Тайны Республики Великая Лян

Этот спорт-бар всегда был полон людьми. На редкость шумное место, где собирались болельщики, чтобы посмотреть спортивные соревнования и поддержать любимую команду в кругу единомышленников. Подросток лет четырнадцати смотрел футбольный матч, время от времени выкрикивая любимую фанатскую кричалку, которую подхватывали болельщики его команды, присутствующие в зале. — Мэн-дагэ, пообещай не говорить Фэй Лю, за какую команду болеешь. Он может попытаться тебя побить, — с улыбкой предупредил Су Чжэ своего собеседника, краем глаза наблюдающего за ходом игры. — Когда бы это я боялся потерпеть поражение от такого клопа, сяо Шу? — рассмеялся Мэн Чжи. Тот лишь загадочно улыбнулся. Многие так говорили. Мало кто может повторить. Он был не только братишкой слабого и болезненного главы корпорации «Цзянцзо», но и его телохранителем. Полковник Мэн, начальник службы безопасности посольства республики Великая Лян в Соединенных Штатах, был завсегдатаем этого бара. Время от времени он приходил сюда не один, приводя сослуживцев или немногих приятелей, которые были у него здесь. Сегодня в баре было так же людно и шумно. Потому никто не обращал внимания на собеседников. — Спасибо за помощь, Мэн-дагэ. Как дела у профессора? — Он ни за что не отступится, — сказал Мэн Чжи. — Не знаю, как оно будет, но я тоже не могу отсиживаться здесь бесконечно. Как только истечет срок его полномочий, мы оба вернёмся в Лян. Чистка после дела Чиянь не коснулась Мэн Чжи только потому, что за несколько дней до трагедии его перевели в Соединённые Штаты. Он был слишком далеко от места основных событий. Все, кто хоть в малейшей степени симпатизировал военному преступнику, генералу армии Линь Се, кто мог пролить хоть какой-то свет на произошедшее в приграничном городке, были убиты или отправлены в тюрьму. Немногие счастливчики отделались простым увольнением. К счастью для полковника Мэна, уже мало кто помнил о том, что он начинал службу как телохранитель седьмого сына президента Сяо Сюаня. И что он был тем, кто учил Цзинъяня и Линь Шу боевым искусствам. Покрывал мальчишек, когда они сбегали в город от охраны. Всё это было слишком давно и не казалось чем-то заслуживающим внимания. — В Лян сейчас всё меняется очень быстро. Камнепад уже начался, — сказал Су Чжэ. — Видел тамошние новости. Цзинхуань в тюрьме и объявил голодовку, — рассмеялся Мэн Чжи, просто представив эту картину. В быту Юй был той ещё заносчивой задницей. Слова «тюрьма и голодовка» рядом с его именем звучали немного странно и комично. Дело в том, что обструкцией в парламенте, когда Юй предложил отменить дискриминационную поправку, президент не ограничился. Он попытался хорошенько проучить пятого сына за неповиновение. Дал команду «фас», и Цзинхуаня арестовали за коррупцию. Однако дела были состряпаны настолько топорно, что выпустили его через неделю. Во время расследования этой истории президент вынудил лояльных Цзинхуаню министров подать в отставку. Госпожа Юэ, испытывавшая серьёзные финансовые трудности, не смогла воспользоваться ситуацией и продвинуть своих людей. Потому, как ни странно, но высшие государственные должности вдруг достались тем, кто умеет работать. Юй объявил голодовку. Люди, сочувствующие оппозиционной партии, и просто поклонницы устраивали пикеты перед тюрьмой, прокуратурой и рисовали у него сердечки под окнами со словами «Юй, мы с тобой солидарны!» — Ну что ты, Мэн-дагэ, у него же целый фан-клуб. Долго он не просидит. Готов поспорить, только выйдет, как сразу переберётся в ВИП-палату и начнёт принимать печеньки от избирательниц. Вообще, всё только начинается. Наблюдай за камнепадом. Момент, когда вам предстоит дать бой, вы не перепутаете ни с чем, — пообещал Су Чжэ. Мэн Чжи кивнул и решился задать вопрос: — Сяо Шу, ты так уверен, что всё пройдёт по плану? Сам не собираешься возвращаться в Лян? — Следующий ход за Цзинъянем и профессором. Бой переместился на ваше поле, где Су Чжэ — лишний, а Линь Шу — убит. Но ты не волнуйся, вы справитесь. Мэн Чжи покачал головой. Для него всё это было слишком сложно. Хотя, с другой стороны, сейчас у него было чего ждать и на что надеяться. Это