Судьбоносная случайность

Нацу открыл глаза, поморщившись от яркого солнечного света. Он оглянулся и замер: вокруг него был красивый сад роз. Аромат их распространялся на всю округу, коварно забираясь в ноздри. Неожиданно он услышал смех и вздрогнул. Он приподнялся на локти, повернув голову, а затем резко отвернул ее, не поверив своим глазам. Затем снова повернул и замер, присматриваясь к тому, что увидел.  — Нацу, ты чего там сидишь? — послышался нежный голос, который разнесся эхом по всему саду. — Да, папочка, иди к нам! — рассмеялась Кэти, спрыгнув с качели и подбежав к отцу. — Мама вернулась, пап, пойдем с нами. — она протянула ему руку. Но Нацу смотрел на Люси как завороженный и не мог выговорить ни слова. Он попытался встать, но не мог, казалось, будто что-то приклеило его к земле. — Ах, да, папочка… — протянула Кэти, медленно отходя от отца, — Ты ведь бросил нас… — ее рука опустилась. Ты ведь бросил нас… Бросил нас… Бросил… Бросил… Ты бросил нас! Нацу открыл глаза. Вокруг было темно. Лишь через белые занавески просвечивали вечерние лучи солнца, озаряя только лицо Люси. Нацу посмотрел на нее: она мирно спала у себя на кровати. Он откинулся на спинку кресла, а затем провел ладонью по лицу, почувствовав маленькие капли пота. Драгнил поморщился, и к нему понемногу, но стало приходить полное осознание того, что все это был лишь сон… — Господи… — прошептал он в тишину, а в его ушах отдаленным эхом раздавался звук аппарата дыхания, — Приснится же такое… — он все еще чувствовал как бешено колотится его сердце. В это время в комнату вошел Грей. — Нацу? — обеспокоенно сказал он, заметив, каким напряженным выглядел Драгнил. — Все в порядке? Нацу посмотрел на друга, а затем несколько раз проморгался. — Да, все хорошо… — он взглянул на Люси, — Если так вообще можно говорить в этой ситуации… — он взял руку Люси в свои. Нацу посмотрел на ее лицо, словно в первый раз, а затем перед его взором промелькнули отрывки его кошмарного сна и внутри него все сжалось, словно большой колючий комок. Ведь там, во сне, он уже был готов бросить ее, ведь так? Но ведь это лучше, чем смотреть, как она медленно умирает, потому что больше не может дышать самостоятельно… Нацу прижался лбом к руке Люси. Его лицо скривилось в ужасной боли. — Люси… Люси… Как же я запутался… — скулил он, — Я не знаю, что делать, я не знаю… Я не хочу тебя терять, не хочу. Грей отвернул голову к двери, не в силах смотреть на Нацу, а затем медленно открыл ее, лишь бросив напоследок: — Доктор ждет тебя в кабинете. Пора.

