Самый молодой в истории: Хорватия

Позвольте вас сопровождать. Я буду Равно и в деле, и в нужде служить вам. У. Шекспир.

- Легче. Фил крепко держал Клинта за правую руку, пока тот не устроился в инвалидном кресле. Старшему агенту очень не нравилось то, что после подъема на один лестничный пролет, его подопечный был бледен, как призрак, и тяжело дышал через нос, изо всех сил стараясь не хватать воздух ртом. Фил видел, что парень едва держится. - Ладно, я знаю, что вам двоим нужно кое-что обсудить, но обязательно было тащить свои задницы именно сюда? – недовольный Дэн развернул широкое теплое одеяло, укутал плечи Клинта, а потом вторым одеялом укрыл ему ноги. – Клянусь всеми Богами, если вы простудитесь, убью обоих. - Я запомню, - Фил застегнул куртку и поправил перчатки. Дэн натянул Клинту на голову круглую вязаную шапку, сделав вид, что не замечает красноречивого взгляда, сулящего ему неприятности в будущем. - Вот обязательно было лезть на крышу… - Уилсон устало покачал головой. – Вечно с тобой какие-то проблемы, Бартон. Честно говоря, он хотел немного разрядить ситуацию, но шутка явно не удалась, потому что Клинт даже не огрызнулся в ответ, а просто бросил на врача быстрый, мрачный взгляд. - Ладно, оставляю вас друг другу. Дэн похлопал Клинта по правому плечу, переглянулся с Филом и исчез за дверью. Двое оставшихся агентов, молча, уставились друг на друга. Потом Фил вздохнул, взялся за ручки кресла и покатил его дальше на крышу. Слушая, как под колесами поскрипывает снег, Коулсон напряженно, словно составляя план сражения, обдумывал предстоящий разговор, не зная, как донести до молодого упрямца свои мысли. Оставалось надеяться, что Бартон готов сотрудничать. - Помнишь, когда мы в последний раз вот так же сидели под снегом? – беззаботно спросил Фил, останавливая кресло и ставя колеса на тормоз. - На Рождество. Фил улыбнулся, довольный, что Клинт вспомнил тот день, обошел кресло и встал рядом, уставившись на лежащую внизу базу. - Мы были в Москве, - тихо проговорил он. – Ты только что устранил Оболенского. А потом закидал меня с крыши снежками. Губы Клинта тронула слабая улыбка. - Помнишь, что ты мне сказал потом в машине? Бартон молчал, и Фил, молча, ждал, когда тот ответит. Наконец, лучник тихо произнес. - Я сказал, что тебе повезло, что я такой удивительный стрелок, и попал снежком тебе в спину, а не в затылок. Фил едва не рассмеялся, вспомнив, как скатившись с пожарной лестницы, Клинт «утешил» его этим заявлением. Хотя, если говорить начистоту, получить снежок между лопаток куда приятнее, чем за шиворот. - А я ответил, что ты, наконец, осуществил мечту всех снайперов ЩИТа, став первым в истории убийцей снежками, - Фил развернулся к своему подопечному и по выражению его лица понял, Клинт догадался, что этот разговор не случаен, и знает, что последует потом. - Именно поэтому ты – лучший, Клинт. Не имеет значения, какое оружие у тебя в руках. Ты попадаешь во все, во что целишься. Это не все, но большая часть тебя. И ты должен понять, имея на одно оружие меньше в своем арсенале, ты не становишься менее важным и нужным. Клинт безучастно разглядывал открытый полигон внизу, по которому носилась группа агентов, выполняя тренировочное задание, и упрямо молчал. Фил видел, что его дыхание стало тяжелее и чаще. - Я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда – ты – все еще ты. Ты все еще Ястребиный глаз. Фил переступил с ноги на ногу и поглубже засунул руки в карманы. Клинт молчал. Коулсона не удивляла эта тишина, с