лучше, чем жить по инерции, стараясь не думать о небе, упавшем на землю. Как сказал Су Чжэ, камнепад действительно начался. После проваленного голосования в парламенте, тем же вечером люди, которые не могли найти нормальную работу или поступить в университет у себя в стране по причине «террористической дискриминации», выкладывали в сеть свои истории. А Ланъя-ТВ, закусив удила ещё после истории с «минированием офиса», вцепилось в выступление Юя и принялось выдавать провокационные сюжеты на эту тему один за другим. Тут и о родственниках девушек и о людях, которые до сих пор так и не получили ответа, где же похоронены их близкие, проживавшие в приграничном городе. Все передачи выходили в формате стримов или онлайн-конференций. Транслировалось через студию в Гонконге, и у государственной службы безопасности просто не было возможности это остановить. Все их попытки только ухудшали их положение. Нескольких стриммеров задержали прямо во время трансляций. И теперь передачи дополнялись призывами к зрителям выяснить их дальнейшую судьбу. Ну и, разумеется, они следили за историей голодающего Цзинхуаня, не выпуская его из виду ни на минуту. Кроме Лянъя-ТВ, неприятности начались и у развлекательных каналов. Ведь Ся Цзян с ужасом выяснил, что уже несколько месяцев там выходили видео-обзоры по «Impossible Game». Сотрудники управления выступали в школах и на всех телеканалах страны, рассказывая о том, какая это вредная игра. Что привело к прямо противоположному эффекту. Особенно, когда на youtube обнаружили видео с возмущённым девятым сыном президента, у которого эту игру отобрали. Сайты, с которых ее можно было скачивать — блокировали, провайдеров заставляли перекрывать пользователям доступ, но кого это останавливало? Скачать эту игру теперь считалось у подростков признаком крутизны и принадлежности к неформальному движению. Взрослые не особенно беспокоились на эту тему, пока один человек не выложил скриншот: в персонаже игры он узнал своего сына. Одного из тех, кого власти объявили преступником. За этот сюжет ухватилось уже не только Ланъя-ТВ, но и Юннань-ТВ, а за ним и все развлекательные каналы, посчитавшие себя обиженными. В сети начался флэшмоб: «Найди в “Impossible Game" своего знакомого или родственника» и «Я играю в “Impossible Game”, поймай меня, если можешь». Историю одного человека можно было бы списать на случайность, но резко множество лянцев начали находить своих родных среди персонажей компьютерной игры: военных, жителей города и тех, кто их атаковал. И задаваться вопросами по поводу её сценария. И чем больше Государственная служба безопасности пыталось остановить волну, тем сильнее поднималась буря. Дело о торговле людьми пришло к завершению. Преступники получили большие сроки заключения в Лян. Часть из них была выдана властям Соединённых Штатов по договору об экстрадиции. Цзинъянь, который и после нового назначения контролировал дело, дал пресс конференцию вместе с Ся Дун и Ци Мэном, который заменил его в международной следственной группе. На многих следователь Ся произвела хорошее впечатление. Под видео с её интервью многие пользователи интернета оставляли комментарии в духе «наверное, это — единственный человек, который действительно ловит плохих парней, а не охотится за студентами, снимающими себя на телефон». Чтобы повысить доверие граждан к спецслужбам, Ся Цзян до тех пор, пока не уляжется шум, повысил Ся Дун до своего заместителя. Разумеется, это было временно и исключительно в целях пиара. Он решил воспользоваться хорошеньким личиком заместительницы и заказать на ТВ цикл передач к годовщине создания службы, где она бы снялась в роли эксперта. А заодно, не путалась под ногами с неудобными вопросами, которые просто обязаны были появиться у неё после шумихи, раздутой вокруг «Impossible Game». Вышла последняя часть этой игры, которая повергла общество в шок. В финальном эпизоде, когда последняя атака, казалось, уже была отбита, бомбы обезврежены и спущены в шахту, а у жителей появилась возможность покинуть город, их всех расстреливают баллистическими ракетами. Демонстрируется вид со спутника, точки запуска, места попадания и где именно