Моя Анитра

Страшно не было. Впрочем, кому она врет? Страшно было, и еще как. Пальцы на руках подрагивали, сжимая ручку школьной сумки, а ее ремень больно впивался в плечо. Папа говорил брать меньше вещей, а она, глупая, не послушала, зачем-то потащила с собой потрепанную, затертую до дыр "Миссис Даллоуэй". Ей даже иногда было стыдно перед ним: у него, наверное, сложилось ощущение, будто Эмбер другие подаренные ей книги и не читает. Что, вообще-то, неправда. Просто это невероятное, прекрасное и восхитительное произведение Вирджинии Вульф тянуло ее к себе словно клещами, заставляя погружаться в него снова и снова, каждый раз отмечая что-то новое… Тяжелые кованные ворота едва не захлопнулись у нее прямо перед носом. Эмбер пришлось буквально боком просачиваться внутрь, едва не оставив сумку с другой стороны. "Что ж, приключения начинаются", - насмешливо подумала она. Дело было даже не в том, что она только что едва не рассталась с жизнью. Проблемой было то, что Эмбер понятия не имела, куда ей идти, а отсутствие взрослых людей вокруг - у других, таких же как она школьников, спрашивать было довольно боязно - ничуть не помогало. Она бы, наверное, так и осталась стоять в абсолютной растерянности, крутясь по сторонам в попытках найти кого-то подходящего, но тут на нее налетела какая-то ярко накрашенная блондинка с большими улыбчивыми глазами. Почувствовав перед собой препятствие, она наконец выдохнула и подняла глаза. Быстро пробежав по Эмбер взглядом и явно сделав у себя в голове какие-то определенные выводы насчет нее, она неожиданно защебетала с сильным американским акцентом. - Ох, господи, прости меня, пожалуйста! Что-то я разогналась, хотя и не спешу на урок. На меня тут так странно все смотрят каждый раз, видите ли, они тут все не бегают, а чинно ходят. Ох уж эти чопорные англичане! - словно только сейчас поняв, что сказала, девушка испуганно прикрыла рот ладошкой. - Господи, что я несу! Ты ведь и сама англичанка, да? Такая же бледная! - хихикнула она. - Ой, я не то хотела сказать! Вообще, лучше не слушай меня и не воспринимай это всё всерьез! - Эмбер едва поспевала за ее речью, так быстро она перескакивала с одного на другое. И, к сожалению, пока во всех ее словах не было ничего существенно важного. Впрочем, за эту американку Эмбер решила ухватиться - раз уж сама с ней столкнулась. Кто знает, может им судьба стать друзьями. Тем более, чем-то ее прямолинейность даже симпатизировала. - Нет, ты не угадала, я не англичанка, хоть и живу в Соединенном Королевстве. Меня зовут Эмбер, и я из Шотландии, - как можно медленнее попыталась ответить Эмбер, чтобы хоть немного успокоить взбалмошную новую знакомую. - Приятно познакомиться. Ну у тебя и акцент! - с восхищением присвистнула она. - Я до этого никогда ничего подобного не слышала! - Эмбер смутилась. Если честно, до тех пор, пока ей не намекнули на ее шотландский акцент, она и не задумывалась об этом. Да, он у нее другой, но ведь ее родной язык тоже английский! И тем не менее, скорее всего, ее будут понимать не так хорошо, как если бы она выросла здесь, в Англии. - Хотя, это даже здорово. У меня вот тут лучший друг - Коннор - ирландец, я его поначалу не понимала от слова совсем, а теперь видишь как! Я, кстати, Мия. Как ты уже, скорее всего, догадалась, родом я из Америки, из Чикаго. А ты… Дай угадаю, Эдинбург? - Если бы, - грустно хмыкнула Эмбер. Она правда любила папу и ценила всё, что тот для нее делает. Чаще всего она даже наслаждалась жизнью в своей деревеньке, где все знали друг друга по именам, и всё было такое родное и не испорченное всякими техническими новшествами, где вода в озере была настолько прозрачной, что разницы не было между ним и зеркалом… Но иногда, после просмотра какого-нибудь американского сериала, она втайне фантазировала… Не про Нью-Йорк, куда там, и даже не Лондон, но хотя бы