Бартоном никогда ничего не было просто. Это была объективная реальность, еще одно испытание, пройдя которое они оба стали бы сильнее. - Я хочу, чтобы ты взял свою задницу в руки и сделал все, чтобы привести плечо в прежнюю форму. Но я так же хочу, чтобы ты был готов к тому, что никогда больше не сможешь использовать лук. Фил сделал шаг и встал прямо перед Клинтом. Парень отвел взгляд, но на его застывшем, ничего не выражающем лице Коулсон ясно видел признаки тяжелой депрессии. Фил прекрасно понимал, что с этим нужно что-то делать, но не знал, как и боялся усугубить ситуацию. Куратор знал, что означает для Клинта лук. Он был больше, чем просто оружие, он давал Клинту поддержку больше, чем любое живое существо в его недолгой жизни. И теперь Филу нужно было убедить подопечного, что и без лука его жизнь продолжится. - Ты рассказывал, что первый выстрел сделал, когда тебе исполнилось одиннадцать. Клинт хмуро взглянул на куратора и чуть приподнял брови. - Ну? - Ты рассказал, при каких обстоятельствах это произошло. Но, я знаю, что стрельба из лука всегда была для тебя чем-то особенным, даже в тот, самый первый раз. Почему? Клинт нахмурился, мысленно возвращаясь в тот день, много лет назад. Они с Берни почти год гастролировали с цирком. Ему недавно исполнилось одиннадцать, и Фехтовальщик каждый день занимался с ним. В тот день учитель велел ему убрать тренировочные ножи. Клинт сложил в коробку все, кроме одного, который постоянно вертел в пальцах, чтобы отработать балансировку. У него еще не слишком хорошо получалось, но Фехтовальщик сказал, что при должном усердии, он научится, потому Клинт тренировался каждую свободную минуту. Он уже выходил из палатки для реквизита, когда увидел его. Свой первый лук. - Я сто раз до этого дня видел его там. Иногда он просто висел на стене, иногда стоял в углу. Но он всегда был в этой палатке. Должно быть, Гордон проверял, чтобы он был в рабочем состоянии, потому что на этот раз лук лежал на верстаке. Фил вдруг почувствовал, как у него перехватывает горло, когда на лице Бартона появилась слабая, печальная улыбка, сразу превратившая его в того невинного одиннадцатилетнего мальчика. - Я не смог устоять, - улыбка Клинта изменилась, став лукавой. – Я знал, что Гордон сдерет с меня шкуру заживо, если поймает, но Брит и Кара читали со мной книги о Робине Гуде, так что у меня просто зачесались руки дотронуться до этого лука. Фил не знал, кто такие Брит и Кара, и кем они были Клинту. Скорее всего, люди, которые заботились о нем и, по крайней мере, учили его читать. Он осторожно взглянул в лицо Бартона и увидел, что тот практически потерялся в воспоминаниях. Его взгляд стал туманным и рассредоточенным. Фил не отважился нарушить это состояние, Клинт так мало рассказывал о своем прошлом. - Я должен был коснуться его. Поэтому я убрал нож к остальным в футляр и взял лук с верстака, - Клинт снова улыбнулся и покачал головой. – Он был такой… потрясающий, что на миг я почувствовал себя благородным разбойником, готовым воевать с богатыми и защищать бедных. Но просто держать его в руках было недостаточно. Мне хотелось натянуть тетиву, наложить стрелу и сделать выстрел. Но это оказалось куда труднее, чем я думал. Я рассек руку тетивой и пару раз едва не лишился глаза, - Бартон вздохнул. – Боже, как это было больно, но я просто не мог остановиться. Фил невольно усмехнулся, конечно, разве такой пустяк, как боль, может остановить Клинта. - Когда мне удалось натянуть тетиву, я прицелился в одну из старых мишеней для