сдетонировал ядерный боезапас. Потому игра и называлась «невозможной». Все её участники были изначально приговорены к смерти собственным государством, о чём и сообщили финальные титры и закадровый голос. Единственным призом в игре стала ссылка на сайт, где были выложены фотографии тех, кто умудрился таки пережить чияньскую резню и всё это время скрывался за границей. И там же — их видео-свидетельства и разбор эпизодов и персонажей, прототипами которых послужили они и те, о ком они могли рассказать. Становилось ясно, что игра — не случайность. Разумеется, это было объявлено провокацией и происками иностранных спецслужб. Но голоса, требующие от властей правды и повторного расследования, звучали всё громче и громче. Многие всё ещё осторожно, но вспоминали, что последние несколько лет до трагедии Сяо Цзинъюй как политик неизменно лидировал в опросах общественного мнения. И имел все шансы отправить Сяо Сюаня на пенсию на последних выборах. Но слишком немногие решились бы прямо обвинить своего президента в массовых убийствах ради сохранения власти. Тем временем профессор Янь готовился возвращаться в Лян и паковал свои вещи. Фоном шла новостная передача. Бывший посол думал о своём, когда внезапно его привлекли слова «Чиянь» и «террорист». Он тут же сделал звук погромче. ...На вручении «каскадёрского Оскара» Taurus World Stunt Academy один из победителей публично объявил, что живёт под чужим именем, на самом деле его зовут Вэй Чжэн и он находится в международном розыске как террорист, причастный к массовым убийствам в приграничном городе Чиянь азиатского государства Великая Лян. После чего публично попросил политического убежища в США. Нам удалось получить информацию о послужном списке Вэй Чжэна. Он был членом отряда специального назначения, был в Ираке и Афганистане в составе лянского миротворческого контингента. Избежав наказания у себя на родине за причастность к террористическому акту, последовавшему за неудачной попыткой государственного переворота, он скрывался в нашей стране и сделал успешную карьеру в Голливуде... Естественно, Вэй Чжэн дал серию интервью прямо в тюремной камере. Естественно, вся история транслировалась по «Ланъя-ТВ». Одна из крупнейших адвокатских фирм Нью-Йорка взяла его дело pro bono. А генеральная прокуратура республики Великая Лян передала запрос об экстрадиции особо опасного преступника. И, конечно, американские журналисты не могли не атаковать вопросами посольство республики Великая Лян. Тут же перед посольством собрался митинг в поддержку Вэй Чжэна с требованиями пересмотреть дело и найти тех, кто действительно стоял за массовыми убийствами. Но самым важным стало интервью, данное профессором Янем основным новостным каналам Америки. Ведь он уже не был послом и официальным представителем своего государства, обязанным защищать официальную версию. Или, как минимум, уходить от разговоров на эту тему. ...— Я готов быть свидетелем защиты Вэй Чжэна на процессе о выдаче его властям моего государства, — заявил профессор Янь. — Вы считаете, что его версия может быть правдивой? — Я убеждён, что его версия заслуживает всестороннего изучения. Кроме того, я готов рассказать о политической ситуации в стране накануне этой трагедии. Также всё ещё на слуху громкое дело о торговле людьми, в которое были вовлечены граждане Великой Лян. Многие из них стали жертвами только потому, что не смогли найти работу у себя на родине и подвергались преследованиям как родственники обвиняемых в терроризме... — Однако в вашей стране уже было проведено всестороннее расследование. Неужели есть основания сомневаться в выводах? — Я не могу многого сказать о расследовании, материалы которого засекречены. — Потому вы считаете, что в расследовании могли быть белые пятна? — Прошло шесть лет, но общество до сих пор точно не знает, как именно произошла трагедия, хотя данные спутниковой разведки способны поминутно отобразить ход событий... Он активно давал интервью и выступал в суде в защиту Вэй Чжэна. Родственники погибших, и «террористов», и «не террористов», уже не могли сидеть сложа руки. К ним присоединились и друзья, и просто неравнодушные граждане. Ведь