Судьбоносная случайность

Люси ехала в такси около десяти минут, но ей казалось, что это целая вечность. После разговора с Нацу она чувствовала себя подавленной. Она понимала, что, то, что их тянет друг к друг — это словно огонь тянется к огню, а после подобного обычно случаются взрывы, все горит… Ох, да что уж тут говорить? Она сама горит при виде этого Драгнила… Но его постоянные недомолвки насчет ее отца пугают ее… К тому же еще и эта история. Насколько она правдива? После той драки отец не хотел говорить об этом, даже с Лейлой. Но… Так больше не может продолжаться. Она сама узнает все у отца, она должна узнать. Из собственных мыслей Люси вырвал гул мотора в такси, водитель которого все больше и больше набирал скорость. Люси сильнее уперлась в сиденье, чувствуя, как ее начинает тошнить. — Простите, вы не могли бы помедленнее? — Мне еще три заказа, красавица. Так что сиди молча, иначе высажу. — Вы с ума сошли, закройте хотя бы окна, на улице дождь вот-вот начнется! Но водитель ее не слышал или делал вид, что не слышал. Через несколько минут начался ливень. Вода распластала засохшую грязь по асфальту, от чего тот стал скользким и машину стало время от времени заносить. — Остановите, я выйду! — завопила она, кидаясь по машине из стороны в сторону. — Идиот, останови машину! Громко закричала она, как резко, в эту же минуту, машину занесло так сильно, что она перевернулась, а бампер машины со всей силы ударился о близстоящее дерево. Послышался громкий грохот заглохнувшего мотора и выбитого стекла. Водитель умер сразу, ведь все его тело было в осколках машины, а подушка безопасности, как ни странно, — не открылась. Вся голова Хартфилии была в крови, а глаза отчаянно не хотели закрываться, но под тяжестью век, девушка все же сомкнула глаза, мертво опустив руку на землю.

***

Драгнил тем временем спешил заехать в свой любимый бар, дабы расслабить нервы. Но тут неожиданно ему позвонил Грей, попросивший приехать и забрать их с Дождией с одного места, так как на такси ехать опасно, а свою машину он поставил в гараж. — Ну давай, услужи другу, Драгнил! — Друг… — прохрипел Нацу, вздыхая, — Мне эти твои посиделки… Ладно, сейчас буду, никуда не уходите. — Добрая душа, ждем тебя. — рассмеялся в трубку Грей. Нацу развернул машину и не спеша поехал. Дождь небрежными каплями стучал по стеклу, навевая Драгнилу не самые приятные мысли. И конечно же они были о Люси. О дочери человека, которого он ненавидит. Почему именно он ее отец?! Почему, черт побери, не кто-то другой? Нацу понимал, что чувства его на сей раз очень велики. И ему стало страшно. Но кое-что было бы страшнее: если бы они начали встречаться, ни ей, ни ему это не принесло бы радости. С ним Люси была бы в постоянной опасности, а он бы не смог ездить на «семейные» посиделки и видеть ее отца. Все было бы слишком сложно. Так зачем портить жизнь друг другу? — Все слишком сложно… — прошептал он, а затем резко затормозил у дымящегося дерева, где виднелась перевернутая машина. Нацу быстро набрал Лексуса, вызвав его на место происшествия, а затем сам направился туда. Драгнил бежал так быстро, что у него горели ноги ни смотря на такую холодную погоду. Задыхаясь, он стал осматривать машину, накинувшись своим пиджаком, а затем из его уст стало слышаться неистовое и отчаянное:"Нет-нет, нет…» — Люси, Люси, нет… — лепетал он, аккуратно вытаскивая девушку из машины. Он нес ее на руках, проговаривая ее имя, словно мантру. Капли дождя быстро стекали по его лицу, словно успокаивая его и смывая его слезы.