Эдинбург, который тоже был, по рассказам папы, довольно большим. И представляла свою жизнь там. - Ты сто процентов не знаешь названия моей деревни и, более того, скорее всего и не сможешь правильно произнести, так что я не буду тебя мучить. Недалеко от Абердина*, если тебе это хоть о чем-нибудь говорит, - взглянув на американку, Эмбер сразу поняла - нет, не говорит, что та и поспешила озвучить. - Не-а, извини! Я в Шотландии только Эдинбург и знаю, хоть и не была ни разу, так что в любом случае, можно сказать, у меня и не было шансов. Но выглядишь ты так потерянно, как будто для тебя Колчестер** - самый большой город, в котором ты когда-либо бывала, - улыбнулась Мия, совершенно не догадываясь, что это правда. - Вообще-то, ты права, ну да ладно, - наблюдая за вытянувшимся лицом американки, заявила Эмбер. Обычно с незнакомыми людьми ей было общаться особенно тяжело: сказывался ограниченный круг общения, в котором она пребывала всю свою жизнь. Но Мия брала активную роль в разговоре на себя, и это, как ни странно, очень помогало. - Слушай, как я поняла, ты тут не новенькая, ведь так? - дождавшись положительного кивка блондинки, она всё же решилась озвучить свою просьбу. - Не могла бы ты проводить меня до женского общежития? - Конечно, я с радостью, - глаза Мии и правда загорелись неподдельным энтузиазмом. - Только ты хоть знаешь название? У нас же их восемь штук! И вот тут-то Эмбер поняла, что попала. Конечно, прежде чем ехать, надо было хоть узнать, в какое именно общежитие ее определили! Но она до этого в школе-пансионе не училась и не особо понимала, как это всё будет происходить, так что это тоже не ее вина. - Если честно, я понятия не имею, - неловко пожала плечами Эмбер, опустив взгляд. - Но тебе должны были в квитанции на оплату название твоего будущего Дома*** написать, - нахмурилась Мия. - Во всяком случае, именно так я узнала, куда попала. - Я учусь бесплатно, - возразила Эмбер. Мия на это почему-то расширила глаза и приложила палец к губам. - Тсс, - подозрительно оглянувшись по сторонам и не заметив никого, кто был бы хоть немного заинтересован в их разговоре, она продолжила. - Это очень здорово, правда, и я действительно это уважаю. Но, к сожалению, в этой школе бесплатное обучение за способности не рассматривается как достижение. Наоборот, большинство думает, что это признак твоей бедности. Так что будь поаккуратнее, а то какая-нибудь Ира… Мия не закончила фразу, но общий смысл Эмбер поняла. Если честно, ее это довольно сильно возмутило. В смысле, не уважают? Папа всегда говорил ей, что ее талант - это ее богатство, и больше им ничего не надо. И она всегда верила, ведь материальное богатство можно заработать благодаря таланту, а вот в обратную сторону это не работает… И что же сейчас? Получается, что все ее представления сейчас разбились в пух и прах? Впрочем, Мия же сказала, что это не она так думает, а какие-то "другие"… - А как же мой значок? - Эмбер понимала, что звучит жалко, но при воспоминании о радостных морщинках в уголках глаз папы при виде письма о возможности бесплатного обучения и приложенного к нему маленького значка в виде скрипичного ключика ее сердце сжималось. - Снимай его скорее, пока никто не увидел, - Мия снова начала испуганно озираться по сторонам, как будто их в любой момент могли расстрелять, или что-то подобное. Эмбер тяжело вздохнула, но всё же отстегнула свой маленький повод для гордости от форменной рубашки. - Вообще, конечно, с тобой нужно кое-что сделать, - окинув ее взглядом с головы до ног, заключила американка. - Юбку ушить, туфли я тебе отдам свои старые, ногти тебе вообще отрастить надо… Это, опять же, не мои стандарты, но иначе тут тебе придется очень сложно. Эмбер, я правда хочу помочь, - проникновенно заглянула она ей в глаза. Мия действительно не врала, но от этого легче не становилось. Не так уж и важно было, по