Кровные узы

***

— «В Галактике отныне сеет страх железный монстр, взрывающий планеты. Но скрыт изъян в пропавших чертежах, — бубнил Бен себе под нос. — И Сила есть могущественней этой. Что Смерти рукотворная Звезда… рукотворная Звезда…» Аааа, к ситхам все это! — взвыл он. — Я никогда не смогу выучить! — Да ладно, у тебя не самая плохая роль, — утешил его Терон. — Зато можешь зловеще хрипеть и душить офицеров. — Лучше бы я был Палпатином, как ты, — проворчал Бен. — У тебя реплик меньше. — А больше всех слов у Люка Скайуокера. — Да, и я не понимаю почему! Пьеса называется «Лорд Вейдер», значит, больше всего слов должно быть у меня! — Ты определись, чего ты хочешь: больше реплик или меньше, — сказал Терон. — Хочу, чтобы Дурга оставила меня в покое и не насиловала в мозг этой дурацкой пьесой. — Невозможно. Мы все ее рабы, и она будет властвовать над нами до окончания школы, — печально вздохнул Терон. — Спасибо на том, что она не взялась ставить весь цикл полностью. — Ни один зритель не выдержит двадцатичасовой марафон, это даже Дурга понимает. Но как ее вообще терпят с ее методами? — Я слышал, что на нее даже учителя жаловались, но директор сказал, что мы ничего не понимаем в культуре хаттов и у них так принято. И что ни у кого во всей галактике нет учителя из хаттов, а у нас — есть. И что у ее учеников самые высокие показатели за всю историю школы. — Кроме меня, — хмыкнул Бен. — Потому ты у нее и на особом счету. Я не понимаю, она же фанатка твоего деда, ты мог стать ее любимчиком, если бы проявил хоть немного интереса к Вейдеру и этой пьесе… Бен изобразил рвотный позыв. — Если он действительно был таким, как в этой пьесе, я не хочу быть на него похожим. Ни за что на свете. — А что сказали родители, когда узнали, что ты будешь играть Вейдера? — поинтересовался Терон. — Ну… сказали, что это должен быть интересный опыт, — протянул Бен. — Обещали прийти на премьеру. День шел за днем, и Бен сам не мог поверить, что ему удалось выучить все свои реплики. А благодаря репетициям — и всю пьесу почти наизусть. Дурга требовала от них досконального знания текста. Репетиции проходили через день, и она даже слышать не хотела, что у учеников могут быть другие дела. В день генеральной репетиции все участники явились пораньше и коротали время в ожидании Дурги. Венс Джебел, которому досталась роль Люка, и Дин Джоссал, игравший Йоду, в это время развлекались стихотворными экспромтами по мотивам пьесы. Венс вдохновенно вещал, размахивая руками: Мастер, выслушай меня! Я летел к тебе три дня. Я мечтаю наконец Стать джедаем, как отец! Проливать готов я пот Здесь, средь сумрачных болот, Жизнь ученью посвятив! Дин, покачивая головой, сказал куда-то в сторону: Слишком он нетерпелив! Он махнул рукой Венсу: Сядь, погрейся у огня! Здесь бурлит моя стряпня. Тайнам Силы обучись, Но сначала — подкрепись! Венс изобразил страх и отвращение: Не пройти мне этот квест! Что такое мастер ест??? Чую, чую из котла Запах мерзости и зла! Смрад подобный враг один Источал — Гранд-мофф ТаркИн! Дин невозмутимо ответил: Дианога сорок дней Разлагалась средь корней… Что ж ей даром пропадать? Вместе с ней в котле кипят Рог забрака, банты хвост, Нерфа старого навоз, Глаз кривой штурмовика, Отсечённая рука… Последние слова заглушил громкий гогот. Венс в деланом ужасе воскликнул: Со всех ног бежать пора! Дин, все так же сохраняя невозмутимое выражение лица, ответил: Мастер