Судьбоносная случайность

Мистер Гилберт с тревогой наблюдал за очередной опрокинутой рюмкой коньяка, который уже час пил Нацу. Когда он приехал и рассказал ему о том, что произошло, он был в шоке. Еще полчаса после этого Гилберту пришлось долго приходить в себя. — Нацу… Хватит, прошу тебя! — забрав у него с рук рюмку, тяжко произнес Гилберт, — Я понимаю, мальчик мой, понимаю, что тяжело для тебя это. Но ведь все обошлось. Обошлось! Драгнил покачал головой, прикусив губу, а затем схватился за голову. — Дело ведь не только в этом, мистер Гилберт… Есть то, что мешает нам даже смотреть друг на друга. — О чем ты? Нацу поднял на него свои красные глаза и мистер Гилберт напряженно сглотнул. — Она дочь Джуда Хартфилия, того самого… Она его дочь. — Что? — ошарашено переспросил Гилберт, — Нелепое совпадение… — Было бы таким, если бы я… Мистер Гилберт с улыбкой взглянул на него, понимая, к чему он ведет. — Если бы ты не влюбился в нее? Драгнил рассмеялся, как-то дико, словно удивляясь словам мистера Гилберта. — Не думаю, что так громко, мистер Гилберт, не думаю. Вряд ли я способен на любовь. Скорее, мне жаль, что такая хорошая девушка как Люси, является дочерью этого подонка. Гилберт вздохнул, налив себе коньяка и залпом выпил его. Он видел, что Нацу мучается. Мучается и пытается понять самого себя. — Как же ты собрался на это задание, зная, что… — он поджал губы, с укором взглянув на Драгнила,  — зная, что можешь не вернуться? Нацу откинулся на спинку кресла и закурил сигарету. — Если все пройдет, как надо, я вернусь. Гилберт неожиданно громко стукнул по столу, от чего сигарета Нацу выпала из его рта. — А если не вернешься? — уже спокойнее сказал Гилберт, а затем встал и подошел к окну, — Нацу, в нашем штабе ты один из лучших агентов, никто не заменит тебя. Я помню тебя еще мальчишкой, восемнадцатилетним мальчуганом… — на глазах мистера Гилберта появились слезы и его губы задрожали, — Когда умер мой сын, я умер вместе с ним. Я думал, что уже никогда не улыбнусь, никогда не смогу ощутить жизнь. А потом, появился ты. Черт на колесах! — рассмеялся он, незаметно вытерев слезу, и Нацу улыбнулся вместе с ним, — Своими проколами ты доводил меня до бешенства, и ругая тебя, я вновь стал ощущать необходимость заботиться о ком-то, ощущал, что нужен кому-то. — он тяжело вздохнул, — Нацу, если ты, черт побери тебя, — он наклонил голову, скрыв слезы, — Если ты не вернешься, я сам найду тебя… Я сам… — от слез ему становилось труднее говорить, и Нацу, резко встав, крепко обнял мистера Гилберта. Это был очень тяжелый момент, момент, когда жизнь Драгнила стояла на грани. Гилберт знал, куда он идет и зачем. Знал, что все это может закончится плохо. Он долго уговаривал Нацу не идти, отдать это дело другому, но Нацу упрямо стоял на своем. Дело было об освобождении военнопленных солдатов испанской разведки из Африки, где их держали уже три месяца. Но Нацу стремился туда не только, чтобы выполнить задание, но и также зачем-то очень личным. За своей правдой. И не собирался отступать. Даже перед лицом смерти, Нацу, с его огненным характером, наоборот, сам наставлял себя на пули, не боясь погибнуть. Таким он был всегда. И все же… Мысль об этой девушке, о своем возможном будущем, о его возможном счастье… Грели частичку его души, его кое-где еще оставшуюся частичку не окаменелой души. После, Нацу