какой причине не подходят ее собственные черные полуботинки, совсем новые, между прочим, которые она нашла на недавней распродаже. Еще меньше ее волновала длина юбки: ушить так ушить, хоть в правилах и было указано, что длина должна быть до колена... Но раз другим прощается, то, видимо, и ей можно. Но вот насчет ногтей она решительно воспротивилась. - Нет, ногти мне нужны короткие для фортепиано, - и как могла твердо взглянула Мие в глаза. Та, видимо, что-то для себя решив, лишь кивнула. - Хорошо, - удивительно для себя немногословно ответила девушка. - Давай пока пойдем займемся остальным? Я приведу тебя к себе в Дом, там уже на месте спрошу у префекта****, куда тебя зачислили, она должна знать. Тебе помочь с сумкой? Эмбер видела, что Мия действительно ней заботится и, как бы она ни храбрилась, но это было здорово. И несмотря на то, что у девушки была немного раздражающая манера очень быстро говорить, перескакивая с темы на тему, в душе Эмбер надеялась, что они окажутся соседками, хоть и понимала, насколько это маловероятно. --- Дом оказался совсем не таким, каким она ожидала. Почему-то представлялся какой-то чуть ли не замок, где комнаты находятся в башнях, со старинной, пыльной и неудобной мебелью, мутными стеклами окон и широкой лестницей с картинами всяких знаменитых выпускников на стенах. На самом же деле он был вполне даже современным и комфортным, с мягким ковролином по всему периметру, очень светлым и уютным. Впрочем, гораздо больше Эмбер удивили ее соседки по комнате. Заходя внутрь, она ожидала увидеть если не таких же потерянных новеньких, как и она сама, то хотя бы довольно серьезных, сидящих над учебниками девочек. На самом же деле ее встретили громким рэпом, доносящимся из колонки, и ужасным беспорядком. Правда, у одной из соседок, надо отдать ей должное, хватило совести убавить громкость и извиниться. - Привет, правда, ты не думай, что у нас всегда тут такой дурдом, - начала оправдываться симпатичная брюнетка с азиатской внешностью, поспешно собирая вещи с пола. У нее был акцент, но не сильно заметный - было ясно, что она тут уже не первый год. - Я Валери, а это Иззи, и мы - по большей части - адекватные, просто решили отметить начало года. - Да, привет, новая соседка, - вторая девочка наконец оторвалась от телефона и посмотрела на Эмбер. У нее оказалось не очень красивое, грубоватое в своей простоте лицо и немного грязные вьющиеся светлые волосы. Акцент же звучал как типично лондонский. - Надеюсь, ты чистоплотная! - Кто бы говорил! - Валери кинула в Иззи подушкой. Та с визгом увернулась и бросила ее обратно. - И вообще, ты абсолютно невежливая! - она повернулась к Эмбер. - Извини за нее, она просто сумасшедшая. Так как тебя зовут и откуда ты? - Я Эмбер, из Шотландии, недалеко от Абердина, если знаете, - Эмбер говорила короткими, рваными фразами, как она всегда начинала делать, когда стеснялась. В отличии от Мии, в компании этих девочек она чувствовала себя абсолютно не к месту. То ли так влияло то, что они, похоже, очень близкие давние подруги, то ли просто Мия обладала какими-то очаровывающими способностями, но сейчас ей лишь хотелось поскорее уйти отсюда. - О боже, ее акцент! - уже второй раз подозрения Эмбер подтвердились: Валери явно не поняла ни слова из ее речи. Отчего-то стало грустно: азиатка ей понравилась гораздо больше Иззи. Впрочем, время всё покажет. - Ее зовут Эмбер, она из Шотландии. Тебя зовут Валери, ты из Гонконга, - рассмеявшись какой-то только ей понятной шутке, англичанка наконец соизволила обратить внимание на Эмбер. - Абердин - это ведь где-то на востоке, да? - звучала она совершенно незаинтересованно, одним своим тоном давая понять, что ее вопрос - лишь показная вежливость. - Да, недалеко от моря, - девочка постаралась ответить тоже предельно холодно. Вот только Иззи это уже не интересовало: не дожидаясь