***

Нацу сидел на лавочке вечером, когда солнце прощалось с очередным днем, омывая его в свои алые и желтые краски. После очередного сложного разговора с доктором, он решил немного проветриться. Напротив него находился парк, где резвилось лишь пару детишек со своими родителями. Его Кэти тоже играла там. Нацу смотрел на нее и слабая улыбка озаряла его лицо. Их малышка, их маленькая Кэти… Плод их с Люси любви. Она действительно было чудом, маленьким и неповторимым. Нацу очень любил ее. С первого взгляда полюбил. Он ощущал это всем своим сердцем, всем своим естеством. Улыбка снова спала с его лица, когда он вспомнил разговор с доктором. Тот дал ему время до завтра. Нацу раздумывал на тем, как порой жестоки бывают эти врачи. Но ведь для них эта работа. Удивительно, если задуматься, что для кого-то смерть людей всего лишь работа. Жестоко, но это так. Конечно, врачи делают все, что в их силах, но временами даже их сил не хватает для того, что спасти больного. Нацу вжался в воротник своей куртки, выдохнув теплый воздух. В его голове крутились слова врача, которые словно паразиты, шаг за шагом пожирали его. Даже воздух казался ему удушающим. Временами ему казалось, что он не может дышать. Он устал. Она тоже. Никогда еще человек не чувствует такую безысходность, как когда ему приходится быть в ответе за жизнь другого, в особенности, если жизнь другого обречена. Но так ли это с Люси? Вот еще три месяца назад она ходила, улыбалась, говорила с ним… жила. А потом их жизнь резко смешали с черной краской. Обрушили им ее всю на голову. — И я утонул. — прошептал он сам себе, а у его рта образовалось горячее облако пара. Нацу почувствовал, как на его глаза накатываются слезы. — Но я не переставал бороться. Ни на секунду, Люси. И теперь мне нужно выбрать. Выбор… Каждый день в своей жизни мы делаем выбор, от которого после зависит наше будущее. Но порой жизнь предоставляет нам выбор не между тем какое взять масло или хлеб в магазине, а выбор, что из самых сложных, самых болезненных. Когда ты любишь свою собаку, но понимаешь, что она озверела и уже никогда не будет прежней и тебе придется или отдать ее или усыпить, когда ты выбрал работу своей мечты, но вдруг оказалось, что ты просто делал то, что хотели другие, а ты на самом деле не хотел слышать себя, когда твой родной человек теряет память, а ты не в силах ему помочь и тебе нужно отдать его под присмотр врачей и уже тогда навсегда потерять его. Потеря… Как много важного на самом деле мы теряем в жизни? И что есть самое главное, что нужно беречь? Все ответят: семья, близкие, друзья. И это будет верный ответ. Однако… Сколько в этом не убеждайся, а есть что-то выше и больше нас, что порой лишает нас сил и возможностей помочь нашим близким в трудные минуты. Кто-то зовет это судьбой, а кто-то Богом. Вот и Нацу с тех самых пор, как вдруг обессилил, возненавидел и Бога, и Судьбу разом. Так возненавидел, что погряз в своей боли и печали, нависнув над этим страшным выбором, словно Иисус на кресте перед своими детьми. Драгнил вдруг снова посмотрел на Кэти, которая мирно играла в песочнице, затем огляделся вокруг, ощутив как медленно падают осенние листья на землю, выкраивая из себя красивый красно-желтый ковер, а затем Нацу посмотрел на уходящее солнце. И в этот момент его сердце не сжалось, нет. Оно выросло. В тысячи раз. Нацу смотрел на эти невероятные алые и желтые облака, разукрашенные солнцем, и вдруг ощутил всю силу жизни. Он понял, что все, что его окружает, дано ему, чтобы жить и любить жизнь. Нацу прижал руку к лицу, вытерев слезы и рассмеялся. Сколько раз он винил жизнь в своих неудачах, ненавидел судьбу и всю вселенную, а затем и Бога, и сколько раз сказал «спасибо»? — Боже мой… —  прошептал он, — Спасибо тебе, жизнь, спасибо… за тебя саму, за солнце, за меня, здорового, за мою крошку Кэти и за нее… За мою Люси. Спасибо, что она была в мой жизни. Нацу закрыл глаза, ощутив, как тепло расходится по всему его телу. И ему вспомнился его сон, когда в нем он вдруг ощутил, что отпустил всю боль. Вот оно. Теперь Нацу отпустил всю боль… А в себя принял все то, что дано каждому из нас и что мы иногда забываем ценить. И порой жизнь может потрепать нас, дать по голове, чтобы напомнить, зачем мы живем…

