s11

- Как прогнать это с моего лица?! – с возмущением воскликнул Тэхен, рассматривая себя в отражении погасшего экрана телефона. Покраснение смотрело на него в ответ и дразнило, как тряпка быка, - от него было не оторваться и Тэхену казалось, что все вокруг липнут к нему взглядами, смотрят не в глаза, а на кончик носа, где и назрело это злосчастное воспаление. - Что мне сделать с тобой? - Дави, – хладнокровно приказал Юнги, ожидая своего завтрака. - Ни в коем случае! - Джин возник в пространстве кухни так же неожиданно, как и прыщ на лице Тэхена этим утром, готовность раздавать наставления и полезные жизненные советы выражалась всем его видом. Он всегда так – вроде живет как обычно, но по пути всегда успевает сделать что-то полезное. – Хочешь потом рубцы? Или может быть, чего похуже? Под «чего похуже» он очевидно подразумевал визажистов, которые завидев выдавленные последствия отсутствующей выдержки, готовы были проклинать все на свете. Их политика внутри группы была проста – сохранять хорошие отношения со стаффом, быть благодарными и терпимыми, а первое было очень сложно осуществимо с учетом того, что тебя безостановочно испепеляют взглядом на протяжении получаса перед съемками. У Джина, например, никогда не было таких проблем – не из-за гладкой, чистой кожи, нет, просто он всегда себя контролировал и не давал и шанса оплошать, тем более в глазах окружающих. - Видеть его не могу. Где тоналка? Тэхен, устрашенный словами Джина, поплелся рыться на полках в ванной. - Не забыл? Хитрица в, казалось бы, равнодушном лице Мина проскользнула всего на секунду, в прищуре или поднявшимся под ухмылкой щеках, но Джин все понял моментально. - Да-да, - ворчливо закивал он, вынимая из холодильника несколько яиц и хлеб. Тосты с яичницей были честно выиграны у него во вчерашнем споре, когда Юнги настаивал на том, что Чимин простоит в планке дольше Чонгука. Тараканьи бои, бокс или казино – ничего из подобного рода развлечений у них не было, зато младшими можно было помыкать всегда. Ставки на мытье полов или посуды, на вкусный завтрак с хрустящими тостами, Юнги был достаточно умен, чтобы понимать: единственный способ получить от старшего поощрение вне своего дня рождения — это спор с сопутствующими выигрышами, цену которым назначает тот, кто окажется более смышленным. Почти всегда им оказывается Юнги. Когда дело касается выгоды, если хотите: «сахарочка» на протянутой ладони от во всем лучшего хёна, то он готов пораскинуть мозгами и заключить сделку с судьбой. - Хосока давно не видно, - между делом заметил Джин, доставая выпрыгнувшие тосты и складывая их рядом с аппетитной глазуньей. – Сколько можно спать? В последнее время он только этим и занимается. Ставя тарелку прямо перед Юнги, Джин садится рядом, довольно наблюдая, с каким удовольствием первый кусочек его стряпни отправляется в широко открытый рот. Мягкое одеяло сбилось в ногах, простынь пошла волнами и ощутимо сложилась складками под спиной. Хосок проснулся, распахнул глаза, как бывает с ним каждое утро, выходя из сна готовым к новому дню. Просыпаться для него легко – как вытащить зарядку из телефона, раз, и ты уже можешь идти покорять мир, но для начала… Явственно Хосок помнил ощущение от сна, что-то на уровне прескевю, и, ухватившись за красную ниточку, попытался вспомнить что могло вызвать неуютное томление в душе. - Сон был очень реалистичный. Я находился в большой комнате. Это точно была его первая танцевальная студия, с обшарпанными стенами и натяжным потолком, окна выходили на ресторан вьетнамской кухни, там кисло пахло и было душно, потому что вентиляция постоянно переставала работать. Хосок из сна находился там целую вечность, как будто ждал появление кого-то, и не мог найти себе места – тревожность скапливалась внутри вместе с временем, которое он стоял у окна или смотрел на себя в зеркало. - И свет погас… Во сне это произошло неожиданно, за окном было еще не совсем темно, но тусклые окна не могли скрасить ситуацию. Хосок так и стоял – силуэтом на мутной поверхности больших стекол, смотрел в