ответа, она уткнулась в телефон и снова врубила колонку на полную мощность. Да, Эмбер она определенно не нравилась, но портить сейчас с ней отношения - не лучший вариант. Опустив сумку на свободную кровать и наконец избавившись от своего тяжелого груза, за неимением других дел, Эмбер решила разобрать вещи. По сравнению с кучей одежды Валери, которая буквально вываливалась из шкафа, у Эмбер ее оказалось немного. Перед поездкой она логично рассудила, что, так как большинство времени они будут проводить в форме, много вещей ей брать не обязательно. Но, по-видимому, эта школа и логика - понятия несовместимые. Достав папку с нотами, она любовно погладила ее и убрала в ящик. Это не ускользнуло от взгляда Валери, которая, обсуждая со своей подругой последние сплетни, параллельно внимательно наблюдала за Эмбер. Не то чтобы это сильно злило, но нервировало порядком. - Ого, ты занимаешься музыкой? - удивленно произнесла китаянка. Иззи попыталась снова привлечь ее внимание рассказом о каком-то Фредди, который стал чертовски горячим, но та лишь отмахнулась от нее. - Да, беру ее как один из предметов*****, - робко улыбнулась Эмбер. Кажется, чем-то новую соседку она всё же смогла заинтересовать. - А ты тоже? - Нет, я беру театральное искусство, историю и испанский, а музыкой занимаюсь дополнительно. Я играю на скрипке, - ответила Валери, в один момент разрушая все стереотипы о китайцах как о нации математиков и физиков. Ну, или это Вал - как ее у себя в голове уже успела окрестить Эмбер - такая исключительная. - Что насчет тебя? - Помимо музыки у меня еще география и литература. На самом деле, я бы очень хотела еще знать какой-то язык, но у нас в школе их слишком плохо преподавали, чтобы я изучала их тут, - Эмбер понимала, что сейчас Валери лишь пытается как-то вежливо поддержать разговор, и не то чтобы он очень клеился. Но она была благодарна ей даже за эти попытки. - Il y a très randome******, - неожиданно подала голос Иззи. И, хорошо, если до этого Эмбер и была согласна ее терпеть, то сейчас она, от природы довольно тихая и мягкая, действительно разозлилась. Это было правда очень грубо: в ответ на ее признание о том, как сильно она бы хотела изучать языки, отвечать на другом языке. Тем более, цель этой фразы была задеть ее, причем так, чтобы она сама этого не поняла. - Я сказала, что у нас были плохие учителя в школе, но это не значит, что я совсем не знаю французский. Я всё же сдавала GCSE*******, - хмуро ответила ей Эмбер. Она не хотела звучать обвинительно, будучи не большим любителем конфликтов, но понимала, что если она совсем не ответит - то проиграет. - И, кстати, правильно не il y a, а с'est. К тому же, я уверена, что во французском это выражение звучит как-то по-другому. Ситуация действительно начала накаляться. Иззи не спешила отвечать, просто буравя Эмбер взглядом. Их антипатия явно была взаимной, и Валери это чувствовала. - Подожди, как ты сказала? Выр-ражение!******** Боже, твой акцент очень странный, но и в то же время очень классный. Заранее извиняюсь, если буду не сразу всё понимать, - китаянка попыталась разрядить обстановку, сделав вид, будто ничего не произошло, но безуспешно. Эмбер только еще больше разозлилось: ее потихоньку начинало раздражать то, как люди реагировали на ее акцент. Подумаешь, они что, шотландцев никогда не видели? Она ведь ничего не говорит про китайский акцент Валери, хоть и слышит его тоже впервые в жизни! Эмбер решила ничего не отвечать. Забравшись под одеяло, она поняла, что сейчас лучшим вариантом будет просто поспать и немного успокоиться после всех полученных впечатлений первого дня. К сожалению, исполниться ее желанию не дали: Иззи хоть и выключила свою чертову колонку, но продолжала очень громко обсуждать всё того же Фредди. Валери, как будто забыв - или постаравшись забыть - их ссору, быстро включилась в разговор. Соседки