***
Машину, которую вела Хартфилия, заносило по разным сторонам дороги. Девушка мчалась как угорелая, и не собиралась останавливаться. И мчалась она в полицейский участок. Дыхание ее было прерывистым, руки от волнения все сильнее сжимали руль, а глаза снова были на мокром месте. Наконец доехав, Хартфилия вылетела из машины, на ходу поправляя свое черное пальто, которое очень четко подчеркивало ее образ — неукротимой, волнующей, опасной… Такой ее видели мужчины, такой она была…? Следом за ней бежала Эльза, на ходу перебирая всю документацию у себя на руках. В холле здания их сразу встретил офицер полиции, который уже давно их ждал. — Это ошибка. Этого не может быть. Мой отец никогда не был замешан в подобных историях, а уж тем более связанных с его работой. Лишь только после того, как связался с этой компанией… — Ну, связался с ней Ваш отец добровольно, так что на этот счет вы ничего не можете предъявить, мисс. Есть факт: Ваш отец поставил подпись под этой сделкой, половина условий из которого являются запрещенными юридически. И зная, как ведет дела Ваш отец, меня весьма удивляет то, что Он сделал это. — Документы могли с легкостью подделать. — с выдержанной холодностью вставила Эльза. — Могли. — улыбнулся он, а затем его улыбка резко исчезла, — Но это нужно еще доказать. А пока… Мы вынуждены присматривать за Вашим отцом, до тех пор, пока не будет ясно, кто же из лучших руководителей фирм Джуд Хартфилий или Деймос Драгнил, решили обмануть законодательство. — Почему же тогда Вы не присматриваете за той компанией?! — вспылила Люси. — Ее посредник и юрист очень хорошо защитили ее права и, ко всему этому, предоставили нам немало фактов, которые говорят не в вашу пользу, мисс. — Как интересно получается, — начала Эльза, терпение которой было уже на исходе, — Наши факты вы не хотите даже слушать, а вот с компанией «Деймос-Нэйшнл» вам уже все ясно и понятно! И где же чертова справедливость? Покажите мне те факты оправданий, которые они вам предоставили, я хочу осмотреть их, и все факсы тоже. Пока Эльза отчаянно вела дипломатическую войну, Люси понимала, что здесь они правды не отыщут. Она с ужасом понимала и точно знала, к кому ей нужно ехать за этой правдой. — Эльза, — рука девушки коснулась плеча Скарлетт, — Езжай в фирму, компания нуждается в тебе, я знаю, куда нужно ехать. — Люси… — не успела что-либо сказать Скарлетт, как они уже вышли из кабинета и направились к машине. — Как скоро ты вернешься? — Я это так не оставлю. — как-то пугающе спокойно сказала Люси, а взгляд ее был полон решительности, — Если он хочет войны, то на этот раз я не дам ему выиграть. — усаживаясь в машину, сказала Люси. — Прошу тебя, будь на связи! — выкрикнула в след уезжающей машине Эльза, и предчувствие у нее было не самое лучшее.***
Нацу сидел у себя в гостиной, молча покуривая сигару, дым которой кольцами расходился по всей комнате. Он думал. Думал о том, что час назад подписал договор с адвокатом, где отчаянно защитил права своего отца. Он усмехнулся — было бы кого защищать. Драгнил привстал, сняв с себя рубашку и остался в одних штанах. Затем он налил себе бокал вина и стал медленно покачивать его в руке. Неожиданно ему вспомнилась та маленькая девочка в парке… Нацу улыбнулся. И тут внутри него разлилось что-то теплое, что-то до этого ему не знакомое. Какая она была милая, и… Вдруг ему вспомнились ее глаза. Ее зеленые глаза, такие знакомые… Бред. Драгнил поставил бокал на стол и направился в коридор, дабы еще раз перепроверить бумаги отца, выкинув все эти мысли из головы. В этот момент в дверь позвонили. Нацу замер: после того, как он воскрес, к нему мало кто наведывался. Даже мать знала, что не стоит приходить к нему, по крайней мере сейчас. Да и адрес этот его знали только пару человек. Проверенных. Драгнил настороженно пошел к двери, но как только открыл ее — забыл, как дышать. — Люси… — вырвалось у него. Она стояла перед ним в черном пальто, почти насквозь промокшая, волосы ее растрепал ветер, застыв на красных губах. С тех пор, как они виделись последний раз, прошла неделя. И сейчас, когда уже совсем неслучайно Люси ворвалась к нему в дом, им придется заговорить. Сколько всего ей хотелось бы