глубину комнаты и, как и прежде, ждал. - Я стоял. – лежащий на спине Хосок чувствовал неприятную влажность простыни, тяжесть, приковавшую к кровати намертво, и руку, которой монотонно гладил свою грудь. – И пришел Чонгук. Кульминацией сна стало появление у выхода знакомой темной фигуры. Он двигался привычно и был одет в знакомые вещи, но в нем все-таки было что-то не так. Во сне его черты замылились, смазались как на случайно снимке с большой выдержкой, он нес с собой заход солнца и чем ближе подходил, тем темнее становилось за окном. Хосок не думал ни о чем, просто следил и ждал, а когда его прижали к окну ощутил душащие руки на своей шее, прямо под кадыком. - Вот и все. - И что? Из-за этого у тебя такое напряженное лицо? - Чимин вопрошающе посмотрел на Хосока. – Я спросил тебя, что снилось, и не ожидал услышать про темную комнату и Чонгука. Мы видим это каждый день, когда идем ночью на кухню, чего ты загрузился? - Да просто, странно было. – отмахнулся Хосок и глубоко вздохнул, рывком поднимаясь с постели. - Ничего такого, всего лишь сон. Чимин изогнул бровь и помотал головой, все еще ничего не понимая. Простодушно он думал, что ему все выложат на блюдечке, но как человеку, которому в принципе не снятся сны, Чимину было сложно понять чувства других. В любом случае, он быстро выбрасывал вещи из головы и сейчас уже занимался своими делами, поправляя покрывало на небрежно заправленной кровати. - Через два часа нам выходить не забудь. – напомнил младший и выпорхнул из комнаты, захлопывая за собой дверь. Хосоку было до лампочки, куда и когда ему выходить, он стоял у раскрытого шкафа и думал, что руки на его шее были достаточно крепко сцеплены, чтобы задушить насмерть. Такие же сильные пальцы и широкие, мужские ладони, на них кажется даже было кольцо. Их хотелось ощущать не на своей шее, а где-нибудь в паху, на чувствительных ногах, как тогда, под столом за обедом, чтобы они беззастенчиво лапали, сжимали, но не до следов. Хосок боялся грубости, но она по-особенному его заводила. Тонкая грань между сноведенческим бредом с удушением и прикосновениями, которым доверяешь и знаешь, что черта не будет преодолена. Прохладная дверца шкафа заскользила меж раздвинутых ног, Хосок стоял и бессознательно терся о поверхность через боксеры, рукой держась на угол. Зеркало, находящееся на второй открытой створке, транслировало, какой Хосок сейчас грязный – удовлетворять себя у сложенной по полкам одежды, прямо рядом с вещами соседа. Он предпочел закрыть на это глаза. Все же если не договаривать, о тебе ничего странного не подумают. Рыться в холодильнике на перегонки с Чимином своего рода традиция субботнего утра. В прошлый раз у него из-под носа удалось увести последний йогурт, любимый, с персиком, Чонгук хотел повторить достижение и по очереди открывал секции в надежде его найти. - А что, йогурт закончился? – выглядывая из-за дверцы спросил Чонгук. Чимин повторил за ним и два голодных лица уставились на Джина, перекусывающего яблоком. - Да, сделайте себе что-нибудь, - Джин задумался. – Овсянку, например. - Даже смерть лучше геркулеса. Младшие одновременно скривились и достали по банану из холодильника. - Вы вообще понимаете, что это не одно и то же? Овсянка ниспослана нам промышленными производствами, чтобы наш организм очищался, в ней много витаминов и микроэлементов, а уж геркулес… - завел шарманку Джин, встав за полезность каши горой. Но как бы он красочно не описывал ее свойства, как бы не убеждал в ее незаменимости, Чонгук с Чимином продолжали с каменными лицами уплетать бананы. - Намджун, ты вовремя! – Джин поймал Намджуна, который зашел украсть снеков, спрятанных на крайней полке, и потряс его за рукав. – Скажи, в чем сила? - Что? – не поняли его. - В овсянке! – не дожидаясь, ответил за него Джин. – Скажи же, нет ничего лучше нее. - Пока существуют хлопья на завтрак, этому не бывать. Чимин не выдержал и засмеялся, а Чонгук давился последним кусочком банана, наблюдая, как Джин в немом возмущении смотрит на лидера, который не посодействовал ему в пресечении