Синее море

Стоны доносились из повозки, покосившейся и чудом не опрокинувшейся набок. Бледный от испуга слуга пытался объяснить, что сломалась рессора и ехать дальше не представляется возможным, а хозяйке припало рожать. Вот вернется бей-эфенди, голову ему оторвет. Феликс посмотрел на названного брата и решительно двинулся к повозке. – Успокойся, – Искандер бросил поводья своей кобылы Деймосу и подошел к повозке, – мы поможем. Феликс, что там? Феликс вынырнул из глубин повозки. Вид у него был встревоженный. – Плохо дело. Воды отошли, и ребенок, судя по всему, неправильно лежит в материнской утробе. Счастье, что повозка сломалась и мы тут проезжали, иначе быть беде. Надо перенести ханым на ровное место или хотя бы поудобнее устроить. И нужна вода еще, и чистые тряпки. – На тряпки можешь мой мешок распотрошить, – разрешил Искандер, наклоняясь, чтобы осмотреть поломку, – там рубашки есть запасные. Хорошо, не стал я тебя слушать, отдал их в стирку перед отъездом. – Деймос, лошадей как привяжешь, поищи воду, тут недалеко был родник, – Феликс вздохнул, словно собираясь с духом, и нырнул в повозку. Оттуда донесся его голос, нежный и ласковый, успокаивающий. Он уговаривал несчастную роженицу потерпеть, обещая помочь. Затем вынырнул, таща большое шерстяное одеяло и несколько покрывал. Их он расстелил за кустами, на небольшой ровной полянке, которую нельзя было рассмотреть с дороги. Затем вернулся к повозке. – Ханым-эфенди, обопритесь о мои плечи, – обратился он к роженице, которая уже даже стонать не могла, лишь слезами заливалась от страха, стыда и боли, – ничего не бойтесь. Вас буду видеть только я, а я доктор и для вас не мужчина. – Вы д-доктор, бей-эфенди? – в голосе бедняжки послышалось явственное облегчение. Она судорожно куталась в свой чаршаф – так, что лишь мокрые от слез глаза видны были, да потекшая сурьма. Феликс кивнул, осторожно подсунув руки ее под колени, а второй рукой придерживая за плечи. Бедняжка была тоща, словно голодная кошка, и даже несмотря на то, что дитя росло в ее утробе, она оказалась легка, как пушинка. Феликс без труда перенес ее по тропке на полянку и уложил на расстеленное одеяло. – Брат мой, – обратился он к слуге, который трясся, как в лихоманке, от страха за свою госпожу, – пойди и собери ветвей и хвороста, нужен костер и горячая вода. – Есть вода, – прогудел Деймос, демонстрируя наполненный бурдюк и небольшой котелок, с которым обычно они путешествовали, – и огонь будет сейчас. Они ушли вдвоем со слугой за хворостом, оставив Искандера чинить повозку. Феликс вернулся к женщине и опустился на колени рядом с ней, положив руки на живот. Затем принялся осторожно поворачивать плод в утробе, стараясь следовать тем указаниям, которые прочел в старинном арабском трактате по родовспоможению, что был в числе прочих книг по медицине в библиотеке Искандера. – Как вас зовут, ханым-эфенди? – М-мираль, – голос женщины дрожал от страха и боли, – мой супруг прислал мне вызов, и я поехала к нему, в Фетхие. Ах, доктор-эфенди, молю вас, помогите! – Это ваши первые роды? – Д-да… о, Аллах, как же больно! – Успокойтесь, ханым-эфенди, я сделаю все, что в моих силах. Вот так, – Феликс чуть надавил, чувствуя, что теперь головка малютки упирается в таз. – Когда я скажу вам, тужьтесь. А пока просто старайтесь спокойно дышать. Откуда-то из-за спины потянуло гарью. Деймос и слуга зажгли костер и, судя по всему, кипятили воду. Феликс вслушивался в их голоса. Могучий грек успокаивал перепуганного беднягу, говоря, что Феликс отличный доктор и сделает все как надо. Это заставило улыбнуться. После