предположение, что любой из них может стать жертвой собственного государства, мало кого оставило равнодушным. Все они собирались в интернете и устраивали протесты на главной площади Цзиньлина. Сяо Сюань молчал. Цзинхуань попробовал возглавить протесты, но ему припомнили интервью, которые он давал сразу после трагедии, и комментарии для издевательских документальных фильмов о старшем брате и генерале Линь Се. Волна, которую он было оседлал столь удачно, сбросила его у берега там же, где и подобрала. Целым и невредимым. Цзинъянь инициировал пересмотр дела и обратился к парламенту с просьбой направить запрос правительству Соединённых Штатов, согласно соглашению об обмене данными спутниковой разведки. — Как прокурор и гражданин республики я всегда утверждал, что дело не было расследовано со всей тщательностью и убедительных доказательств версии, предоставленной Государственной службой безопасности, нет. Однако есть показания третьей незаинтересованной стороны, которые могут пролить свет на эту историю и неопровержимо доказать или опровергнуть официальную версию. Таковыми можно считать данные со спутника военной разведки, демонстрирующие точки запуска баллистических ракет и цели, которые были ими поражены. — Какие у нас причины для подобных запросов? — прорычал президент со своей трибуны. — Дело закрыто и пересмотру не подлежит. — У нас около шестисот тысяч причин, собравшихся за стенами парламента, — парировал Сяо Цзинхуань со своего места. — Неужели вы предпочтете силовой разгон акции протеста? Люди просто хотят получить ответы на свои вопросы. Вам есть что скрывать, господин президент? Первое голосование, независимое от воли президента, состоялось. Решение было принято. Однако Сяо Сюань не спешил его утверждать, лихорадочно продумывая обходные пути. Ся Цзян смотрел на всё это и понимал, что протестующие просто так не уйдут. Пока они просто собирались и пели гимны. А ещё он понимал, что им пожертвуют первым. Ведь президент всегда может сказать, что был обманут спецслужбами и что он сам — жертва. Ведь он лишился любимого сына, сестры, лучшего друга и ненаглядного племянника. Ах да, и ещё бывшей жены, о которой так тосковал, что с горя завел троих молоденьких любовниц. И уже совсем не имело значения то, что Государственная служба безопасности вычислила разработчиков игры и корпорацию «Цзянцзо», заказавшую её. Ся Цзян догадался, кем мог быть Мэй Чансу, или Су Чжэ, которого не существовало до чияньской резни. Разумеется, он уже знал, кто и зачем помогал Цзинъяню всё это время расти по карьерной лестнице. Но толку от этого знания и того, что он поделился им с Сяо Сюанем? Он проиграл вчистую слишком много ходов. Вообще, какой смысл в большом количестве бесполезных теперь знаний, если к твоему виску приставлен пистолет? — А человек может застрелиться, выстрелив себе два раза в голову, учитель? Я вот недавно слышала о таком медицинском феномене, — мягко спросила Ся Дун. — Убьёшь меня? — спросил Ся Цзян. Ся Дун положила на стол пистолет и села рядом: — Убить вас? Как я могу, учитель? — тихо сказала она. — Я просто предлагаю вам выход. Уйдите достойно, пока ещё можете. Потому что бежать из страны я вам не дам. Ся Цзян холодно усмехнулся и откинулся в кресле. Ся Дун узнала, как умер её муж. Она снова и снова проходила его эпизоды в игре, прежде чем набраться решимости для этого разговора. — У вас мало времени, учитель, — сказала она, прежде чем выйти. Проснувшись в холодном поту, Ся Цзян рассмеялся. Это был просто сон. Ся Дун здесь нет, а если бы и была, то он вовсе не собирался сдаваться так просто! Помимо него, было слишком много людей, которым уже нечего терять. Собрав их, он составил новый план. Циничный и беспощадный. — Будь что будет, а Сяо Сюань тоже сухим из воды не выйдет! Тем временем Ся Дун встретила Цзинъяня на площади, где он общался с протестующими. В этот раз она его не сразу узнала: вместо привычного делового костюма он был одет в джинсы и куртку. И даже не пытался держать дистанцию с протестующими. — Для нас всех важно установить истину. Не стоит бояться, что вопросы, которые вызвало предыдущее расследование, удастся замолчать. Многие