болтали до двенадцати ночи, но даже потом визгливый смех Иззи звенел в ушах. Наверное, пролежав вот так два часа без движения и вопреки своему желанию выслушивая сначала всякие истории про общих знакомых, потом - про каникулы, а затем уже что-то совсем личное про парня Валери, Эмбер осознала, насколько эти девочки близки. Китаянка была правда милой, но питать иллюзий на ее счет не стоило - она будет поддерживать свою подругу во всем, и препятствовать ее ссорам с Эмбер тоже не будет. Они ее не примут, но это ничего. В этой школе восемьсот людей, и должен найтись хоть кто-то один, кто поймет ее. --- Привыкать к школе было трудно. Все постоянно намекали на ее шаткое положение новенькой: одни - лишь из лучших побуждений помочь ("Ты выглядишь немного потерянной, тебя проводить до класса?"), другие - чтобы посмеяться, особенно над ее чертовым акцентом, который Эмбер уже потихоньку начинала ненавидеть ("А тебя учителя всегда понимают?"). Впрочем, всё же, она начинала вливаться: запоминать расположение классов и имена учителей, всякие обозначения и сокращения, которыми активно пользовались в школе, и даже начинала понимать местные нравы и приоритеты. Также она, конечно же, познакомилась с другими девочками в Доме. Среди них даже была такая же, как и она, новенькая - неприметная девочка из Брайтона. К сожалению, ни в одной она пока не почувствовала близкого ей по духу человека. На самом деле, это всё работало как-то очень странно. С Мией их свела случайность, в то время как в Доме она могла выбрать любую, с кем заговорить. Они были чертовски непохожи: американка и шотландка - звучит как начало какого-нибудь идиотского анекдота; с кардинально противоположными характерами… И всё же, Мия оказалась единственной, с кем Эмбер перешагнула грань простого вежливого общения и разговоров ни о чем, у них появились общие шутки и какие-то особенные темы для обсуждения. Поначалу Эмбер очень боялась, что Мия забросит ее, ведь у нее и так было полно друзей в этой школе благодаря легкому характеру экстраверта. Но нет, этого не произошло, и это действительно радовало. Пожалуй, самым раздражающим аспектом школьной жизни для Эмбер была необходимость скрывать, что она учится бесплатно. Еще в первый вечер, навестив ее, Мия в полной мере объяснила причины, по которым это надо делать. Как оказалось, дело было не в том, что у нее талант. Это тут, как и во всех нормальных учебных заведениях, очень даже ценилось. Проблема была именно в бесплатности обучения: школа была жутко дорогой, и контингент был в ней соответствующий. Неспособность же за свое обучение платить автоматически причисляла тебя к низшим слоям общества. И Эмбер правда понимала, что повлиять на ситуацию никак не может. Это и заставляло злиться: почему в этом чертовом месте так важны деньги? В их разговоре Мия в очередной раз упомянула какую-то Иру, которая, как оказалось, и контролирует всю эту идиотскую систему. На вопросы о том, кто это вообще такая, американка уклончиво ответила, что скоро Эмбер с "этой русской стервой" сама познакомится. И правда, вскоре ей представилась такая возможность. Это произошло приблизительно через неделю после начала обучения во время дополнительных занятий Эмбер по музыке: как обучающаяся бесплатно, она должна была проводить за инструментом как минимум четыре часа в неделю помимо основных уроков. Она играла Чайковского - ее любимого композитора. "Времена года" для нее были лучшим сборником произведений в истории, а "Детский альбом" она знала весь наизусть. Любовь к великому русскому композитору ей привил отец: Эмбер до сих пор помнила, как однажды он впервые за двадцать лет, на протяжении которых он ни разу не прикасался к инструменту, сел за фортепиано и сыграл четвертую симфонию. И это было самое прекрасное исполнение мелодии, которое она когда-либо слышала: пусть и со скрюченными, негнущимися