Синее море

Солнце светило ярко, и лучи его били в лицо, расцвечивая внутреннюю часть век алым. Феликс лежал какое-то время, не решаясь открыть глаза. Плечо ныло и подергивало, но совсем слабо. Он прислушался к ощущениям и понял, что помимо слабости других затруднений нет. Он открыл глаза и почти сразу увидел сидящего с серо-синим потрепанным томиком в кресле Искандера. Феликс хотел позвать его, но из горла вырвался лишь жалобный стон. Искандер выронил книжку и бросился к нему, сорвавшись с кресла. Присел на край постели, глядя на Феликса покрасневшими от бессонницы и слез глазами. – Фелиз, мальчик… родной мой… Их поцелуй длился и длился, и его свидетелем был вошедший в спальню Толга. Он приветливо улыбнулся покрасневшему Феликсу и смущенному Искандеру. – Пришел проведать этого безумного мальчишку, – сказал турок, опускаясь в освободившееся кресло. – Ну и напугал ты меня, дитя. – Как… Искандер… – Феликс пытался говорить, но неожиданно его охватила такая страшная слабость, что слова едва слетали с губ. – Искандер… как ты нашел меня? Ники… сбежал…сбежал… о Аллах, защити нас! – Тшшш, тише, Фелиз, – большая ладонь нежно легла на щеку. – Я все расскажу тебе… но позже. И не бойся, далеко этот выродок не ушел. – Он… я видел… он ударил и бежал… – Феликс сжал слабыми пальцами руку Искандера, – он будет… мстить… он… Искандер прижал ладонь к его рту. – Не бойся, свет моего сердца, недалеко ушел он. И никогда не потревожит тебя больше. А теперь тебе надо отдыхать. Как только будет возможность, отправимся в Мавидениз. – Но не сейчас, – произнес Толга-бей, подбирая упавшую на ковер книгу. – Сейчас вы мои гости, и я надеюсь, что сумею искупить свою вину перед вами обоими. За мной много грехов и лишь Аллах знает счет им, но я никогда не был неблагодарным. А этот мальчик спас мне жизнь. Он открыл томик на первой попавшейся странице и улыбнулся. – Эти строки словно послал тебе сам Всевышний, Фелиз-бей. Выслушай же! Если любишь, то стойко разлуку терпи, В ожиданьи лекарства страдай и не спи! Пусть сжимается сердце, как роза в бутоне, Жертвуй жизнью. И кровью тропу окропи! Феликс слабо улыбнулся, сжимая дрожащими пальцами большую ладонь Искандера. – Я окропил бы… тысячи троп… своей кровью, – пробормотал он, с удивлением чувствуя, как сгорают в сердце остатки страха, терзавшего его последние месяцы, – ради тебя, мой Искандер. Сон обнял его как нежный возлюбленный. И на сей раз, на душе у Феликса было спокойно и тепло, ибо возлюбленный его был рядом. Прошло почти две недели прежде, чем доктор Салех, старенький военный врач, призванный на помощь Искандером и Толга-беем, разрешил Феликсу вставать. К тому времени Феликс уже знал, что именно случилось. Как Искандер отыскал в хижине на перевале раненого разбойника, но тот по тупости своей не смог сказать почти ничего кроме, разве что, того, что Феликс спас ему жизнь и вылечил ногу. Но зато он дал направление, в котором уехали его соратники во главе с предводителем, и описал внешность атамана. Искандер нашел Лисьего Хвоста на дороге в Истанбул. Старик шел в Мавидениз, решившись все же отчасти нарушить слово. Он так обрадовался Искандеру, что сразу же выложил ему, куда они привезли Феликса. Это был небольшой городок в сотне лиг от Истанбула. Там Искандеру удалось узнать, что один из похитителей живет в городке. Это был бородатый жестокий верзила, чьих кулаков боялись все окрест. Искандер попытался вначале купить информацию о Феликсе, а когда бородач полез в драку, принялся просто вышибать ее из него. Он был в таком бешенстве, что едва не забил жертву до смерти. Верзилу спас от убиения его постоянный спутник и напарник в темных делишках, Огуз-бей, местный стряпчий. Он жил по соседству и услышал звуки побоища. Чтобы спасти напарника, а отчасти ещё и потому, что мягкость и доброта Феликса тронули даже его очерствелую душу, он признался, что их нанял слуга человека по имени Толга-бей. Дом этого человека находился в богатой части города, у старого акведука. Искандер крикнул стражу, стоявшему у ворот, велев открыть именем султана. Кольцо, некогда подаренное ему государем, открыло ему путь. Едва увидев тугру повелителя, страж распахнул ворота. Искандер ворвался в дом, обнажив кинжал, ища похитителя, чтобы убить, и почти в тот же миг навстречу ему выбежал забрызганный кровью Аполлонов. Он напоролся на кинжал, и рухнул к ногам Искандера. И странное дело, гнев оставил того. Искандер поймал молоденького слугу и велел тотчас вести его к хозяину дома. Он застал Толга-бея пытающегося остановить кровь, бьющую из ножевой раны в безжизненном теле. Искандер сам не знал, как остался жив от пережитого ужаса и потрясения. Он бросился к Феликсу, перехватив покрывало и зажимая рану, пока Толга-бей кричал, чтобы срочно привезли доктора Салеха. А потом было три дня отчаяния и бессонницы. И страха за жизнь Феликса. Толга-бей заботился о них, как о своих кровных. И когда пришла пора уезжать, он одарил Искандера и Феликса прекрасными лошадьми и повозкой, на запятках которой сидел красивый мальчик. Таким образом, человек, которому Феликса привезли как раба и пленника, стал для обоих названных братьев другом. На третий день пути молодой кучер крикнул, указывая с тропы, по которой они ехали, вниз, туда, где ослепительно-синим светились стены родного дома. Феликс улыбнулся, глядя на восходящее солнце. Тревоги и страхи покинули его душу. Он возвращался в Мавидениз бок о бок с тем, кто был ему дороже собственного сердца.