несправедливости. Намджун выглядел так, будто ничего не понял и просто хотел получить свои законные чипсы. - Доброе утро. Чонгук сказал это достаточно громко, чтобы все заметили появившегося в дверях Хосока, уже умывшегося и одевшего одежду на выход. Свободные джинсы и безразмерная футболка сидели на нем как на модели, выглядели специфически, но в рамках его стиля держались достойно. Поймав Хосоков взгляд, Чонгук не сдержал улыбки. - Как спалось? - Лучше всех, - Хосок быстро скрылся от преследовавшего взгляда и пропал в холодильнике, чтобы доесть вчерашний ужин. Холодный, зато вкусный и сытный. - Мы уже поняли, спать ты в последнее время любишь, - Джин не хотел душнить, но получилось именно так. Хосок отошел от холодильника с недовольным лицом – не хватало еще, чтобы его с утра пораньше ругали, он же уже не маленький. – Ты поздно ложишься? – Намджун спрашивал Хосока, но смотрел почему-то на Чимина. - Да нет, как всегда, - растерялся Пак. – Может быть в телефоне засиживается, не знаю, я быстро вырубаюсь. - Как всегда, как всегда… - закивал Хосок, открывая контейнер с ужином и накручивая собу прямо оттуда. – В следующий раз просто будильник поставлю. Если Хосок подтверждает, что все нормально, то так оно и должно быть. Джин сразу расслабился и вышел из кухни, в агентство через полчаса, а надо еще выбрать, в чем сегодня «сиять» на студийной записи и занятиях вокалом. Намджун украл что-то шелестящее с верхней полки и тоже исчез. - Дай. – Чонгук уставился на вилку, на которой закрутилась внушительное количество собы. – Хочу. Младший никогда не умел противостоять своим желаниям, особенно, когда желанное подается из изящных Хосоковых рук. Хищно раскрыв рот, Чонгук посмотрел исподлобья и не дожидаясь схватил чужое запястье, подводя его ближе. Опешив, Хосок замер на пару секунд, разглядывая – большие глаза с крутым изломом ресниц, две темные капли уставились на него с голодом не по мирской пище, Чонгук был настойчив и уверен в своих силах, ему пришлось поддаться. - Ладно, - согласился Хосок и позволил теплым рукам направить вилку с пищей в чужой рот. – Ты, птенец. - А ты, получается, мама-птица? Чимин вынырнул из смартфона и обернулся посмотреть на развернувшуюся за его спиной шутку. - Поскорее бы ты выпал из гнезда, бесишь. – усмехнулся Хосок, хотел без яда, а получилось, как получилось. Наверное, он сегодня и правда не в духе. - Жестко, хён. – беззащитно выронил Чимин. Все потихоньку собирались у входной двери, пришел менеджер. - Ну же, разве мне не найдется места под твоим крылышком? Чонгуку всегда удавалось разрядить обстановку своим ребячеством, особенным режимом, который бывает у каждого младшего в коллективе, - ему не были страшны ссоры и напряжение, от них удавалось увиливать с улыбкой на лице. Даже сейчас, схватив Хосока поперек живота и навалившись него всем весом, он просто хотел сказать, что ничто не сломит его намерение поднять одногруппнику настроение. Пускай, руки под футболкой, запущенные туда погреться об нежные бока, и были лишними. Они так и проковыляли до самого коридора, пока не встала нужда обуться. Чонгук намеревался завязать на кедах Хосока шнурки, но ему не позволили. Ухаживать будет за цветами на балконе - только хозяин этих шнурков может их трогать. - Интересно, существуют ли в каких-нибудь других компаниях уроки фансервиса? Вопрос из разряда есть ли на марсе жизнь. Тэхен любил побездельничать на перерыве, но не залипая в телефон, не скроля ленту и не проверяя свои фан-аккаунты в твиттере, а так, с озорцой, чтобы подоставать других. Иногда складывалось ощущение, что он питается чужими эмоциями и никакая еда из этого мира не сравнится с временем, потраченным на обсуждение какого-нибудь не особо важного вопроса. Было вкусно и сытно, Тэхену сразу становилось хорошо, когда он раскрывал рот и давал себя слушать. Но в отличие от других себе подобных – его можно было причислить к роду энергетических вампиров, хотя он с этим вряд ли согласился бы, - взамен на отнятые силы и время он готов был дать всего себя, открыться, поделиться