решил заехать домой, чтобы напоследок повидаться с матерью. Зайдя в дом, Драгнил сразу же услышал шум на втором этаже — это была ссора его матери и отца. Он бешено помчался в кабинет Деймоса. — Нет, ты должен его остановить! Останови его! — рыдала женщина, а затем замерла, увидев в дверях сына, — Нацу, сынок, — она медленно подошла к нему, крепко прижавшись, — Не уходи, не уходи, я умру сын мой… Не уходи, сыночек… На глазах Нацу застыли слезы и невероятная злость, которую он направил всем своим взглядом на отца. — Кэролайн! — крикнул он гувернантке, — Уведи миссис Анну и дай ей успокоительного. Девушка с трудом увела заплаканную женщину и закрыла дверь. Драгнил с минуту смотрел на отца, сжимая кулаки до посинения. — Я многое стерпел по отношению к себе. Пережил. Пережил свое детство, в котором тебя не было, пережил твое безразличие… Но я однажды сказал себе, что если ты посмеешь обидеть мою мать, я убью тебя. — Нацу говорил так спокойно, словно удав, который лишь по тихоньку только душит свою жертву, собираясь вскоре проглотить ее. — Но ты, — прошипел он, ближе подходя к его столу, — Ты нарушил все границы! — он резко схватил отца за шиворот, о чего тот, в страхе схватился за руки сына, чувствуя, что у него уже не получается сохранять свою неуязвимость, — Я просил тебя ничего не говорить матери, — сдавленно сказал Нацу, сильнее сжав шиворот отца, — Я просил!!! — заорал он во всю глотку и швырнул Деймоса прямо к стене. Затем Драгнил подошел к нему, заглянув прямо в глаза. — Я не понимаю… Откуда в тебе столько яда, отец? — со слезами говорил Нацу, — М? Ты ведь знал, что она не выдержит, ты ведь знал, что она не сможет… — Не сможет?! — язвительно прокричал обезумевший Деймос, — Твоя мать не такая уж и святая!  — Что… — от его слов Нацу обезумел окончательно. Он тут же сжал горло Деймоса, начиная понимать, что теряет контроль. — Не смей повторять или я убью тебя. — прошептал Нацу, а глаза его округлились до бешенства. — Спроси… у нее… ее…главный грех… — пытаясь убрать руки Нацу, прохрипел он, — Спроси… Из бешеного состояния Нацу вывел звонок телефона. Он резко отпустил горло Деймоса, отойдя от него и словно не видя куда идет, медленно вышел из кабинета. Внизу его уже ждала машина. Месяц спустя… Вот уже как две недели Люси находилась дома. Лейла не покидала дочь ни на минуту, постоянно интересовалась ее самочувствием. Люси все казалось ей больной, ведь вид у нее частенько был бледный и сама она, порой, ни с кем не говорила и находилась в своих мыслях. Хартфилия же каждый Божий день вспоминала слова врача. Эти ужасные слова: Вы беременны… Ну как же? Вы ведь беременны… Она помотала головой, стараясь откинуть эти мысли как можно дальше, но что и говорить, когда в твоем животе кто-то живет, откинуть эти мысли не так-то просто. Она все пыталась понять, как она могла забеременеть? Ведь Драгнил почти всегда… Она прикусила губу, вспомнив их первый секс, когда все произошло так спонтанно, что у него не было времени на… Точно. Именно тогда. Господи… На ее глазах снова накатились слезы. Что же будет дальше? Как она скажет отцу… Матери… И Драгнил, какой из него отец? А из них родители? Но ведь срок беременности позволяет ей… Позволяет ей сделать аборт. После этой мысли Люси с минуту сидела молча, а затем набрала номер знакомой медсестры и договорилась о встрече.