ножей и выстрелил. Стрела воткнулась в самый край, но я все же попал! Улыбка Бартона стала широкой. - Я попал по всем статьям! Я стащил лук и пучок стрел и пошел тренироваться за палатку Брита и Кары. У них как раз была репетиция, и у меня была пара свободных часов. Я стрелял почти час, прежде чем меня хватились. Клинт покачал головой, и в его глазах появилось знакомое Филу выражение. Оно появлялось, когда Бартон находился на стрельбище, наедине со своим луком. - У меня в голове было так много дерьма, - неожиданно тихо продолжил Клинт. – Дерьма, о котором мне не хотелось никогда вспоминать. Мне нужно было как-то очистить голову и жить дальше. Тот первый час пролетел, как секунда. Впервые за год я не вспоминал о Филиппе Джейкобсоне. Я не думал о своих родителях. О том, какой скотиной мог быть иногда Жак, или почему Берни избегает разговоров со мной. Я не думал ни о чем, кроме горящих мышц и мишени, которую я вырезал на дереве. В тот час ничего для меня не имело значения: ни ножи, ни акробатика, ни трапеции, ни проволока. Я нашел способ отключиться ото всего. Когда они дали мне лук, более новый, более мощный, я попал в зависимость. Он был мне необходим. Как раз в то время отношения между мной и Берни резко ухудшились, и мне нужно было на чем-то сосредоточиться. Лук стал для меня средством выживания. После того, как Берни ударил меня ножом, я не мог стрелять, и это сильно затянуло процесс выздоровления. Я не мог абстрагироваться. Без лука я не мог перестать думать. Он стал тем, что не позволило мне свихнуться. Клинт замолчал, и Фил терпеливо ждал продолжения. - С тех пор мы с ним были неразлучны. Невозможность взять его с собой в армию едва не свела меня с ума. Как только я выбрался из тюрьмы, первым делом вернулся за ним. Я думаю, что только благодаря ему, выживал весь следующий год, понимаешь? Он стал моей константой, моей опорой. Это ужасно, да? Клинт покачал головой, словно удивляясь самому себе. - Нет, не ужасно, - спокойно отозвался Фил. – Он был частью тебя почти десять лет. И нет ничего ужасного в том, что ты боишься его потерять. Во взгляде Бартона появилось выражение, которое Фил не смог прочитать, и он нахмурился, недовольный собой. Слишком часто за два последних дня подопечный ставил его в тупик. Неожиданно его с головой захлестнуло чувство вины: Клинт мог навсегда потерять лук только потому, что спас его. - Ты сожалеешь? Слова сорвались с язык раньше, чем Коулсон успел его прикусить. Видя, как распахнулись глаза Клинта, он сильно пожалел, что спросил. - Сожалею о чем? Осторожный вопрос ясно дал Филу понять, парнишка прекрасно понимает, о чем его спросили. Но отступать было уже поздно, тем более, что Бартон упрямо вздернул подбородок, готовясь к борьбе. - Что закрыл меня от пули. Учитывая, что теперь ты можешь потерять все. Ты сожалеешь? - Нет. Ответ прозвучал так быстро и твердо, что Фил моргнул, боясь, что ему послышалось. - Но… - Я ни секунды не сожалею, Фил. - Но почему? – Фил понимал, что из-за этого разговора отклонился от намеченной цели, но не мог остановиться. - После всего, что ты мне рассказал, ты не хочешь вернуть все назад и поступить иначе? - Нет. Потому, что если бы я этого не сделал, ты был бы мертв, МакГвайер на свободе, президент Хорватии в опасности и мир стоял бы на пороге кровопролитной войны, - абсолютно безапелляционным тоном заявил Клинт. Но у Фила не было проблем с тем, чтобы оспорить даже такое заявление. - Неправда! Если бы ты в это верил, мы бы сейчас тут не стояли! Ты не сбежал бы из