шутит. Здесь кора. Их маленькое представление было грубо прервано Дургой, которая ворвалась в комнату для репетиций, что-то бурча и похрюкивая себе под нос. Дроида с ней не было. — Не в духе сегодня, — прошептал Венс. — Жди беды… Отрывисто поздоровавшись, Дурга проползла к своему месту и, прищурившись, первым пересчитала участников спектакля. — Где Палпатин? — наконец, сказала она. Никто не знал, где Палпатин. — Опаздывает? — предположил Венс. — Я ему покажу, как опаздывать на генеральную репетицию, — пообещала Дурга. — Дин, найди его. Немедленно! Дин начал вызывать Терона по комлинку, но безуспешно. — А вдруг что-то случилось? — шепнула Марита. — Да что с ним могло случиться в Тиде? — сказал Бен. — Скоро придет. Раздался звуковой сигнал комлинка. — Это Терон! — с улыбкой воскликнул Дин. Он поднес комлинк к уху и улыбка разом слетела с его лица. — Да… — отвечал он. — Да, я понял, госпожа Кейн. Да, я передам… Дин разорвал соединение и в растерянности посмотрел на них. — Госпожа Дурга, — сказал он. — Это была мама Терона. Она сказала, что Терон попал в аварию на спидере и сейчас в больнице. С ним все будет в порядке, но сейчас ему нельзя вставать. — Да как он посмел? — взревела Дурга. — За день до премьеры! — У него сломаны обе ноги, ему запретили двигаться по крайней мере два дня, пока кости не срастутся… он никак не сможет играть, госпожа Дурга! Бен всерьез ждал, что Дурга прикажет им ворваться в палату Терона, выкрасть его оттуда и прямо на каталке ввести на сцену, но хаттка молчала. — Что будет с пьесой, госпожа Дурга? — тихо спросила Марита. — Может, отменить? — брякнул Бен и тут же пожалел о своих словах. Желтые, пылающие яростью глаза хаттки так и впились в него. — Никакой отмены! — прорычала она. — Пьесе быть! — Но у нас нет Палпатина… — Есть, — отрезала Дурга. — Палпатина буду играть я! — А как я буду бросать Палпатина в шахту? — мрачно спросил Бен. — Терона я хотя бы мог поднять. Дурга обдумала его вопрос. — Ты бросишь меня в шахту символически, — сказала она. — За сценой. — Зрители не поймут. — Тогда внесем небольшие изменения в текст, — с видом мученицы сказала Дурга. — Ты проткнешь меня световым мечом. — О! — Бен оживился. — Круто! Остальные с завистью посмотрели на него. — А теперь — на сцену, — приказала Дурга. — Покажите мне все, на что вы способны. Перед премьерой Бен провел ужасную ночь: просыпался через каждый час, а когда опять засыпал, ему снилось, что он выходит на сцену перед полным залом — и не может произнести ни слова. После этого он в ужасе просыпался, потом ему опять удавалось задремать — и сон повторялся снова. Утром он встал мрачный и невыспавшийся и отказался от завтрака. Родители смотрели на него с сочувствием. — Все будет хорошо, малыш, — попытался подбодрить его отец. — Ты справишься. — Мы в тебя верим. — Лея обняла его и потрепала по буйным кудрям. — Ага, — вяло сказал Бен. — Мне пора, Дурга велела приехать за час до представления. — Попробуй найти в зале приятного тебе зрителя и выступай для него, — посоветовала мать. — Помогает, проверено. — Мы тоже скоро приедем, — пообещал отец. Бен и сам не знал, рад ли будет их видеть. Ему было приятно, что мать и отец решили его поддержать, и в то же время он до оцепенения стеснялся выходить перед ними на сцену. Если его освистают на глазах у родителей, это будет особенно унизительно. Зато он абсолютно точно знал, кого не хочет видеть на спектакле — и это