Кошмары Зазеркалья

      Первым делом Род включил свет в тесной кладовой. Стряхнув с плеч просыпавшиеся в этот мир осколки, юноша двинул ногой и скинул с кроссовка прицепившийся огрызок бечевки. В который раз его зачастую опасные эксперименты с миром по ту сторону особенных зеркал доказали свою важность и полезность, как и нескончаемые планы, проработанные до мельчайших деталей, а также тщательнейшая подготовка и маскировка. С довольной ухмылкой Родни посмотрел наверх — на потолке осталась прилепленной скотчем пустая рама небольшого зеркала.       Некоторое время назад начинающему революционеру и путешественнику стало известно о неком хранилище особенных зеркал: туда свозили все вещи, отражающие поверхности которых могли преодолевать ткань реальности и позволять Воде и Земле пересечься. В основном, это были металл, глянцевый пластик, стекло. Зеркала с заброшенными, потерянными в родном мире Родни двойниками тоже отправлялись туда — именно там он посмел позаимствовать «потолочное» зеркало, раз уж сама судьба открыла Роду проход в Кавариан через его земного близнеца: его-то и пришлось разбить кирпичом, чтобы никакой любопытный не сунул свой нос в западню. Весь этот мир — западня по вине Кавариана, и это пора бы уже прекратить…       В окружении бутылей чистящих средств, расставленных по полкам аккуратнее, чем в магазине, Рад повернулся к черной гладкой матовой двери, лишенной обычного для здешних государственных зданий замка — механизма, не позволяющего открыть дверь ни изнутри, ни снаружи без подтверждения отпечатков пальцев и голосового пароля. Разумеется, ничего из этого Род предоставить не мог, хотя сами цифирные пароли от очень многих дверей знал назубок; как только внутреннее устройство двери принимает озвученные работником Кавариана цифры, на управляющие компьютеры поступают всевозможные сигналы: когда какая дверь была открыта, чей отпечаток или пароль был введен (а также данные с камер видеонаблюдения). Подобного рода отчеты Роду были бы не совсем на руку, ведь он здесь не просто гость, а шпион, враг народа, над делом которого не будет даже суда. Посему он должен быть невидимым и неслышимым, тенью в темноте, значит, любых запертых дверей ему лучше остерегаться. До поры до времени…       Заранее подготовленная униформа уборщика — серая, невзрачная, похожая на робу, — скрыла под собой одежду с Земли. Перекрашенные в черный цвет волосы также не выдавали в Родни жителя Зазеркалья: среди каварианцев шатенов нет; встречающиеся на узких задымленных улицах шевелюры горожан только белоснежные, пепельно-седые и абсолютно черные. Тяжелый рюкзак исчез на тележке уборщика под стопкой чистых полотенец. В качестве последнего штриха землянин пристегнул к краю тележки парящее ведро, из которого торчала швабра, и покинул кладовую.       Просторный коридор, стены, пол и потолок которого торжественно облачились в глянцевый черный кафель, был пуст, оттого шаги Родни, толкающего плывущую перед ним тележку, отдавались гулким эхом. Динамики включились все разом — коридор затопил целый хор:

«Славься, Кавариан! Великий, великий! Славься, система, В величии своем…»

      Роду было бы смешно, если б не было так грустно, ведь эта низкопробная промывка мозгов зачастую была эффективна; звучала не только здесь, в цитадели Кавариана, но и в каждом доме, на каждой улице, даже в транспорте — через все устройства коммуникации. Когда с детских лет слышишь гимны о том, как могущественна, справедлива и прекрасна твоя страна, словах этих въедливых песен замещают личное мнение и создают мнение общественное: гнилое, искусственное, надиктованное имеющими деньги и власть. Однако, возможно, для этого мира еще существует надежда. Сегодня самое время это проверить…       Тележка остановилась у двойной двери в конце коридора. Род насвистывал услышанный в который раз гимн и даже не замечал, в какую именно мелодию складываются ноты, слетающие с его губ. Как ни в чем не бывало он запустил руки под полотенца. Со стороны все выглядело так, будто он их считал или выбирал, какое почище, но взвизгнула молния и что-то тихо зашелестело внутри рюкзака. Так и не застегнув его, Род встал прямо возле тележки. Он смотрел в никуда, точно от скуки, терпеливо ожидал, пока его впустят, — и действительно, черные двери открылись, и Родни вместе с тележкой вошел в кабинет.       