без практики пальцами, вечно соскальзывающими с соль на фа-диез, пусть и вечно путаясь, добавляя лишнюю восьмушку к паузе или играя в противоположной тональности… Но ни под чьими руками еще инструмент не плакал так, как под папиными. Эмбер часто говорили, что ее отец проецирует себя на нее. "Пытается хотя бы через дочь достичь того, чего сам не смог", - как-то сказала Лесли Фостер, сменившая четырех мужей, но всё еще неудовлетворенная - как и жизнью в целом, так и сексуально, крайне неприятная жительница их деревни. Эмбер в ответ на это промолчала - зачем разжигать конфликт на пустом месте со взрослым человеком, которого всё равно не переспоришь, ведь на любые аргументы в ответ он будет приводить лишь один: у меня больше опыта, поэтому я прав. Тем не менее, она взяла эту фразу к себе на заметку. Даже если папа и правда так делал, она не стала бы его винить. Мало кто из родителей не пытается реализовать через своих детей какие-то свои желания. С неделю она присматривалась к папе и замечала, что он действительно очень часто пытался привязать ей любовь к каким-то вещам, которые любил сам. Вот именно. "Привязать любовь" тут ключевое. Ее отец просто любил какие-то вещи и старался показать дочери, насколько они замечательные. Так что же в этом плохого? От неожиданного прикосновения к щеке Эмбер дернулась, выдавая пальцами какую-то звуковую какофонию из септаккордов. Она терпеть не могла, когда кто-то пугал ее во время игры - слишком отдаваясь музыке, она часто не хотела мыслями возвращаться в реальность. Конечно, каждый раз, когда произведение заканчивалось, это неизбежно происходило, но гораздо хуже было это вытаскивание из мира звуков насильно. Эмбер обернулась. Почему-то она сразу поняла, кто перед ней, хоть и если видела раньше, то только мельком. Уверенная поза, сложенные на груди руки, полное отсутствие макияжа кроме темно-бордовой помады, что смотрелось бы странно на ком угодно, но только не на ней - перед ней была Ира. Впрочем, наверное, самым главным ее отличием был взгляд. Эти чертовы светло-зеленые глаза, обманчиво мягкие, прожигали насквозь. Не зря когда-то люди сжигали зеленоглазых женщин, считая их ведьмами - такими глазами и правда можно убить при желании. Ира и правда была красивая. Ее красота была даже не столько в классическом профиле со славянскими чертами лица или невероятном контрасте между глазами, светлыми прямыми волосами и удачно подобранной помадой. И даже ее пальцы - длинные, тонкие, с аккуратным неброским маникюром, гораздо более подходящие пианистке, чем коротковатые пальцы Эмбер с неровно обрезанными заусенцами - даже они не были главным. Главной была аура, исходящая от Иры - аура невероятно сильного и уверенного в себе человека, при желании способного завоевывать миры и вести за собой толпы. Ну, или терроризировать новеньких, тут уж кто как решает. - Новенькая, влюбленная в Чайковского, - голос у нее тоже был красивый и завораживающий. Говорила она на чистейшем английском, без капли акцента, в то время как даже у Валери, которая, как оказалось, живет в Лондоне с шести лет, акцент всё равно присутствовал. Ира напоминала ей мелодию, ту самую, черт возьми - ну, как же ее там… Ля-си-ля-соль-ля-си-до-ре-ми-ля-ми… Эмбер не помнила. Название как будто вырвали из головы, заставляя лишь чертовы одиннадцать нот крутиться в голове без остановки. - Жаль, что твоя любовь никогда не будет взаимной, даже если бы он до сих пор был жив. - Почему? - это был единственный, пусть и наиглупейший вопрос, на который Эмбер сейчас была способна. Ира говорила немного насмешливо, но не зло - впрочем, судя по словам Мии, это пока - заставляя переживать, потому что ее дальнейшая тактика поведения была абсолютно непредсказуема. - Ну, как же, - улыбнулась Ира. Казалось, что она действительно пытается просто завязать разговор, а не напугать или