***

— Девочка моя, ты уверена? — переспросила ее медсестра, — Это очень тяжелая операция и, к тому же, это может пагубно отразится на тебе психологически и… — Я все обдумала. — как можно увереннее постаралась сказать Люси, — Я не хочу откладывать. Но медсестра не останавливалась. — Ко мне приходят разные женщины и девушки, желающие сделать аборт… По их лицам сразу видно, желанный это ребенок или нет. По вашему же видно, что… — Нежеланный? — она нервно улыбнулась, посмотрев на медсестру, — Как очевидно. Вы экстрасенс. Чуть помедлив, медсестра спокойно продолжила. — Вы не хотите этого делать. Не хотите. Я вижу и поверьте, знаю о чем говорю. На глазах Люси застыли слезы, но она волей сил сдерживала себя, словно не слышала правдивых слов медсестры. — Завтра с утра на девять? — резко  уточнила Люси, не взглянув на медсестру и та, грустно опустив глаза, сказала тихое «да». Люси выбежала из больницы зареванная и еле добралась до своей машины. Пытаясь завести машину, девушка беспрерывно плакала, положив руки на живот и в этот момент, в момент этой безысходной ситуации, в ней зародилась такое злое любопытство, что она решила поехать прямо сейчас на фирму отца и наконец узнать правду. Люси залетела в кабинет отца, с заплаканными глазами и просто ошарашила всех присутствующих на совещании. — Люси! — в недопонимании и шоке крикнул Джуд, приказав всем выйти из кабинета, — Что случилось, доченька?! — он обнял ее за плечи, — Тебя кто-то обидел?! Люси отвела взгляд в сторону, а затем медленно села в кресло, чувствуя как у нее начинает болеть живот. — Люси… — Скажи мне, — решительно начала она, — Скажи мне, почему тот мужчина ударил тебя по лицу, отец? Почему ты не говоришь об этом? Разве это нормально? Услышав это, Джуд резко сложил руки в карман и отошел к своему столу. — Люси, эти рабочие моменты не касаются тебя. — Рабочие? — удивленно вскрикнула она, — Бить человека по лицу — это ты называешь «рабочие моменты»? Джуд тяжело вздохнул, присев напротив дочки. — Что ты хочешь услышать? Посмотрев на отца выдержанным и решительным взглядом, Люси сказала: — Правду. Джуд напрягся, сложив ладони в замок. Вспоминать все это было для него нелегко. Но он понимал, что Люси увидела слишком многое и имеет право знать правду. — Этот человек когда-то был моим лучшим другом. Мы вместе делали бизнес. Но потом… — он встал, растянув галстук у горла — ему было тяжело говорить, — Он занял крупную сумму, но отдавать ему было нечем. Он попросил денег у меня. Я нашел эти деньги… Нашел. Люси затаила дыхание, не отрывая взгляда от отца. — Когда я приехал на место сделки, он был не один, а с группой мафии, у которой он и занял денег. Они предлагали ему сотрудничество, предлагали лучшую жизнь… Но я понимал тогда, что если ввяжусь в это, никогда не смогу встать на ноги сам и к тому же, я тогда думал только о тебе с мамой. Я не хотел подвергать вас опасности. Я кинул деньги к ногам этих мафиози и… Уехал. Мы не виделись с Деймосом более десяти лет, как я решил пригласить его на праздник, но теперь понимаю: и это было зря. Вот так, Люси. Теперь Люси запуталась еще больше. Слова отца не совсем совпадали со словами Драгнила. Неужели она не поверит собственному отцу? — А почему ты так интересуешься? — Джуд подсел к дочери, обняв ее, — Не стоит беспокоиться за тот случай… — он резко замолчал, неотрывно смотря на дочь — Он все понял. — Люси… — он встал, отказываясь верить в свои догадки, — Не говори мне, что ты таскалась с этим… Этим его сыном! Он же копия своего отца! — Ты его совсем не знаешь. — она встала, направляясь к двери. — А ты знаешь? — удивленно спросил он, — Люси, стой! — он подошел к дочери, пытаясь успокоится, — Люси, скажи мне правду… Люси видела, как сильно это беспокоит отца, видела, как не хочет он слышать горькую правду. Она смотрела на отца со слезами на глазах, и тот, все уже давно поняв, все же надеялся услышать другой ответ. — Я жду от него ребенка, отец. — слова вырвались сами по себе. Джуд застыл на месте, ошарашенный словами дочери. Всю свою жизнь он старался уберечь его маленькую девочку от любого мерзавца, кто бы посмел ее обидеть. А сейчас, произошло самое страшное из всего, о чем он мог подумать. — Это я виноват… Если бы я рассказал тебе раньше… — он закрыл лицо ладонями. — Нет, папа, мы встретились еще раньше… Но… — заплаканно продолжала она, — Не переживай, мы уже разорвали с ним все связи. — она снова присела на кресло, сжав дрожащие руки в кулаки, — Я записалась на операцию. Я сделаю аборт. Эти слова дочери шокировали его еще больше. — Люси! — воскликнул он. — Папа, я уже все решила. Наша связь с Драгнилом была ошибкой. Я не хочу, чтобы ребенок страдал от таких родителей, а уж от такого отца тем более. — Люси резко поднялась и вышла из кабинета. Джуд закрыл лицо ладонями, чувствуя, как по его грубой щетине спускаются слезы. — Господи, что же мы наделали, Деймос… Что же мы наделали…

***

Глаза Люси ослепила белая комната, где всюду висели яркие лампы. Медсестра надела на нее шапочку и аккуратно уложила на кушетку. Она принялась возиться вокруг нее, что-то объясняя, постоянно поправляя ее халат или шапочку. Затем стала измерять пульс. Люси лежала неподвижно, мысли ее улетучились, а на глазах застыли слезы. Вот и все. Не будет ребенка, не будет Драгнила, не будет ничего… «Неужели я сделаю это?..» — Вы готовы? — слова врача прозвучали так громко в ее голове, что Люси невольно вздрогнула. Моменты с Нацу снова и снова всплывали в ее памяти, словно мешая ей принять решение… Их первая встреча… Море… Танец… Вечеринка… Поцелуи… Жаркая ночь… Его слова… Их дыхание… Последний разговор… «Я тебя не забуду, Люси» Хартфилия задрожала, тяжело вдохнув и вытерла с лица слезы, а затем дрожащими губами вымолвила: — Готова. На улице уже час шел ливень. Люси медленно вышла из больницы под холодные капли дождя, и чувствуя, что вот-вот упадет, облокотилась рукой о стену, а затем громко заплакала...