того как он спас супругу Деймоса, беременную двойней, великан-грек на него разве только не молился. Мираль-ханым оказалась послушной ученицей. Она дышала, когда Феликс велел ей дышать, и тужилась, когда он велел тужиться. Скоро показалась головка ребенка, а потом и плечики. И вот уже весь малыш, крупный и красивый мальчик, лежал на руках. Феликс повернул его и шлепнул по попке. Возмущенный рев новорожденного спугнул всех птиц окрест. Оставалось дождаться последа, и он вскоре вышел. Феликс отложил его, чтобы позже закопать. По его приказу слуга принес горячую воду и поставил котелок на траву. Сам же шустро убежал, дабы не смущать свою госпожу. Омыть малютку было делом минуты. – Вот ваш мальчик, ханым-эфенди, – весело произнес Феликс, передавая матери завернутого в одну из чистых рубашек Искандера малютку, – взгляните, какой красавец! Мираль-ханым расплакалась, теперь уже от счастья. Она позволила Феликсу омыть себя и перенести на расстеленный рядом с ее родильным ложем овчинный жилет Деймоса. Слуга притащил из повозки запасную одежду, но у бедняжки не было сил переодеваться. Она просто уснула от усталости, держа в объятиях ребенка. Феликс укрыл ее принесенной одеждой и отошел к костру, разложенному на соседней полянке. В котелке уже закипала очередная порция воды, в которую Деймос, сведущий в травах, насыпал всего понемногу, что послал лес. Сам он ушел к Искандеру, чтобы помочь починить повозку. Впрочем, Искандер, кажется, справился и без него. м-разд2 Топот лошадиных копыт заставил Феликса подпрыгнуть на месте и броситься на дорогу. Мимо, пыхтя и причитая, пронесся слуга, упав едва ли не под копыта могучему вороному жеребцу. – Бей-эфенди, простите! Простите! Повозка сломалась… Рослый пожилой мужчина, одетый довольно элегантно, спешился и бросил ему поводья. – Кто вы? – отрывисто спросил он, приблизившись к Искандеру и Феликсу. – И где моя жена? Феликс приветствовал его и повел на полянку. – Все хорошо, бей-эфенди, ваша ханым в безопасности, и сын ваш тоже. – Сын? – мужчина покачнулся, едва не упав от волнения. – У меня сын? Феликс улыбнулся и кивнул. – Поздравляю вас, бей-эфенди, вы отец отличного мальчишки! – Гохан… – Мираль-ханым приподнялась и потянулась к нему. – Прости, мой дорогой, наш сын пришел в этот мир не совсем как положено. – Он спешил увидеть своего отца, – улыбнулся тот, кого звали Гоханом. – Какой торопыга! Смотри, у него нос и подбородок совсем как у меня! – Он весь похож на тебя, – рассмеялась его дражайшая половина. – Ах, мой дорогой, если бы не сломалась повозка, умерла бы я в пути. Аллах послал мне этого юного доктор-бея! Если бы не он, ты потерял бы нас обоих, Гохан. Мужчина перевел взгляд на Феликса, который в смущении стоял поодаль. – Расскажите мне все, – попросил он, снимая с себя мундир, чтобы укрыть им супругу и дитя. – Идемте туда, к костру. Мираль, душа моя, ты отдохни пока. Феликс помешивал палочкой варево в котелке и тихо говорил. Гохан-бей слушал внимательно, не перебивая. Наконец Феликс умолк. – Воистину, Аллах послал вас моей куропаточке, – Гохан с улыбкой положил руку ему на плечо. – Действительно, не будь вас, потерял бы я их. Будь благословен, сын мой. И ты, и твой брат, оба будьте благословенны. В Фетхие, в доме Гохан-бея их приняли как самых дорогих гостей. Но Феликс и без того был совершенно счастлив. С согласия мужа госпожа Мираль решила дать новорожденному сыну его имя. Крошка Фелиз сладко посапывал в материнских объятиях. Ему не было дела ни до его имени, ни до странных людей, окружавших его. Все, что его интересовало, – это материнская грудь.