была его кузина Рей. Которая, конечно же, тоже явилась вместе с Люком. Зрительный зал был битком набит. Дурга была уверена, что все явились ради ее постановки, но Бен подозревал, что люди хотели посмотреть на живую легенду. Люка Скайуокера. — Начинаем, госпожа Дурга? — спросил Венс. — Подожди. — Дурга сжала хаттский амулет, висевший у нее на шее. Потом она поправила Бену шлем, критически оглядела с ног до головы и с удовлетворением кивнула. — Вперед, — приказала она. — Не посрами память своего великого деда! Бен глубоко вздохнул, выдохнул и, мерно чеканя шаг, вышел на сцену. Он остановился, глядя в зрительный зал и держа драматическую паузу, но на самом деле — пытаясь справиться со спазмом в горле. Наконец, овладев собой, он начал: В Галактике отныне сеет страх Железный монстр, взрывающий планеты. Но скрыт изъян в пропавших чертежах И Сила есть могущественней этой. Что Смерти рукотворная Звезда Последнему из ордена джедаев?.. — А хорошо говорит, убедительно, — отметила Лея. — Дедушкины гены, — пробурчал Хан. Бен, войдя во вкус, рубился с Венсом, душил офицеров и наконец с затаенным удовольствием пронзил мечом Дургу. Настало время финальной сцены. Венс, печально глядя на голографическое пламя, произносил знаменитый монолог Люка Скайуокера: Пирует торжествующий эвок, Победной песнью чащу оглашает. Лесной народ вокруг костры разжёг И фейерверком небо украшает… Ликуй и смейся, вековечный лес! Звезда — и Смерть — низвергнуты с небес! Венс сделал длинную паузу и обвел взглядом притихший зал. Но средь веселья — о судьбы проклятье! — Скорбим вдвоём, я и моя сестра, О том, кто нынче не в родных объятьях — В обьятьях погребального костра! В кромешной Тьме блуждал он много лет… Теперь же его примет вечный Свет! За сценой Бен пытался отдышаться. До него все никак не могло дойти, что он смог, он справился! — Ты молодец. — Марита улыбнулась ему. — Так вдохновенно играл. Не ожидала, если честно, мне казалось, что тебе не очень нравится пьеса. — Я еще и не на такое способен, — ухмыльнулся Бен. — Вот как? — Марита посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, и Бен поверить не мог — она кокетничает? С ним? — Какие у тебя планы на завтра? — обмерев от собственной смелости, спросил он. — Не хочешь покататься на гравициклах? — Завтра не смогу, извини, — с сожалением ответила Марита. — Давай в другой день? Напиши мне вечером. В голове у него зашумело. — Круто! — воскликнул Бен. — Я напишу! Забыв о том, что он стоит спиной к занавесу, Бен облокотился на него — и потерял равновесие. Он замахал руками, запутался в занавесе и еле смог остаться на ногах. Наконец он смог выбраться из занавеса, сделал несколько шагов вперед… и оказался перед совершенно обалдевшим Венсом. Он был на сцене. Уходить было уже поздно, и Бен замер на месте, пытаясь понять, что ему делать. По залу пошли приглушенные смешки. — Ты зачем вышел, придурок? — почти не двигая губами, еле слышно прошипел Венс. Бен очумело молчал, не в силах выдавить из себя ни слова, и тогда Венс попытался спасти положение, отчаянно импровизируя на ходу: Знакомый смутно образ благородный В минуту скорби предо мной возник… Джедая плащ, накинутый свободно, Фамильный меч и просветлённый лик… Кто это? Здесь, у огненной могилы, Кого же я увидел? В полнейшей тишине Люк Скайуокер громко произнес из зала: — Призрак Силы! Венс с благодарностью подхватил: Нет, я не плачу… это едкий дым… Отец, тебя