сказать, сколько всего ей хотелось бы прокричать ему в лицо… — Я надеюсь, ты знаешь, почему я здесь. — ровно сказала она, пройдя в коридор. — Догадываюсь. — также ровно ответил он. После этой фразы они с минуту стояли молча. Это было какое-то ужасающие, мертвое молчание. Молчание двух людей, чья жизнь спустя четыре года круто изменилась. Настолько круто, что стояли они сейчас друг напротив друга чужие, как когда-то давно, у моря. Как тогда… Когда теплый морской бриз небрежно развевал ее волосы, на глазах ее застыли слезы, а на гоночном мотоцикле проехал Он… Именно тогда судьба впервые не посмеялась над ними, тогда судьба приняла свое решение. — Проходи, не стой в дверях. — сказал Нацу, шире открыв двери, после чего он не спеша присел на диван. Хартфилия молча сняла пальто в коридоре и прошла в зал, где села напротив Дрганила. — Я только сейчас из полиции и… — как только она начала говорить, ее голос для него словно рассеялся. Сложив руки в замок и опустив на них подбородок, Дрганил не отрываясь смотрел на Люси. На то, как она говорит, на ее влажные волосы и губы. Как же она повзрослела… Нацу с трепетом в душе вспомнил ту гадкую, до ужаса бесившую его девчонку на пляже… Сейчас она изменилась, и вроде бы все прежняя, даже еще красивее, но что-то изменилось в ней… От нее исходила какая-то неизвестная ему женская сила, в которой он утопал, сам того не сознавая. Но вот глаза ее… Глаза ее были грустными. — Как ты жила все это время? — как-то спокойно сказал он, но голос его хрипел. Люси замерла, словно боялась услышать эти слова. Словно боялась, что не сумеет закрыться от него семи этими разговорами. -…Ваш адвокат предоставил нам немало фактов, чему мы несказанно рады, если… — и она продолжила говорить. Нацу усмехнулся. Гордая. Она думает, Он не сумеет достучаться до нее? — Нам нужно поговорить. — продолжал Нацу, сидя в одних штанах. — В общем, я хочу опротестовать заявление… Это наконец в край взбесило Дрганила. — Люси! — крикнул он, сжав кулаки. Она замолчала. Но теперь боялась заговорить, ибо все вырвется наружу, и Люси знала это. — Все, что мне было нужно, мы обсудили. — сквозь зубы процедила она, встав с дивана и направилась в коридор, но не успела. Нацу быстрым рывком перекрыл ей дорогу, впритык натолкнув ее на свою нагую грудь. От его запаха Люси забыла, как дышать, как если бы весь воздух исчез. Эта была жестокая схватка, но Хартфилия не собиралась сдаваться просто так. — Пропусти меня. — прошептала она, отвернув от него глаза. — Неужели ты думаешь, что сможешь скрыть от меня свои чувства? — прошептал он ей в ответ. И тут Люси подняла на него свои большие карие глаза, в которых он тотчас утонул, и со всей болью и насмешкой, сказала: — Единственное чувство, которое я испытываю к тебе — это жалость Драгнил, и ничего более. Нацу оскалился, скрыв весь вихрь эмоций за своей ухмылкой, но ее слова прочно вонзились в него и Он уже не боялся признать это. Все такая же острая на язык, думал он. Как же она его сейчас бесила, даже спустя четыре года, все же ничуть не изменилась. Прямо сейчас стоит и смотрит ему в глаза, так уверенно, но даже на расстоянии, он все же чувствует, как она трясется. — Если это все, что ты можешь мне сказать, то мне тоже жаль тебя, милая. И тут Хартфиию прорвало. Жаль?! Ее?! Он даже не чувствует своей вины! А собственно, должен? Ведь до этого он ей ничего не обещал… Но эти мысли из ее головы быстро улетучились еще до того, как она со всего размаху влепила ему пощечину. — Кретин! Ненавижу тебя! Жаль?! Тебе меня жаль?! Нет, не нужно меня жалеть, уж кому-кому, но точно не тебе! Тебе себя только должно быть жаль, Драгнил! Ты ведь все эти четыре года лежал в гробу! — Люси кричала во все горло, не жалея ни, сил ни эмоций. Ее прорвало. Она со всех сил била Нацу в грудь, с каждым разом все ближе и ближе отталкивая его к стене. — Господи… — взмолилась она, — Зачем ты снова появился в моей жизни?! В придачу со своим любимым отцом, который не дает нашей фирме покоя! — она прижала его к стене, впритык подойдя к нему, с глаз ее шли слезы, — Ненавижу… Тебя! — она снова замахнулась на него, но Дрганил резко перехватил ее руку, перекрутив ее так, что на сей раз возле стены