***

Наступило утро. Но для Нацу это утро не было похожим на все предыдущие. Прямо сейчас он должен оправиться в больницу и сказать о своем решении, которое он принял… и как оказалось, еще очень давно. Драгнил заправил постель, умылся, оделся, поцеловал Кэти, а затем позвонил Джувии и Грею, которые вызвались посидеть с Кэти в этот трудный для него день. Да, несмотря на остальные дни, которые казались ему невыносимыми, сегодняшний представлялся ему самым тяжелым. Но ни смотря на это, Нацу впервые с того дня проснулся живым. Впервые он не проклянул только начавшийся день. Когда Нацу вышел на улицу, то почувствовал невероятный теплый ветер, что подул в его сторону. А затем показалось солнце, и сегодня оно грело как-то по особенному. Он чувствовал это. Когда Нацу зашел в больницу, в администрации было на удивление тихо. В коридоре, в котором обычно невероятное оживление, сегодня не было никого. Нацу прошелся по некоторым этажам, в которых обычно суетливо ходили врачи — тоже пусто. Это действительно было странно и даже немного пугало Нацу. Вскоре, Нацу услышал какой-то плач и плач этот эхом исходил от палаты его жены. Нацу напрягся, а затем быстрым шагом направился в сторону звука. Палата Люси находилась на четвертом этаже, но плач женщины был настолько сильным, что сердце Нацу тот час ушло в пятки. Он стал быстро бежать, даже не чувствуя под ногами ступенек. Вскоре добежав до нужного этажа, он увидел, как у дверей палаты, где лежала Люси, собралась почти вся больница, а многие из стоявших медсестер плакали. Нацу замер. Почему они плачут? Что это еще такое? Похороны из его сна? Люси больше не дышит? Люси больше не дышит… Люси больше не дышит… Люси больше не дышит… Крутилось в его голове, пока он медленно подходил к палате. Вскоре его заметила одна из медсестер и крепко его обняла. Нацу не мог вымолвить ни слова. Затем она отошла, уступив ему дорогу. И Нацу посмотрел на кровать Люси, а после в рыданиях упал на колени. Какая-то пожилая медсестра похлопала его по плечу. — Довольно плакать, милый. Мы уже все тут за тебя выплакались. — Нацу… Голос… Этот голос… Драгнил поднял голову, качая головой в разные стороны. Он не мог поверить. Он просто не мог поверить. — Прошу, иди ко мне, любимый… — тихо прошептала Люси, протянув свои еще слабые руки, а лицо ее все было в слезах. Нацу широко открыл глаза, словно пытаясь понять сон ли это, а затем с такой силой ринулся к ней, что чуть не сбил стоявших у нее медсестер. Он так сильно плакал, что вскоре и остальные заплакали снова… Нацу крепко обнимал Люси, время от времени заглядывая ей в лицо, словно убеждаясь в том, что она здесь и сейчас с ним, что она жива. — Нацу, я… — начала Люси, но он нежно, но в то же время с невероятной силой поцеловал ее. — Молчи, слышишь, ничего не говори. — пролепетал он, не отрываясь от нее, — Я люблю тебя. Слышишь? Люблю, люблю, люблю… И я никогда бы не не дал тебе уйти! — Господи… — прошептала одна из молоденьких медсестер, — Что это… Сила какая-то неземная или магия? Пожилая медсестра с улыбкой взглянула на нее, а затем перевела взгляд на Нацу и Люси, которых нежно освещало утреннее солнце. — Любовь. — сказала она. — Я уже хочу забрать тебя, милая, дома так соскучились за тобой. Кэти каждый день спрашивает о тебе. Люси обхватила лицо Нацу своими ладонями, закрыв глаза, и прикоснулась своим любом к его лбу. — Я слышала тебя, — дрожащим голосом прошептала она, — Каждый день слышала. Ты боролся за нас двоих. — она открыла глаза, посмотрев на него. — Надо было тебе тогда сбить меня? — она улыбнулась сквозь слезы. Нацу тоже. — Ты сама бросилась мне под колеса. — он крепче прижал ее. — Я случайно… — Так было суждено судьбой. — он поцеловал ее в губы, — Ты моя судьбоносная случайность.