***

Драгнил сидел в коридоре больницы, ожидая врача, который, как назло, не выходил из палаты Люси уже час. Наконец, в больницу приехали Дождия и Грей, шокированные происшествием не меньше. — Нацу! — Джувия обняла Драгнила, — Что стряслось?! — Господи, мы чуть с ума не сошли! — сказал Грей. — Как ты? Ты выглядишь… плохо. Грей приобнял друга. — Я ехал за вами, а потом… На дороге увидел машину, разбитую вдребезги… Люси была там. Она в палате уже час и… — Вы друзья Люсьены Хартфилии? — из палаты вышел доктор. — Да! — сказали все в один голос. — Что ж, все обошлось, она в порядке. Отделалась сотрясением мозга и парой царапин. Но ей нужно отдохнуть. Можете прийти завтра. — Хорошо, спасибо, доктор. — выдохнув, произнес Нацу, усевшись на лавочку. — Это я виноват. — Нацу, ты о чем? — встревожился Грей. Драгнил поджал губы, проведя ладонью по лицу. — Перед этим мы с ней сильно… Поссорились. Она не хотела видеть меня. Уехала на этом чертовом такси… — Нацу, ты здесь не причем. — сказала Джувия. — Что бы там ни было, а завтра Люси нам все расскажет. Да и к тому же, вы с ней никогда не ладили. Нацу с кривой усмешкой взглянул на нее, а затем на Грея, который понял взгляд друга. Он понял, что там все сложнее, и что подруги Люси ничего не знают, а в частности о них с Драгнилом, и еще о том, что он не придет завтра. — Поехали, Джу, нам пора. Нацу, ты сам? — Я доберусь. Спасибо, что приехали. Драгнил изо всех сил бил по рулю, высвобождая всю свою злость, но это не помогало. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как вибрирует его телефон — его вызывали в штаб, хоть фактически Драгнил и работал сам на себя, но все же мистер Гилберт присматривал за ним, больше даже не как начальник, а как второй «отец», и он, как ни странно, был заботливее родного отца Нацу. — Да! — прорычал он в трубку. — Нацу, черт бы тебя побрал, твою же мать… — прорычал мистер Гилберт, — Быстро в штаб, ты мне нужен! Дрганил убрал от уха телефон, сжимая его в ладони со всех сил, а затем как можно спокойнее сказал в трубку: — Буду через десять минут. Положив трубку, Нацу выскочил из машины, поднявшись в палату к Люси, где к счастью, никто не дежурил. После увиденного, внутри Нацу что-то щелкнуло, что-то, что изменило его. Он понял, что всю свою жизнь спасал людей, но вот только одну ее, Люси, он не может спасти. И в первую очередь от себя. Пока он есть в ее жизни — все будет так гореть. Перед его глазами пронеслась их первая встреча, погоня, перестрелка, первый секс, ее аромат, громкий смех… Все перемешалось в его голове. А сейчас, она лежит в этой палате, в синяках и ссадинах, по его вине… Потому что он отпустил ее. Он любит эту девушку, но отпустил ее. Но если не отпустит, все сгорит… — Прощай, Люси. — прошептал он, поцеловав ее ладони, — Возможно, я любил тебя… — рассмеялся он на свои слова, — Никого не любил в своей жизни, кроме себя, а тут… Ты выздоровеешь. Сильнее тебя, я не встречал. Твоя неуемная жажда жизни вылечит тебя. Ее хватит на весь мир. Надеюсь, ты будешь счастлива…

***

На следующий день, только открыв глаза, Люси увидела перед собой врача преклонных лет. Он аккуратно осматривал ее, что-то записывая. — О, голубушка, вы проснулись. Как чувствуете себя? — Немного тошнит… — слабо прохрипела Люси. — У-у, это нормально в вашем состоянии. — Я ничего не помню. — Не переживайте, через неделю в памяти все восстановиться. К вам, кстати, посетители пришли. Немало народу. Сейчас позову. — Доктор, стойте, — чуть привстав, сказала она, — можно мне ведро? Меня сильно тошнит. Доктор добродушно рассмеялся, отыскав под кроватью тазик, а затем позвал медсестру, чтобы она наложила холодный компресс. — Как же Вы, моя милая, сели-то в такую погоду в машину, зная о своем состоянии? Люси напряглась, широкими глазами посмотрев на доктора. — Ну как же, — усмехнулся он, — Вы же беременны. И с ребенком Слава Богу все в порядке. Пораженной этой новостью, Люси показалось, что ей не хватает воздуха. Она медленно легла обратно, чувствуя, как немеют от нервов ее ноги. Медсестра сразу же принялась крутится вокруг нее, дав ей успокоительного. — Я прошу вас, — прошептала она, — Не говорите никому. Доктор, слегка встревоженный, согласно кивнул и вышел из палаты. На смену ему забежали радостные друзья и родители Люси. Они обнимали ее, нервно лепетали, расспрашивая ее о самочувствии. Но все это лишь мелькало перед глазами Люси, словно быстрая пленка фильма, в которым все было размытым и второстепенным. Только лишь очертания Драгнила застыли перед ее лицом…