палаты, меньше чем через сутки после тяжелейшей операции, и не пришел бы на стрельбище. Клинт, просто скажи мне, что происходит у тебя в голове. Ты не можешь утверждать, что все в порядке, а потом тонуть в депрессии. Никто на это не купится! Фил почувствовал почти облегчение, когда увидел, как потемнели глаза подопечного. - Ты хочешь знать, что происходит в моей голове, Фил? – прошипел тот. – Я зол. Нет, я в бешенстве! Я сердит и напуган, потому что мне нужен мой лук! А я могу больше никогда не взять его в руки! Я чувствую, что теряю часть себя, и это меня убивает! Фил глубоко вздохнул. - Ты счастлив? Теперь, когда узнал? Трудно было удержаться, и не отреагировать на саркастический тон лучника, но у Фила была обширная практика. - Ты все еще нуждаешься в нем? - Что? – гневный запал Клинта иссяк, словно из шарика выпустили воздух. - Ты все еще нуждаешься в своем луке? – очень спокойно повторил Фил. На лице Бартона появилось озадаченное выражение. - Вещи изменились, Клинт. Ты больше не одиннадцатилетний ребенок, вынужденный справляться со смертью родителей и годами издевательств в приюте. И тебе уже не восемнадцать, когда ты наказывал себя за грехи. Ты – другой человек. Ответь, ты все еще нуждаешься в своем луке? Клинт открыл рот, но быстро закрыл его, так и не сказав ни слова. Фил видел, как он мучительно думает. - Да, - спустя какое-то время едва слышно прошептал лучник. - Почему? Если Клинт ответит честно на этот вопрос, Фил получит возможность добраться до решения проблемы, которая, в конечном счете, и привела их сегодня на крышу. Проблемы, которая лежала в основе всей ситуации. - Потому что я – все тот же человек. По крайней мере, часть меня. Он нужен мне, чтобы не думать. - О чем? - О том, кем я был. И кто я есть. - И кто ты есть, Клинт? Бартон вскинул голову и уставился на Фила холодными серо-голубыми глазами. Минуту он молчал, собираясь с силами, а потом сказал, громко и четко, словно обозначая свой статус. - Я – убийца. Это все, что я умею. Убивать. Я убивал людей, и большинство из них не заслуживали смерти. И я все еще убиваю. Может быть, теперь у меня иная мотивация, но больше нет никаких различий между мной прошлым и мной настоящим. Я всегда был и всегда буду убийцей. Филу показалось, что сейчас у него остановится сердце. Он знал, что где-то в глубине души, Клинт никак не расстанется со своим прошлым, но искренне надеялся, что парнишка подрос, чтобы увидеть свое будущее. - Клинт… Ты… ты намного больше, чем это. То, что ты делал раньше, и что делаешь сейчас – не одно и то же. Ты поступаешь правильно. Ты спасаешь людей, ты наказываешь зло. Ты… - Фил не знал, какие еще слова можно подобрать, и Клинт тут же воспользовался его заминкой. - Но я все еще убийца, - мягко и очень спокойно проговорил он. – Один из тысячи. Я пять лет убивал. В армии, за деньги, для ЩИТа. Только это и имеет значение, Фил. Я не незаменим. И моя жизнь – ничто. - Ничто? – Фил задохнулся от возмущения и шока. – Ты так о себе думаешь? Что ты – ничто? После всего… после трех лет общей боли, крови и пота… Клинт все еще не понимает, что значит для Фила, Дэна, Фьюри и, черт побери, даже Тодда! В глубине души Фил знал, что услышит нечто подобное, но шок оказался слишком сильным. Клинт считал, что он неважен. Что он – ничто! Это требовалось изменить. Немедленно. - Как ты думаешь, почему я здесь? Почему Дэн здесь? Почему Тодд обрывает телефон? Почему Фьюри примчался сюда, сломя голову? Ты думаешь, это все потому, что ты – никто? Брови Клинта поползли на