Кошмары Зазеркалья

      Сидящего за столом широкоплечего юношу настигло самое страшное, что только может быть: разочарованный, взволнованный, наполненный страхом, осуждением и болью взгляд матери. Побелевшими пальцами она сжимала ручку зеленой кружки, из которой к заплаканным глазам исходил горячий пар. Сын, не сумевший отплатить матери за столько лет самопожертвования, любви, заботы, не смел смотреть куда-либо еще, кроме как в стеклянную миску, в которой лениво размокали желтые хлопья.       — Родни, — предприняла еще одну попытку вразумить сына женщина, страдающая сейчас как никто другой, — я прошу тебя: расскажи мне, что с тобой происходит?.. Я не могу не знать, что творится у тебя в голове, как же ты не понимаешь… Что ты скрываешь, родной?..       Он молчал, старательно маскируя печаль.       Он ведь не идиот и не садист: сам прекрасно знает, каково сейчас этой бедной одинокой женщине и какую ужасную боль он, самый дорогой для нее человек, приносит ей… Однако измениться, к сожалению, он не в силах. Сейчас незнание было лучшей перспективой для его матери. Он не подвергнет ее опасности, рассказав обо всем…       — Хотя бы просто объясни, что заставило тебя принять такое решение? — не отступала она. — Я плохая мать, да?..       — Мам! — Наконец, он поднял он глаза и отбросил в миску ложку. — Ты замечательная! Ты самая лучшая мама на свете, другой такой просто не существует! И дело совсем не в тебе…       — Тогда в ком?! — Кружка громко ударилась о стол. — В ком тогда дело, Родни?! Что может вынудить человека ни с того ни с сего решить уехать из дома невесть насколько и куда?!       — Не «ни с того ни с сего» — я долго это обдумывал…       — Сколько?!       Он вновь замолчал.       — Я спрашиваю, сколько, Родни?!       — С того самого дня…       Глаза матери расширились в испуге. Сев на стул рядом, она в волнении взяла руку сына.       — Я сотню раз пыталась поговорить с тобой о том ужасном дне, но с каждым моим вопросом ты закрывался все больше и больше, погружался внутрь себя, никого не впускал в свой мирок. Хотя бы сейчас, Родни, поговори со мной об этом! Расскажи, что тогда произошло, я умоляю тебя, сынок!       Пересилив себя, он все ж заглянул в глаза матери. Что он мог ей сказать? Откуда много лет назад на полу его комнаты взялся мертвый седовласый, но еще молодой мужчина, раненый в спину? Кто он такой? Как он попал в его комнату? Род столько раз хотел сесть перед матерью и все рассказать… О, сколько раз он представлял себе это! Но она бы не поняла — просто не смогла бы понять, хотя, конечно же, очень старалась бы… Ей не суждено узнать правду, а ему — быть обыкновенным. Тайна, появившаяся за несколько дней до той таинственной трагедии, — ночные беседы с другом из параллельного мира — навсегда изменила его, привязав к абсолютно другой планете, отказаться от которого он не сможет никогда…       Отодвинувшись от стола, Род отпустил сухие материнские руки и встал.       — Прости. Я должен уйти…       У входной двери его уже ждал собранный походный рюкзак. За полным решимости сыном побежала мать. Он рыдала, хватала его за одежду, умоляла остаться, но он был непоколебим, и вскоре женщина сдалась. Наблюдая, как ее единственный оставшийся в живых родной человек одевается и закидывает на плечо рюкзак, она прижимала к лицу платок, вздрагивала от нескончаемых всхлипов.       — Деньги… — тихо произнесла она.       — Что?..       — Возьми деньги…       — Они мне не пригодятся.       — Ты вернешься?..       Род замешкал, не зная, что и сказать. Страшнее правда, словно удар заточенного топора по шее, или ложь, что в будущем обязательно заставит мать ждать, ждать, ждать, не переставая, надеяться впустую?.. И он решил:       — Вернусь. Как же я тебя оставлю…       Он сошел с ковра только для того, чтобы в последний раз поцеловать мать и крепко обнять ее.       — Мам… я тебя люблю… ты же знаешь?..       — Тогда останься… — Слезы опять брызнули из ее глаз.       — Я не могу. Прости…       Руки сына отпустили ее хрупкие плечи. Она не могла смотреть, как он уходит, в побеге от боли закрыла глаза…       Еще секунда — и хлопнула дверь.

***

      Миновав десятки дворов и улиц, Род оказался далеко от родного дома, но собирался забраться еще дальше.       Для начала следовало выбрать место. Более уединенное, чем этот серенький дворик, Род найти не сумел. Единственной живой душой здесь была шестилетняя девочка с толстенькой потертой книжкой в руках. Она сидела на крыльце, и ничто не могло заставить ее оторваться от чтения.       На всякий случай, Род походил перед ней разок-другой, но, так и не удостоившись даже мимолетного взгляда, успокоился и расстегнул молнию рюкзака. Из-под толстой черной ткани показалось средних размеров квадратное зеркало. Солнце плясало по поверхности мутноватого стекла, и его лучи — все, что в нем отражалось: будто в выключенном телевизоре, в этом зеркале зияла чернота.       Девочка продолжала читать, неторопливо переходя от страницы к странице. Ей не было любопытно, что этот странный паренек забыл в их дворе, почему он принес в рюкзаке зеркало и зачем кладет его на асфальт, а над ним из двух дощечек и кирпича строит сомнительного назначения конструкцию и привязывает к кирпичу бечевку.       — Вроде готово, — выдохнул Род и стер со лба пот.       Пора…       Осторожно зажав край бечевки пальцами, он присел, развернулся к зеркалу спиной и погрузил в стекло, точно в воду, левую ногу. Следом — правую, спускаясь в зеркало словно в бассейн. Исчезнув в нем с головой, Род поглубже вдохнул и сильно дернул за бечевку — кирпич сорвался с двух своих опор и с оглушительным звоном ударил по стеклу!..       Девочка вздрогнула и оглядела двор. На асфальте лежали лишь две дощечки, кирпич да разбитое зеркало.