поиздеваться. В голове даже появилась предательская мысль: могли ли выводы Мии быть поспешными? - Всем давно известно, что наш великий композитор предпочитал представителей своего пола. "Нет, не были", - поняла Эмбер, с грохотом захлопывая крышку фортепиано. Папа бы ее убил за такое ужасное обращение с инструментом. Ира тоже поморщилась - играет, что ли? Впрочем, это Эмбер сейчас не интересовало. Она могла стерпеть что угодно, кроме оскорбления того, чего любила всей душой. А таковыми являлись ее папа, а также музыка и всё, что с ней связано. - Как ты смеешь, - прошипела она, вскакивая с места и глядя Ире прямо в глаза. Сейчас они казались самыми отвратительными на свете, а прежде завораживающий их блеск стал казаться порочным и алчным. Где-то на краю сознания промелькнула радостная мысль о том, что хоть в росте у Иры не было преимущества. Чертова мелодия в голове поменялась, это был всё тот же композитор, чьего имени Эмбер никак не могла вспомнить, но пьеса другая, точно другая - какая же?.. Не самая приятная для звучания, и особенно этот дурацкий аккомпанемент в басовом ключе - си-фа-диез-соль-ре-фа-диез-соль-си - боже, как же отвратительно, нервно, слишком, слишком… - Чайковский был великим человеком. Его произведения - это шедевры, передающиеся из поколения в поколение со всей бережностью. Он был гением, и он уже мертв. Твои лживые инсинуации - это просто отвратительно. - Что такого в том, что я сказала? - нахмурилась Ира. В ее глазах и правда читалось непонимание, но Эмбер понимала - это всё маска, единственной целью которой является выставление ее полной дурой и желание понасмехаться. - То, что Чайковский был геем - это общеизвестный факт. Да даже если бы он и не был им, и я просто ошиблась, то в этом нет ничего ужасного. - Это всё бред! - выкрикнула Эмбер. Голос разума шептал, что Ира, похоже, действительно не понимает всего ужаса сказанного ею, но девочка даже не пыталась прислушаться к нему, убедив себя, что эта чертова русская - злодейка без души и сердца. - Такой человек, как Чайковский, никогда не был замешан в такой грязи, слышишь?! В этот момент атмосфера в комнате словно поменялась. Эмбер почувствовала холод и обняла себя руками, хотя до этого сняла с себя форменный пиджак из-за духоты. Сейчас у Иры в глазах появилась настоящая, ничем не прикрытая злость. И если раньше она не пыталась давить этой своей аурой, то сейчас это давление ощущалось как никогда, заставляя хотеть оказаться где угодно, но только подальше отсюда. - Отвратительно и грязно - это то, что говоришь ты, - четко выговаривая каждый слог, тихо, но с настоящей ненавистью в голосе заговорила она. - Почему ты так думаешь? - у Эмбер язык как будто прилип к небу. Вжавшись в спинку стула, она не могла произнести слова: словно не она только что жарко спорила и доказывала свою правоту. Это был даже не страх, а что-то необъяснимое. - Отвечай! - не дождавшись, Ира впервые за весь их разговор повысила голос. Глаза ее действительно метали молнии - слепящие и смертельные. - Бог сказал нам… - с трудом наконец ответила Эмбер, сглатывая комок в горле, и звуча при этом ужасно жалко. Уменьшенные трезвучия у нее в голове зазвучали слишком громко, и это была уже даже не пьеса - так, набор звуков, пусть и не хаотичных, но неприятных, колющих… - Ты смеешься надо мной, да? - Ира пару секунд всматривалась в ее лицо и, словно сделав у себя в голове какие-то выводы, покачала головой. - Нет, не смеешься. Я, честно, уж и не думала, что еще остались такие, как ты - чертовы религиозные фанатики, - она усмехнулась, как-то немного поутихнув и успокоившись. Атмосфера немного охладилась, а уменьшенные трезвучия в голове у Эмбер перешли в один очень громкий терц-кварт. - Скажи мне, как ты считаешь, если есть подозрения, что женщина ведьма - ее нужно сжечь? - вдруг задала она вопрос, казалось бы, совершенно не к