лоб. - Фьюри был здесь? - Да! – выкрикнул Фил. – Он бросил все дела и примчался сюда вместе с Дэном. Ты очень важен для всех нас, Клинт! Бартон уже качал головой, но Коулсон не дал ему вставить ни единого слова. - Не надо! Не смей даже пытаться убедить меня. Ты хочешь знать, сколько значишь для нас? Дэн связался с лучшим хирургом в Восточной Европе и напомнил о старом долге. Думаешь, ему было легко это сделать? Но он сделал это, не раздумывая! А Фьюри… - Фил нервно усмехнулся. – Он сказал мне, что, что бы ни случилось с твоим плечом, сможешь ты снова стрелять из лука или нет, ты все равно останешься лучшим агентом ЩИТа. Ты нужен ему. Для него ты – ЩИТ! Ты думаешь, он раздает подобные авансы направо и налево? Клинт смотрел на куратора широко распахнутыми глазами, забыв, как дышать, и его мозг усиленно перерабатывал полученную информацию. Филу даже показалось, что глаза его подопечного повлажнели. Слова Коулсона о том, что сделал для него Дэн и что сказал Фьюри, потрясли молодого агента. И теперь Фил ясно видел, что до Бартона начинает доходить, что именно пытался донести до него куратор. - Если ты думаешь, что ты ничего не значишь для меня или для других – ты неправ! Если ты думаешь, что без тебя мы смогли бы просто жить дальше, ты – полный идиот! – Фил понимал, что оскорбляет, но ему нужно было любой ценой достучаться до подопечного. И когда Клинт покачал головой и отвернулся, Коулсону захотелось завыть от бессилия. Он понимал, что проигрывает, и позволил себе сорваться на крик. - Что, черт возьми, я бы делал, если бы тебя убили? Ты об этом подумал? – Фил знал, что должен держать себя в руках. Но как, дьявол, это сделать, если Клинт так невозможно упрям? Фил не ожидал, что глаза Бартона неожиданно потемнеют, и тот воскликнет с горячностью, которую Коулсон никогда от него не слышал. - А что бы делал я, если бы убили тебя ? Об этом ты подумал? Филу очень хотелось запустить руку себе в волосы и выдернуть хороший клок. Он никак не мог понять, что они с Бартоном говорят об одном и том же. - Нет, Клинт. Не подумал. Но и ты не подумал обо мне! - Я только о тебе и думал, Фил! Ты считаешь, я могу тебе потерять? Ты думаешь, я смогу продолжать работать без тебя? Ты – единственная причина, по которой я здесь! Если бы эта пуля попала в тебя… - Клинт устало покачал головой, - … что, черт побери, мне было делать? Как бы я жил без тебя? Как бы работал в ЩИТе? - Клинт… - Я не закончил, - рявкнул Бартон. – Я не такой уж эгоист, Фил. У тебя была жизнь и до моего появления в агентстве. У тебя была работа, друзья, цель. Люди оплакивали бы тебя. Скорбели. Скучали. Я мог это предотвратить, и я это сделал. Ради себя, ради тех, кому ты дорог. Фил молчал, не в силах отвести тяжелого взгляда от сидящего перед ним мальчишки. Клинт кожей чувствовал этот взгляд, и старался сосредоточиться на дыхании. Когда Коулсон понял, что подопечный готов услышать его слова, произнес мягко и негромко. - А ты думаешь, я готов тебя потерять? Клинт моргнул. - Или ты думаешь, мне будет легче пережить эту потерю? Бартон стиснул челюсти так, что хрустнули зубы, но посмотрел на куратора в упор. - Если ты и вправду так думаешь, то ты или слеп, или забыл все, что произошло за эти два года и восемь месяцев, или просто идиот, который ничего не замечает вокруг. Фил подошел вплотную к креслу и почти навис над лучником. - Кем ты считаешь меня, Клинт? Агентом? Коллегой? Ими я был для тебя все это время? Твоим куратором? - Нет! – горячо воскликнул тот. - Тогда как, черт тебя побери, ты