали что-то нецензурное. -А давайте его пришибём! - с громким смехом крикнул самый длинный и несуразный парень из толпы. Получив одобрение компании, он медленно подошёл к какому-то валявшемуся на земле черному комочку и высокомерно поставил на него ногу. После этого по следовали десятки беспорядочных ударов ногами. Константин не хотел вмешиваться в разборки малолеток, но пройти ему надо было как раз мимо них. Те, только увидев впереди силуэт мужчины, поспешили закончить и удалиться с места. Когда Гецати уже поравнялся с объектом жестокости, он удивился, что это оказался человек. Какой-то худощавый парень. Валялся лицом к асфальту и даже не пытался пошевелиться. А ещё капала кровь. Это было всего скорее просто любопытство, но Константин замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, небрежно пихнув избитого парня ногой в живот. Никакой ответной реакции за этим не последовало, и мужчина, присев на корточки, начал высматривать дыхание. Все-таки живой. Гецати понимал, что излишняя сердобольность сейчас ни к чему. Но как только он собрался уходить, его руку ухватили тонкие холодные пальцы. Слишком нежные пальцы, совсем не мужские. Но Константин был в ещё большем шоке, когда посмотрел в лицо этого парня. Ирония судьбы, не иначе. Ему только недавно перестали сниться эти зелёные глаза. Только-только забылось испуганное лицо человека, которого он должен вот-вот убить. Но сейчас он сидел перед ним на коленях и чувствовал прикосновения его пальцев. Мужчина буквально потерял дар речи. Помолчав ещё пару секунд, всё-таки смог выдавить из себя пару банальных фраз. -Ограбить что ли хотели? -Да, нет, похоже, что мстят. Ублюдки.- со стонами прохрипел Турчин, немного привтсав , опираясь на локти.- Вокруг одни ублюдки! И бляди. Больше никого! Гецати понимал, что эти слова косвенно касались его действий, но был безмерно рад, что его не узнали. -Ну, а что ты забыл-то в таком месте в это время? Если слабак и за себя постоять не можешь!- Гецати начинал злиться и срывался на крик. Резким движением, схватив Турчина за воротник и поставив его на ноги, он продолжил на него давить. Парень не понимал, чем было вызвано столь неоднозначное поведение мужчины, и попытался вырваться. Но Константин быстро перехватил его попытку и прижал коленом к кирпичной стене. Гецати крепко сжимал карман, в котором лежал нож. Вот сейчас! Сейчас! Взять и покончить с этим малолеткой. Слишком много проблем! Слишком много раз он его видел. Сейчас... Парень был так испуган, что его красное от ударов лицо побелело. Его не убили в драке, но зато добьет сейчас какой-то дикий мужик. Убьет, как беспомощного котёнка. -А...А меня Никита зовут...- почти шепотом простонал парень. Зачем он это сказал? Да просто так, от нервов. Только руки мужчины вскоре разжались, и Турчин был свободен. Гецати отвел взгляд и заговорил себе под нос: -Никита...Никита... У меня сына так звали... Ярость исчезла также быстро, как и появилась. Теперь Турчин был запутан ещё больше. То его убивают, то спасают, то бьют, то теперь "сына также звали". Одно было ясно- надо уходить. Воспользовавшись моментом, когда Константин погрузился в свои мысли, Никита быстрым шагом покинул это место, думая о том, чтобы никогда сюда не вернуться.