месту. Эмбер даже захотелось попросить ее повторить, чтобы убедиться, действительно ли она всё правильно услышала. Нет, ну, правда, причем здесь это? Бред какой-то, разве хоть один адекватный человек может так думать? Последнюю фразу она и сама не заметила, как произнесла вслух, заставляя ухмылку Иры стать еще довольнее. - Но ведь Бог говорит, что мы должны это сделать. Ты что, ослушаешься его? - увидев осознание в глазах Эмбер, она продолжила. - Ага, вот именно. Какой-то парадокс получается, да? Как и в других многих вещах, которые касаются религии, но это мы обсуждать не будем. Тебе лучше запомнить то, что я сейчас скажу, чтобы не стать еще одной жертвой когнитивного диссонанса. Существует такой термин - непропозициональные откровения. Если коротко, то это манера восприятия божественных откровений, созданная специально для таких, как ты: что не считают все команды правильными, но в Бога верят. В этом случае каждый завет в Библии воспринимается как интерпретация человека, который это писал. Как известно, все мы, люди, неидеальны и порочны, и эта неидеальность и порочность отражена в каждом предписании. Тут много проблем: те люди жили в другое время с другими традициями и обычаями, которые сейчас, в современном обществе, считаются абсолютно неприемлемыми, или человек мог действительно просто неправильно понять… Предписаниям Бога надо не слепо следовать, а искать в них общий смысл, примеряя на себя. Для меня это пока самое адекватное восприятие религии, и тебе я тоже предлагаю об этом задуматься*********, - выдохнула Ира. Объяснение этого понятия явно далось ей нелегко, но вся эта речь была произнесена не зря. Эмбер сидела с расширенными глазами, анализируя всё сказанное. Она никогда не думала посмотреть на свою веру под таким углом. Ей казалось, что раз это написано в Библии - значит это правильно? Но в этом мире всегда всё непросто, и ей давно пора было это понять… Потом вспомнились высказывания ее знакомых на эту тему. Лесли Фостер презрительно морщилась каждый раз, слыша что-то про однополые отношения, для соседских мальчишек самым худшим оскорблением было "педик", за которое они чуть ли не убить были готовы… Почему-то никак не вспоминалось, что говорил по этому поводу папа. Наверное, они просто никогда не говорили об этом. - Послушай, - словно заметив неуверенность в глазах Эмбер, Ира продолжила. - Ничего не может быть прекраснее любви, так? Твой Бог ставит любовь превыше всего. И какая разница, между кем она? Парень и девушка, парень и парень, девушка и девушка - любовь прекрасна во всех ее проявлениях. Скажи мне, чем может быть плохо то, что два человека друг друга любит? - Эмбер уже хотела ответить, но, Ира словно прочитав ее мысли, опередила ее. - Сейчас скажешь, что они не предназначены друг другу, или как-то так. Но это не тебе решать. В первую очередь ты должна уважать других, и это, черт возьми, прописано везде: в Библии, законе и даже правилах этой дурацкой школы. Я не верю в Бога, но уважаю твое право в него верить. Так уважай и ты мое право любить девочек, флиртовать с девочками, целоваться с девочками и трахать девочек, - Эмбер не удержалась и покраснела, выпучив глаза. Господи, она правда, что ли?.. Заметив ее реакцию, Ира лишь тихо хмыкнула. - Воздерживаясь от высказываний, где слова "грязь" и "гей" будут упомянуты вместе. А что насчет Чайковского: он был, конечно, не святой, как и мы все. Но факт того, что в моей до сих пор ужасно нетолерантной стране он был честным со всеми, не стараясь скрывать себя настоящего, действительно заслуживает уважения. Подумай об этом. Хлопка входной двери Эмбер уже не услышала, пребывая где-то в своих мыслях. В ее голове вместо аккордов уже снова зазвучала мелодия - какая-то соната Шуберта, спокойная и ненавязчивая. Ее мир был только что практически разрушен… Впрочем, она пока не собиралась сдаваться.