думаешь, что ты для меня никто? На кончиках ресниц Бартона повисли слезинки. Он опустил голову, ссутулился, и Фил понял, что они на верном пути. - Ты – моя семья, Клинт. Моя единственная семья. Ты - мой брат во всех смыслах этого слова. Черт, иногда я чувствую, что ты мой сын. Ты для меня все, и мысль о том, что я могу потерять тебя… - Фил с трудом пересел дыхание и сглотнул, боясь сорваться, - … мысль о том, что ты ранен или умираешь из-за меня… это меня убивает. Клинт вскинул голову. Наконец он понял, что именно пытается донести до него Коулсон, и все стало на свои места. Ведь сам он в ту проклятую секунду мог думать только о Филе… - Ты очень важен для нас, малыш. Для ЩИТа, для Фьюри, Дэна и Тодда. Ты очень важен для меня. Клинт сглотнул, не отрывая взгляда от друга. - Ты не никто. И чтобы не произошло дальше с твоим плечом, это никогда не изменится. Ты меня слышишь? Бартон кивнул, не вполне доверяя собственному голосу. Он на самом деле был так слеп? Так слеп и глуп, что не видел очевидного? - Мне жаль… Взгляд Фила стал еще мягче, почти нежным. - Не сожалей. Просто поверь мне. И никогда больше не говори, что ты неважен. Клинт кивнул. Он никогда не сомневался, что Фил забоится о нем. С первого дня в агентстве это было очевидно. Но услышать своими ушами, что Фил расценивает его так, как сам Бартон расценивает своего куратора… Клинт даже не думал, что такое возможно. Он впервые задумался над тем, что пережил Коулсон за последние два дня. И, прежде чем успел прикусить язык, прошептал. - Прости. - Клинт, - Фил устало выдохнул и покачал головой. - Я не знал. Я должен был понять. Прости, что не понял, что не разглядел. Я не видел, что все это значит для тебя, через что ты прошел… - Но теперь ты знаешь, - Фил присел перед креслом на корточки и взял подопечного за правую руку. – И я знаю, что тебе ничуть не легче. Прости, что все усложнил. - Ты ничего не сделал… Фил улыбнулся, как там говорил Дэн перед полетом в Австрию - ты можешь приказать ему прыгнуть с утеса, и он прыгнет, ни на миг не усомнившись в правильности твоего приказа. Сейчас Фил понял, насколько был прав его друг. - Нет, сделал, но спасибо, что сказал. Клинт улыбнулся устало, но искренне. - У нас все в порядке, Фил? – спокойно спросил он. - Да, малыш, - Коулсон стиснул его предплечье, - у нас все в порядке. Или, по крайней мере, они были на самом близком расстоянии от «все в порядке». Все было далеко НЕ в порядке, и Фил прекрасно понимал, что одним разговором проблему не решить. Что Клинт не избавился от своих самоуничижительных мыслей. У них впереди была долгая дорога со множеством перекрестков. И тяжелый бой за выздоровление Клинта только начался, а реабилитация станет настоящим испытанием для него всех медиков агентства. Настоящей проверкой на прочность. Но Фил был уверен, что мальчишка справится. Он никогда не сдавался. А потом они попытаются исправить то, что было сломано. Теперь Клинт знает свою цену. Знает, кто он для Фила и для других его друзей. И это должно помочь в долгом и кровопролитном сражении за его душу, которое Коулсон вел с того дня, как они встретились в глухом Венском переулке. Не все можно исправить. Не все решить. Но Клинт получил еще один важный урок. Конец главы 10. Анонс: - Бартон. Клинт поднял голову и едва успел поймать брошенную ему папку. Уложив ее на колени, он поправил пакет со льдом на плече и с любопытством уставился на Фьюри. Губы Фила тронула легкая, едва заметная улыбка. - Миссия? - Защита. В Париже. Добро пожаловать обратно.