Судьбоносная случайность

Дрганил очнулся на полу от ноющей боли в затылке. Он оглянулся, сморщив лоб от проникающих через окно солнечных весенних лучей. На маленьком столике рядом с диваном стоял бокал вина, возле дивана лежала разбитая лампа, а вот его рубашка по прежнему лежала там, где он ее вчера и положил… и тут он вспомнил. Он медленно встал, все еще почесывая затылок, аккуратно переступая осколки лампы, а затем рассмеялся. Сначала тихо, а потом громко. Люси огрела его лампой! Господи — взмолился он, — Ни одна девушка не уходила от близости с ним таким образом! Что за нелепая ситуация… И все же, он надолго запомнит этот вечер. Запомнит каждый его момент, ведь вчера, он в очередной раз убедился, что эта девушка… Он усмехнулся, словно боясь даже в мыслях признаться себе… Что Она его по прежнему бесит хуже некуда. Да, именно это он и подумал.

***

— Прошу тебя, мама, успокойся. — умоляла Люси, видя, как Лейла нервно ходит из стороны в сторону, — Я уверена, мистер Джонс и Дэвид все решат! — Я вижу, как они решают! Ни черта они не решают! Я сама быстрей их всех разберусь с этой адвокатской конторой… — со всей силой надавливая на кнопки телефона, который и так ужасно тупил, прошипела Лейла. Эта женщина была не из тех, кто молча будет ожидать в сторонке. Кто-кто, а Лейла переходить к решительным действием умела. Чего нельзя сказать о ее муже, который в свою очередь был человеком более рассудительным и сдержанным. — Ты разберешься, я не сомневаюсь. — послышался в дверях добродушный голос. — Папа! — со слезами выкрикнула Люси, тотчас налетев на Джуда. Лейла отбросила телефон и тоже кинулась в объятия мужа. — Господи, Джуди! — нежно вымолвила она, — Я места себе не находила, как же я переживала. — она быстро оглядела мужа, — Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали? На ее слова Джуд весело рассмеялся. — Что они могут сделать Джуду Хартфилию, владельцу одной из самых крупных фирм в Испании? Милая, я в порядке, не беспокойся, прошу тебя, присядь. Как только они сели, Джуд с тревогой не переставая посматривал на дочь. — Ну что они сказали? Они наконец разобрались с этими чертовыми бумагами?! — снова завелась Лейла. Казалось, огонь в этой женщине не потухает. Джуд прокашлялся, положив свою ладонь на ладонь жены. — Разобрались, говорю тебе, это точно не моя ошибка. — он снова перевел свой взгляд на дочь, — Люси… — нерешительно начал он. — В чем дело, пап? — На протест пришел Драгнил… Младший… — он умолк, пытаясь по лицу дочери определить, стоит ли продолжать дальше, —…Он забрал заявление и все факсы документов. Люси с застывшим лицом слушала отца, а перед глазами ее проматывался вчерашний вечер. На минуту она нервно улыбнулась, вспоминая, как огрела Нацу лампой, но затем снова посмотрела на отца. — Что?! — воскликнула Лейла, недоумевая услышанное, — Драгнил?! Драгнил?! — казалось, лицо ее вот-вот раскраснеется и лопнет, — Он жив?! — глаза быстро перескакивали то на дочь, то на мужа. — Это же…! — ей не хватало слов, чтобы выразить весь гнев и все что только можно было выразить в такой ситуации, — Вы меня довести решили все сегодня?! И лишь теплая рука мужа, коснувшаяся ее, вернула Лейлу в более менее спокойное состояние. Успокоившись, Лейла как-то теперь совсем спокойно, где-то даже разочаровано продолжила: — Он ведь отец Кэти, Люси. У нее теперь есть папа, понимаешь? На глазах Люси налились слезы. — Понимаю. — снова нервно улыбнувшись, ответила она. — Но… Но я не думаю, что из него выйдет хороший отец, с тем учетом, что его работа — это вся его жизнь, ведь ради нее он четыре года скрывался и жил неизвестно где… И… Господи, — взмолилась она, — Я уверена, что наши пути не пересекаются, даже если у нас есть общий ребенок, о котором он даже не знает и не узнает. Кэти моя дочь и только моя. Родители со всем состраданием смотрели на свою дочь, но понимали ее решение, также как и то, что она еще очень и очень молода. Но это ее жизнь, и если она хочет поступить именно так, то пускай. Но Лейла все же решилась добавить, положив ладонь на руку дочери: — Общий ребенок — это больше, чем пересечение пути, моя милая. Это пересечение жизней. После этих слов Лейла направилась в свою комнату. Джуд, утешительно погладив дочь по плечу, вскоре также направился следом за женой.