протестующие не хотели уходить, боясь, что стоит им разойтись, власти найдут способ замолчать проблему и всё вернётся на круги своя. А зачинщиков попросту арестуют. Государственная служба безопасности умеет делать так, чтобы люди исчезали. — О, а это не следователь Ся? — спросила девушка, узнав Ся Дун. — Вы тоже здесь? — Ся Дун потеряла любимого человека, — объяснил Цзинъянь. — Как и вы, — грустно улыбнулась Ся Дун, подходя к нему. — Мы сделаем всё, чтобы правда вышла наружу, — пообещала она собравшимся. С Цзинъянем они не обсуждали ни ее поездку в пригород, ни расследование, которое она провела по наводке Су Чжэ. Увидев его на следующий день, Ся Дун поняла, что Цзинъянь уже догадался, что именно она могла узнать. Когда аудиозапись проанализировали эксперты, она просто отдала ему конверт, не распечатывая. Она уже знала, что там должно быть написано. — Брат Чу, как ты мог в глаза мне смотреть после этого? — Что ты хочешь от меня услышать? Спал ли я спокойно? Да! Я спал спокойно! Потому что моя сестра освободилась от участи жены террориста! Скажи спасибо, что я смонтировал эту запись. Иначе где бы ты была, идиотка? Так что я хорошо спал. И в глаза тебе могу смотреть с чистой совестью. Ся Дун была признательна Цзинъяню — он ни разу не попытался отыграться на ней за то, как долго она ошибалась. Они не могли не общаться, потому, что теперь действительно понимали друг друга. Когда люди наконец перестали задавать им вопросы, они принялись молча прогуливаться между палаток. Человек рядом с ними упал и под ним расплылось кровавое пятно. Послышался крик: — Снайперы! Чтобы дискредитировать протесты, управление уже посылало провокаторов с заданием нападать на полицейских, стоявших в оцеплении перед зданием парламента. Но по какой-то странной причине большую часть из них протестующие обезвреживали ещё на подходе. Разумеется, Ся Дун и «волшебные эльфы» Цзинъяня были совершенно ни при чём. Как выяснилось, они сильно расслабились, решив, что на этом самые большие проблемы закончатся. Ся Дун не составило труда определить, откуда стреляют. Она побежала к зданию отеля, где засел снайпер, Цзинъянь рванулся за ней, попутно набирая спецотряд по телефону. Тут и там падали люди. Началась паника и давка. Добраться до отеля стало нереально, хотя вот он — рядом. — Цзинъянь, он тут не один! Смотри! Это — Ся Цзян! Стреляли из нескольких мест. — Говори, что видишь! — велел он ей. Ся Дун принялась называть направление выстрелов, Цзинъянь командовал Ле Чжанъину, куда направлять группу захвата. Вдруг первый из замеченный снайперов выпал из окна отеля вместе с винтовкой. Следующего выкинули из окна высотки. Группа захвата успела предотвратить падение только одного из стрелявших. Кто выбросил остальных, выяснить не удалось. Камеры наблюдения были отключены. Некому было заметить людей с боевым опытом, способных быстро вычислить огневые точки и устранить вражеского снайпера. «Сяо Шу, ты тоже здесь», — подумал Цзинъянь, невольно улыбнувшись. С падением снайперов давка быстро рассосалась. Поэтомускорые смогли забрать убитых и раненых, а Цзин и Ся Дун встретить Чжанъина. — Доведите хотя бы этого до допросной, пока его тут в клочья не разорвали, — велел Цзинъянь, кивая на задержанного. — И установите личности остальных. Да, и не забудьте об убитых и раненых. Нужны пули для экспертизы. Не дожидаясь новых сюрпризов, Ся Дун набрала свою группу: людей, о непричастности которых к тёмным делам Ся Цзяна она знала наверняка и которых сумела незаметно собрать под своим руководством, пока притворялась, что верит учителю. — Пора действовать. Руководство управлением беру на себя. Ся Цзян — преступник. Быстро заблокируйте помещения и смените пароли к основному терминалу. Тем временем сам Ся Цзян ядовито усмехался, глядя на Сяо Сюаня, с которым разговаривал по защищенному каналу видеосвязи: — Неужели вы думали, я позволил бы вам просто сдать меня на съедение толпе? Я не позволю вам выйти сухим из воды. — В протестующих стреляли твои люди. Я здесь при чём? — Готов завтра подписать запрос, который ты не подписываешь уже неделю? — съязвил Ся Цзян. — Я его уже подписал, — хищно улыбнулся Сяо Сюань со