оказалась она. Они оба прерывисто дышали, и в глазах каждого горел огонь, огонь любви, что жива не только от себя самой, а и от ненависти, что ее рождает. Драгнил нагло смотрел в ее глаза, так уверенно, потому что знал, что она чувствует на самом деле. Знал и пользовался этим. И она тоже знала… Сейчас она была слаба пред ним. А Он стоял пред ней, высокий, смуглый красавец… Его темные волосы взъерошились, на подбородке появилась легкая щетина, а глаза его блестели, излучая силу, силу, перед которой не могла устоять ни одна женщина. Но Люсия Хартфилия была как раз из тех, кто мог не только устоять, а и бросить ему вызов. Но над всем этим судьба лишь насмехалась. — Мужчины небось падают перед тобой? — все с той же ухмылкой спросил он, находясь от ее лица на расстоянии мизинца, так, что их губы почти соприкасались. Его бархатный голос, словно голос из прошлого, затуманивал ей голову, и она, чувствуя, как от его близости у нее разливается тепло по всему телу, а ее женское естество кричит от близости с его мужским и сильным телом, была просто не в силах ответить ему, кроме как покивать головой в разные стороны. Лишь только взгляд ее оставался выдержанным. — Ненавидишь меня? А вот твое тело говорит об обратном… — его горячие дыхание обожгло ей ухо, и она сильнее уперлась о стену, чтобы не соскользнуть. — Хватит. — вымолвила она, пытаясь привести себя в чувства, а затем ее карие глаза снова воинственно посмотрели на него и он замер, поражаясь ее смелости, что лишь очередной раз заводило его, — Ты продешевел. Берешь одним и тем же, Драгнил. — она оттолкнула его, наконец придя в себя. — Найди себе девиц… — По приятнее? — снова усмехнулся он, а в глазах его плясали черти, и он видел, как сильно Люси задели его слова, как сильно любое его слово задевает ее, — Мне и стараться не надо. На его слова Хартфилия нервно рассмеялась, и в ее глазах заиграли те же черти. — Ну конечно, если речь о том, чтобы потрахаться, то ты тут лучший знаток. Но это, пожалуй, все. Она резко развернулась, уже почти коснувшись дверной ручки, почувствовав себя победительницей, как сильные руки снова обхватили ее и уволокли за собой. Дрганил выкинул из ее рук пальто, второй рукой удерживая ее за талию. Он был настолько силен и быстр, что Люси не успевала отмахиваться. Затем Нацу обхватил Люси двумя руками и поднял ее над стенкой, прижав ее руки с такой силой, что у нее вырвался сдавленный крик. Он больше не мог себя сдерживать, сейчас она бесила его как никогда, и он хотел ее, хотел как четыре года назад, как во время этих четырех лет, так хочет и сейчас! — Ты хотела поговорить насчет договора, Люсия Хартфилия… — его губы говорили прямо в ее губы, а его горячие дыхание снова и снова обжигало ей кожу, — Я услышал тебя, я пересмотрю протест, обещаю тебе… Но ты даже спустя четыре года бесишь меня так, что я хочу задушить тебя… — он прикусил ее губу, — Я все эти четыре года только о тебе и думал… — прорычал он, сильнее прижавшись к ее бедрам, — Как же ты меня бесишь… — он усмехнулся, — Ненавидит она меня… Это я должен ненавидеть тебя, когда Ты кинулась мне под колеса… — Это… Ты… Чуть не задавил меня! — как и тогда, огрызнулась она, задыхаясь. — Ну все! После этих слов Дрганил впился в губы Люси, со всей страстностью и силой, так, что она не могла противиться. Он отпустил ее руки, перенеся ее на диван и навалился на нее. Он разорвал ее кофту, не отрываясь от ее губ. Он так ненасытно и жадно кусал ее, не обращая внимание на ее стоны, что Люси казалось, будто еще немного и она потеряет сознание. Но все двигалось к этому. Ее тело подчинялось его телу. Его сильные руки обхватили ее талию так крепко, что она почувствовала себя в ловушке. Нацу бросился к ее шее и вытворял с ней все, что ему только желалось. Да, она действительно была в ловушке. Страсть кружила их, словно не было этих четырех лет. Но именно в этот момент, о котором, возможно, Люси когда-то мечтала, ей пришло в голову, что Дрганил не получит того, чего он хочет, как бы сильно этого же не хотела и она. И ей хватит сил устоять. Лишь только рука ей коснулась тумбы, где стояла деревянная лампочка, как резко послышался грохот, а после посыпались осколки... И свет погас.