***

— Да, хорошо, мам, вечером буду, обещаю, — бормотал Нацу, пытаясь внушить мнительной и беспокойной матери, что он обязательно будет к ужину. — Ты не раз уже обманывал меня. — Не обманывал, а задерживался на работе, мам. В трубке послышался тяжелый вздох. — Нацу, будь во время, ты же знаешь, отец не любит, когда ты опаздываешь. На последних словах Нацу чуть не выкинул телефон через окно машины, но вместо этого максимально сдержанно ответил: — Я буду, обещаю. И впервые за все время Нацу действительно не опоздал. Но не успел он войти в дом, как на него с порога налетел разгневанный Деймос. — Какого черта?! — кричал он, размахивая перед лицом Нацу газетой, — Какого черта ты забрал документы?! Нацу с минуту посмотрел на отца, а затем молча прошел мимо него, что еще больше вывело его из себя. Деймос быстрым шагом догнал Нацу, круто развернув его к себе. — Да ты хоть знаешь, чего мне это все стоило?! Я годами подлизывал трем корпорациям, только чтобы заполучить их поддержку, а затем и акции, только чтобы наконец скинуть этого Хартфилия, будь он проклят! А ты, мало того, что лишил меня всех акций, так еще и на золотом блюдце поднес их Ему! Нацу с огромной выдержкой снова проигнорировал слова отца, пытаясь сесть за стол, но тот снова со всей силы дернул его за руку. И на больше Нацу не хватило. Он с такой силой оттолкнул Деймоса, что тот перекинулся через стул. Благо, Мама еще возится на кухне, на втором этаже, и ничего не слышит. — Да срать я с большой горы хотел на твои акции! Я уже по горло сыт всем этим дерьмом, которым ты меня заваливаешь каждый день! Акции твои к концу весны упали бы в цене, будь уверен и ты не получил бы ни гроша, а то, что ты подлизывал, останется лишь у тебя на языке, но никак не сблизит тебя с другими владельцами корпораций! А знаешь почему? — Деймос в ужасе застыл у стены, не в силах сказать что-либо, настолько сильно он боялся сейчас Нацу и его глаз. Глаза его, как у матери, горели не ее зеленым оттенком, а каким то ядовитым, давно забытым ему, но все же знакомым. Знакомым как никому, — Потому что ни одна фирма не будет иметь дело с владельцем, который подменяет документы! — на этих словах глаза Деймоса округлились до неузнаваемости, — Да, представь, я знал, все это время я знал, что ты подделываешь документы, и прикрывал твой зад! Но отныне, — он подошел ближе к стене, — Я не буду делать этого. Я ухожу. От беспомощности и злости, которые полностью овладели им, Деймос выкрикнул самую страшную тайну, которую и он, и Анна хранили всю жизнь. Анна лишь, чтобы уберечь сына, а он просто пообещал молчать. Но сейчас ему нечего было терять. — Думаешь, ты всего сам добился? Да? — криво усмехнулся Деймос, — Да кем ты был, сопляк, если бы я 27 лет назад не взял тебя и твою мать к себе в дом?! Кем бы ты был, если бы я оставил Вас с твоим настоящим отцом — Игнилом, зеком, отсидевшим в тюрьме и работающий пожизненно никчемным строителем?! А?! Ты бы сдох! Ты бы завял, как и твоя никчемная мать! Он бы Вас прикончил обоих! А ты весь в него! Такой же импульсивный и… Никчемный! Слова эти не были чужды Драгнилу, будто он всегда знал, что Деймос ни его отец. Пусть не знал точно, но чувствовал. Но страшнее всего для него было то, что его мать всю жизнь прожила с этим уродом, который ни во что ее не ставил. И лишь слово «никчемная» в ее адрес, заставило его налететь и разбить ему лицо до самой крови и мяса, пока вскоре его не оттащил охранник и дворецкий. Но окончательно он очнулся после крика матери, которая сидела на коленях у двери и безбожно рыдала…