стены. — Ты дал мне железный повод повесить на тебя всех собак. Теперь я могу сказать, что это всё ты: от начала и до конца. И буду плакать, как самый главный пострадавший в заговоре. В этот момент в кабинет главы Ся Цзяна ворвались и попытались его арестовать. Сяо Сюань с удовольствием наблюдал со стены, как на главу его спецслужб надевают наручники, но в последний момент тот с рычанием вырывает пистолет из наплечной кобуры офицера и стреляет в него. Тот уворачивается, а остальные расстреливают «великого и ужасного учителя Ся». «Где бы я ещё посмотрел такой боевик», — подумал про себя Сяо Сюань и отключил видеосвязь. — Гао Чжань! Я должен обратиться к народу. Организуй в течение пятнадцати минут, — велел он. Секретарь Гао молча поклонился и позвал оператора. В президентском дворце была специальная студия для этих целей, потому обращение президент Сяо мог сделать быстро. Как только нанесут студийный макияж. Все телеканалы республики прервали трансляцию, повесив заставку: «Срочное обращение президента Сяо Сюаня. Просим оставаться у своих телевизоров». Настроившись, Сяо Сюань объявил народу, что утвердил обращение парламента республики к правительству Соединённых Штатов. Что он также заинтересован в том, чтобы узнать всю правду. И даже прослезился на словах о том, что потерял очень близких людей, что расправа над мирными протестующими, учиненная по приказу Ся Цзяна, его убедила в том, как жестоко он был обманут. Что, возможно, имел место заговор и всё это время он так плохо думал о своём любимом друге Линь Се... что каждый день тоскует по любимому сыну и разговаривает во сне с сестрой, которая от отчаяния совершила самоубийство... Только он не заметил, что после этих слов в прямой эфир пошла запись видеоконференции с Ся Цзяном, за ней — запись его разговора с председателем Му. Неизвестный доброжелатель выдал в прямом эфире целую серию записей разговоров, сделанных скрытой камерой в гольф-клубе. Разговоров, в которых он прямо или косвенно признавал, что сам отдал приказ уничтожить военную базу и город. Только для того, чтобы вместе с тысячами людей погибло доброе имя тех, кто так сильно ему мешал. — Гао Чжань! Как я выступил? — спросил он секретаря Гао, как спрашивал его вот уже столько лет после каждого прямого эфира. Однако услужливого толстячка нигде не было. — Гао Чжань! Включи мне видео! Я хочу посмотреть своё выступление! — снова велел он. Молчание. Внезапно на стене загорелась плазменная панель, и на экране появилось всё то, что пошло в прямой эфир. Президент Сяо похолодел, схватившись за сердце. — Гао Чжань! Что это? — закричал он, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Не зовите секретаря Гао, — послышался голос из телевизора. — Его здесь нет. Или вы думали, он вечно будет немым свидетелем ваших преступлений? Не приходило в голову, что ему перед внуками стыдно? — Что это? — снова спросил Сяо Сюань. — Нихуан! Он что — нас не видит? Ли Ган, поправь! — велел голос. — Не порть нам такой момент! Наконец появилось изображение. Му Нихуан и Су Чжэ... тот самый, который помешал госпоже Юэ прибрать к рукам Юннань... Тот самый, что выпустил проклятую игру... который знает, что произошло в Чиянь на самом деле и, который... Ся Цзян был прав? — Линь Шу?! — заорал Сяо Сюань не своим голосом. — Прости, что прервал твою тронную речь, дядя, но если бы в прямой эфир пошли твои рассуждения о том, как ты скучаешь по тем временам, когда мы запускали воздушных змеев... боюсь, меня бы вырвало. А это вредно для здоровья. — Это всё ты!? — Неужели у тебя нет более удачных вопросов? Мой тебе совет: беги, пока можешь выйти из этой комнаты. Беги так далеко, как только можешь. Возможно, тебя ещё приютят в Северной Корее. Экран погас. Несколько часов спустя Сяо Сюань бежал из страны. Гао Чжань нанёс госпоже Тао последний визит в качестве секретаря президента. Вместе с ним из машины вышла очень красивая женщина. Цзинтянь сразу узнал маму и бросился обнимать. — Вы не зайдёте в дом, господин Гао? — спросила его Илинь. Отрицательно покачав головой, он снова сел за руль и навсегда исчез из поля зрения семейства, которому служили несколько поколений его предков.