я вижу молодым? Благая Сила! Это добрый знак! Свершилось чудо — но, скажи мне, как? «Сейчас — или никогда», — подумал Бен. В ушах у него звенело. Он вытянул вперед руку, которая, казалось, весила целую тонну, и громко продекламировал: Лишь Император злокозненный Рухнул в бездонный проём, Сила вокруг возмутилася, Грянул раскатистый гром! С этим деяньем скатилося С Вейдера бремя грехов! Сила со мною, и я с ней един Буду во веки веков! — Занавес, — рычала Дурга за сценой, — опускайте занавес! Занавес медленно пополз вниз, зрители захлопали. — По-моему, в финальном монологе был другой размер, — тихо сказала Лея. — Отлично, Бен! — Хан аплодировал так, что едва не отбил ладони. — Да, молодец, — согласился Люк. — Пойдемте, поздравим нашего героя лично. — Ну, ты даешь, — сказал Венс. — Не думал, что ты сможешь хоть две строчки срифмовать, а ты выдал этакое, да еще экспромтом. Или заготовка? Признавайся, Соло, ты это задумал с самого начала, чтобы поудачнее выпендриться? — Клянусь, что нет! — возмутился Бен. — Все вышло случайно! — Да ладно. — Венс с сомнением смотрел на него. — После того купания в королевском пруду я понял, что от тебя всего можно ждать. «Вот она, слава», — подумал Бен и почему-то не особенно обрадовался. За кулисами их ждала Дурга, и при виде ее у Бена сердце ухнуло вниз. — Венс, ты сыграл блестяще, — сказала она, сложив руки на груди и закатив глаза. — Спасибо, госпожа Дурга! — Венс весь покраснел от удовольствия: похвалу Дурги было нелегко заслужить. — Бен Соло, — медленно продолжила Дурга, — объясни немедленно, что это было. — Госпожа Дурга, я… От необходимости отвечать его избавили удивительно кстати подоспевшие родственники. — Госпожа Дурга, блестящий финал, — серьезно сказал Люк. — Пьеса заиграла новыми красками, — подтвердила Лея, пожимая Дурге руку. — Ход с призраком Силы придает финалу мощь и глубину с ноткой светлой печали, и он полностью в духе великого Барда. — Гм, — сказала Дурга. — Да… возможно, слишком смелый ход, но если он себя оправдал… — Зрители были в восторге, — заверил ее Хан. — Вам правда понравилось? — тихо спросил Бен, когда Дурга уползла. — Ты был великолепен! — воскликнула Лея, обнимая его. — Особенно в финальном монологе! — Да, внушительно выглядел, — согласился Хан. — Вхарактерно, я бы сказал, — добавил Люк. — А по-моему, он не похож на дедушку! — заявила Рей. — Вот ни капельки! — Ты-то откуда знаешь? — пробурчал Бен. — Он умер еще до моего рождения. — А вот и знаю! Я его видела! Лея, слегка нахмурившись, взглянула на Люка; тот спокойно улыбнулся ей в ответ. — Не ссорьтесь, ребята, — сказал он. — Бен очень старался и, по-моему, отлично выступил. Ты как считаешь, Рей? — Ну да… он старался, — насупившись, ответила Рей. — Неужели я удостоился похвалы от тебя? — с преувеличенным удивлением воскликнул Бен. — Это же правда, — Рей пожала плечами. — Правдолюбица ты наша, — усмехнулся Хан. — Бен, мы собираемся на водопады, едешь с нами? — Поеду, — сказал Бен, и все так обрадовались, что он ужасно смутился. — Ждем тебя на улице. — Хан хлопнул его по плечу. Бен увидел, как Рей обернулась уже в дверях и помахала кому-то рукой. Удивившись, что она кого-то здесь знает, Бен посмотрел в ту сторону, но увидел только Дина, который с приглушенным рычанием пытался стащить с себя маску Йоды. Хмыкнув, Бен ушел переодеваться. Что ж, вечер в кругу семьи — это неплохо, да и Рей сегодня не такая уж противная.