За громоздким столом — под стать креслу — сидел тот, кого Род знал в лицо и называть человеком не очень хотел… Прошедшие годы ни чуточки не отразились на тонких чертах бледного лица главного инквизитора. С хищной ледяной полуулыбкой Агн Аарон просматривал дело очередного бедолаги, разгневавшего Кавариан: длинные опрятные ногти изредка скребли поверхность папки — быть может, именно в этот момент фанатичный пес системы мечтал разодрать ими плоть своей десятитысячной жертвы. От его стальных бесчувственных глаз Рода скрывали обезличивающая униформа обслуги и поглощенность инквизитора предвкушением приближающихся пыток — гарнира, возвышающего смерть предателя государства от руки Аарона. Всего одного взгляда инквизитору хватило бы для того, чтобы распознать в Родни вольнодумца: по ровной спине, безэмоциональному лицу, отсутствию пронизывающего, сковывающего страха. Но он так и не поднял глаза, убаюканный силой, что питала все пролетевшие годы его самомнение.       Не страшась быть обнаруженным, прямо перед столом главного инквизитора Кавариана Род снял полотенца с рюкзака, а из него достал брелок-сигнализацию от авто и один из четырех плотных брикетов, перемотанных металлизированным скотчем. Брикет громко хлопнул, приземлившись перед Аароном, и только тогда палач системы вздрогнул и устремил рассерженный взгляд на ничтожного клопа, посмевшего отвлечь его от работы.       — Какого…       — Узнаешь меня? — вполголоса прервал Родни его волчий рык, любовно обводя пальцем желтую кнопку брелока.       — Что, еще один родственник «неповинного человека, павшего от рук злого-злого государственного гиганта»? — жестоко ухмыльнулся Аарон. — Ты не сможешь ничего сделать: все оружие близ и внутри цитадели не функционирует.       Щелкнула зажатая большим пальцем Родни кнопка — ничего не произошло, и бесцветное лицо Аарона осветилось ядовитым ликованием.       — Ты думаешь, — начал Род, — я не знаю об этом? Но ваши глушители работают только на оружие с Воды. Технологии Зазеркалья вы блокировать не умеете.       Медленно, почти не дыша, каварианец поднялся из кресла и отступил на шаг от стола.       — Кто ты?.. — безрезультатно скрывая страх, спросил Агн.       — Я — тот мальчик-землянин, на глазах у которого ты убил дорогого ему человека. А это, — кивнул он на стол, — земная взрывчатка. Один брикет запросто может разнести весь этаж, а у меня в рюкзаке еще три. Так что можешь пытаться сбежать или убить меня — результат будет один.       — Устройство не сработало!..       — Не будь идиотом, — иронично поморщился Род. — Какой смысл ставить активацию взрывчатки на нажатие кнопки, если ты быстрее сможешь выбить пульт у меня из рук? В вашем мире же были нажимные мины? Стоит мне убрать палец с кнопки — и цитадели конец. Тебе — конец, что важнее.       Взоры врагов пытали друг друга, силились просчитать ближайшие действия соперника, но ни одному, ни другому сделать это не удавалось.       — Ты блефуешь, — выдал усмешку каварианец, однако к Родни и столу не подошел. — Явился бы ты сюда такой хладнокровный, готовясь принести себя в жертву ничтожнейшей мести: сумасшедшие совершают идиотские поступки, с пылающей кровью подрывают себя. Но не ты, — пригрозил ему пальцем Агн. — Ты слишком спокоен…       — Так давай проверим, блефую ли я. Мне убрать палец с кнопки?.. Ты лишил меня друга, — тише добавил Родни, глядя Аарону в глаза, — человека, ставшего всего за несколько бесед заменой погибшего отца… Спроси себя: с таким эмоциональным багажом за спиной мне есть что терять?       Расширившиеся зрачки каварианца метались. Он не мог прочитать стоящего перед ним человека, не понимал, что им движет, — потому как любовь Агн не чувствовал вовсе. Знакомый с искренней привязанностью лишь на словах, в ее преувеличенной, вознесенной до баллад форме, Аарон… верил в озвученное Родом.       — И чего же ты хочешь, безумец?.. Если б норовил взорвать это место, исполнил б задуманное, едва войдя в кабинет.       — Какой смышленый бешеный пес, — отозвался Родни. Он добавил к брикету на письменном столе еще парочку из рюкзака. — Так, для справки: в зеркальном зале и хранилище я заложил еще несколько таких вот малышек…       — Невозможно!       — Ну а кто заподозрит уборщика? Для камер и стражи я — не более чем насекомое, верно? Сколько раз я бывал в этом «замечательном» месте — и никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Вот она, уязвимость каварианской системы: вы не видите больше людей… Но я вижу их и хочу к ним обратиться. На всю планету.       — Это… невозможно, — фыркнул Агн. Родни сделал шаг к нему — Аарон отшатнулся.       — Для главного инквизитора Агна Аарона нет ничего невозможного. Так что давай, говори с интерфейсом. Ты ведь не знаешь, зачем именно вашему правительству нужны зеркала, что верхушка собирается сделать с Землей. Так что если я взорву все к чертям собачьим, это ударит в первую очередь по боготворимой тобой системе — по всему Кавариану.       — Ты не взорвешь зеркальный зал, — проскрежетал Аарон, не особо веря в собственные слова. — Ты же добренький — а там люди, ни в чем неповинные граждане…       — А какая разница, вы их убьете своими законами или я? Им все равно не жить, вот только уничтожение зеркального зала подарит выжившим надежду. Но отчасти ты прав: я не горю желанием устраивать теракты, тем более взрывать себя, так что, обратившись к жителям Воды, мирно исчезну из твоего кабинета. Будто меня и не было. А теперь — сел.       Всякая мышца в теле Агна отвечала сопротивлением: он подходил к рабочему месту ломанно, как деревянная кукла, опускался в кресло медленно, держал спину прямо и замер в итоге, подобный каменному изваянию. Коптя все вокруг ненавистью, он посмотрел на стоящего над ним Рода — землянин показал свободной рукой открывающийся и закрывающийся клюв, и желчно, цыкнув, инквизитор разлепил губы:       — Планетарная трансляция…       — Требуется повторная идентификация, — запросил жестяной женский голос.        — Агн Аарон, — произнес инквизитор, кладя ладонь на выдвинувшуюся из стола панель. — Во­семь, де­вять, три­над­цать, два, один.       — Разрешение на планетарную трансляцию получено. Трансляция начнется через 3… 2… 1…       Телевизионная стена протяжно пискнула, и отобразила стоящего к ней боком Родни. Революционер выпрямился, повернулся к камере лицом и излишне по-дружески притянул к себе парящее кресло вместе с Аароном.       — Ну что же, здравствуй, Вода… Этого обаятельного урода вы знаете все, так что следующая новость вас не шибко удивит: некоторое количество лет назад инквизитор Агн Аарон безжалостно зарезал подчиненного в зеркальном зале — прямо на моих глазах. Человека, который стал мне другом. И, казалось бы, знакомая история для каждого второго каварианца! Вот только я видел все с другой стороны зеркала, потому что я — житель Земли. Я — из Зазеркалья… — Род выдержал эффектную паузу, воспользовался собственной заминкой, чтобы оттолкнуть кресло инквизитора и занять весь кадр самому. — Как понимаете, у меня есть основания желать этому ублюдку смерти — но я его не убью. Потому что все, чему вас учили, — полнейшая ложь! Люди по ту сторону зеркал — не чудовища! Мы не хотим войн, а участвуем в них лишь из-за такого правительства, как Кавариан: из-за богатой эгоцентричной жестокой верхушки, превращающей кровь и слезы простого народа в огромные деньги!.. В ближайшее время вы услышите множество лжи обо мне. Кавариан будет пытаться опять промыть вам мозги: в трансляциях скажут, что я не с Земли, что я — обычный террорист, придумавший хитросплетенную сказку для большего ажиотажа, но я могу авансом опровергнуть любые их домыслы.       Одной рукой Род осторожно выудил из рюкзака земное зеркало, протащенное «контрабандой» через границу параллельных миров. Оно не отражало кабинет Аарона, вообще ничего из здешнего окружения. В обращенном к камере зеркале было видно чистейшее синее небо. Ветер двигал верхушки косматых нефритовых елей, развевались протянутые от дерева к дереву разноцветные флажки, солнце искристо переливалось в росе близрастущих кустарников. Зеркало запомнило последний пейзаж, который отразило на Земле и, притягиваясь к родному миру, открыло в нем портал — прямо в воздухе.       — Вот оно — Зазеркалье… Мой дом… Границы между нашими мирами истончились, и при переходе многие зеркала больше не лопаются. Я знаю, как создавать бесконечное количество проходов: я научу вас прыгать между планетами точно через кроличьи норы! Вам не будет страшен Кавариан, потому что вы сможете сбегать от вооруженных ищеек за считанные секунды! Я дам вам земное оружие, на которое не подействуют блокираторы, обеспечу лекарствами и едой — вам не нужно бояться правительства: больше оно не лишит вас ничего в наказание… Я не хочу для вас войны. Я против кровопролития и смертей — это излюбленные меры Кавариана. Я не прошу вас выходить на улицы и устраивать мятежи — наоборот, не рискуйте семьями и друзьями, не привлекайте внимания, не давайте безжалостному правительственному механизму повода для истязаний. Позвольте сперва мне создать безопасную сеть проходов между мирами — защитить всех вас. И тогда Кавариан опустится перед вами на колени: потому что управляют вами на всей планете только несколько сотен тысяч человек, когда вас на Воде — миллиарды. Одного вашего «Хватит!», сказанного всеми в одночасье, будет достаточно для того, чтобы связать руки правящей элите… Они хотят принудить вас к повиновению, убивая ваших родственников и знакомых, но смерти невинных больше не смогут заткнуть кому бы то ни было рот. Вы постоите за себя и будущие поколения; нельзя простить ни капли пролитой Каварианом крови! Пора вернуть планету себе… а я всем вам в этом помогу — за тех, кого мы вместе потеряли… Держитесь — осталось недолго.       Род посмотрел на застывшего в кресле врага. Только через десяток секунд Аарон пришел в себя и сказал:       — Завершить трансляцию…       — Планетарная трансляция завершена.       Какое-то время в кабинете царила тишина. Инквизитор, окаменев, впивался ногтями в мягкие подлокотники. Родни бережно положил земное зеркало на пол, забрал с тележки рюкзак и закинул его на плечо.       — У тебя… ничего не получится… — сбивчиво проговорил Аарон с выражением лица человека, только-только прогнавшего из-под век страшнейший кошмар. — Система… обязательно обнаружит вольнодумцев… всех предателей Кавариана… и их убьют — а тебя поймают, — добавил он и поднял на врага лицо. — Твоя месть не удалась. Только что — это было простое кривляние…       Родни остановился перед лежащим на полу зеркалом, словно у лестницы, по которой собирался спускаться.       — Ты еще не понял, да? — вымолвил землянин, глядя в никуда. — Я стану символом свободы для людей этого мира. Я создам культ личности, ведь один ярчайший образ способен запросто подмять под себя государство и даже планету. Я буду помогать им столько, сколько смогу, а когда меня не станет, мой образ, вклинившийся в их умы, завершит мое дело. Но ты этого уже не увидишь, Агн Аарон… потому что я тебя убил, только ты этого пока что не понял.       Род думал добавить про кару Кавариана, коя вскоре снесет голову инквизитора с плеч за то, что тот посмел устроить революционеру планетарную трансляцию. Никакие отговорки и фанатичные мотивы его не спасут, особенно после того, как прочие псы прогнившей системы найдут и изучат «взрывчатку»… Но, нет, Род решил промолчать: пусть для Аарона это будет сюрприз.       Юноша прыгнул вперед, и волны на поверхности зеркала поглотили его с головой. Сочная трава приняла его грубо — не смягчила удар коленями о землю. Как можно быстрее Родни отбросил брелок, вытащил из рюкзака еще одно зеркало из своего мира. Висящий в воздухе портал отразился в нем — и исчез, а по слегка грязному из-за разводов стеклу разбежались к углам рамы мелкие волны.       «Все… — облегченно вздохнул Родни. Портал в зеркале на полу кабинета Аарона также закрылся — теперь Род вновь был в безопасности. Спрятав зеркало в рюкзак и опустив его на траву, Родни лег рядом и посмотрел в бездонное чистое небо. — Труфкон так хотел оказаться под ним…»       Левая рука сама залезла под молнию, достала оставшийся брикет. Ногти разодрали слабо склеенный на уголке скотч, и спрессованная мука просыпалась на траву и серую униформу…       «Я помню: ты говорил мне не возвращаться туда — и сколько раз я шел против твоей последней воли… Еще больше раз пойду снова, прости. Но я создам такой мир, в каком ты бы не умер… и сделаю это без человеческих жертв».