накопленной энергией и теплом. Никогда он не был жаден, никогда не замыкался на себе одном. Хочешь - бери. - Целые уроки просто для того, чтобы учиться стрелять друг в друга глазками? – Юнги разлегся на диване в комнате отдыха и лениво покачивал ногами в такт лаунж музыке, играющей на фоне. - Много чести. - Нет, ты не понял! Уроки нужны не для того, чтобы знать «что делать», а чтобы понимать, чего делать не следует. Были бы на носу Тэхена очки, он бы обязательно поправил их с умным видом. - Где остановиться, чтобы не упасть с тонкой грани гетеросексуальности? – выгнул бровь Юнги. – Тогда кто будет преподавателем? Независимый эксперт? Или сам фанат? - Или мы сами? Зачем-то же есть мы друг у друга. Джин не так часто влезает в разговоры, особенно начавшиеся со странных Тэхеновых вопросов, но сейчас не удержался, уж очень увлекла тема. К тому же она была как нельзя кстати – последнее их записанное шоу было настолько безудержное в плане фансервиса, что на этапе монтирования пришлось повырезать добрую треть моментов. Сейчас-сейчас, Джин как подумает и все для всех решит. Вот увидим. - Мы совершенно не умеем это делать, а если и делаем, то легко можем переборщить. - А считать в чем будем? В кельвинах, по увеличению температуры в комнате? По густоте румянца? По крику, издаваемому менеджером? - Думаю, все из этого подойдет. – обозначил Тэхен и подсел к напрягшемуся Юнги. В комнате, кроме их троих, находился еще Хосок и Чонгук, Намджун с Чимином отошли за обедом и так и не вернулись. Ну и пусть, до голода дела никому все равно не было – Тэхен схватил за руку Юнги и по-актерски правдоподобно восклицал про любовь, ерзал и кокетливо улыбался. - Ту мач, ребята. - Да ладно, нормально же. – не согласился Джин. - Ну Юнги-хён! – Тэхен, навалившись, не позволил ему встать и требовательно посмотрел на Джина, мол «поддержи меня». – Почему ты так несерьезен к настолько важному делу? Как мы решим, где фансервис переходит в фанатскую фантазию?! Очень сложно, знаешь, не переборщить. Вон, Чонгук хорошо справляется! Обернувшись к устроившимся за одним столом парочке, все разом ощутили поднявшийся уровень романтического напряжения – Чонгук там, в другой, в своей личной вселенной на двух человек, был бессовестно близко к Хосоку, облокотился о спинку стула и шептал что-то в чужое аккуратное ушко, да так обыденно, что никакой неловкости между ними не возникало. Идеальная грань найдена – достаточно невинно и горячо одновременно. Когда Хосок заметил взгляды, дыхание на ушко резко стало некомфортным и липким, он кашлянул в ладошку и поинтересовался: - Чего вам? Чонгук ощутил внимание и в шутку продолжил наседать, но получил по ноге и успокоился. - Надо взять у вас пару уроков взаимодействия, - сказал Тэхен. - Я и шучу и серьезно. В ответ Хосок замялся. Он хотел лишь одного сейчас – чтобы Чонгук не гладил его ногу под столом, чтобы отодвинулся и вообще не трогал. То, как это делает он - слишком, ни один нормальный друг не будет смотреть на тебя такими глазами, они уже перешли грань дозволенного и последние две недели давали много поводов для лишнего внимания. Чонгук на людях оставался таким же Чонгуком, как и когда они были наедине, в нем фонтаном била потребность в любви и непреодолимая тяга, он как будто бы ничего не понимал. Неожиданно по-детски. Фантомные руки на тонкой шее сжимались все крепче и Хосок становился от них зависим, не мог сопротивляться, они - воплощение чужих желаний. Надо было что-то делать. Встав из-за стола, Хосок заявил: - Предлагаю ввести запрет на фансервис. Никаких уроков не надо, когда учиться будет незачем. – Хосок перевел взгляд на Чонгука в надежде, что общее для всех правило сдержит и его. - Вы потом сами ощутите разницу. - Поддерживаю! – поднял руку Юнги. - Мастерство будет утеряно… - взмолился Тэхен. - Срок – неделя. – весело вставил свои пять копеек Джин. - И кто нарушит, будет выбрасывать мусор и мыть холодильник до конца месяца! Намджун с Чимином открыли дверь, когда сделка была заключена и выбора у них уже не было. Пошли, называется, за обедом.