Судьбоносная случайность

Знаете это чувство, когда происходит мощный взрыв, а после него закладывает уши, да так, что ты взамен слышишь лишь какой-то жалкий протяжный звук? Так случилось и с Нацу. Он сидел перед доктором, который в сотый раз объяснял ему одно и тоже. И случился взрыв. Внутри Нацу все взорвалось и он слышал лишь этот протяжный жалкий звук… — Поймите… Ваша жена очень слаба. Да, мы поддерживаем ее аппаратами, но этого мало. Ей очень тяжело. Ее тело устало. Ее организм с каждым днем борется все меньше и меньше, а аппараты лишь тянут ее за собой, но ей от этого не лучше. — доктор тяжело вздохнул и взглянул на Нацу, — Вам нужно решить: отключить аппараты и наконец облегчить ее боль или продолжать ждать и видеть как она угасает. — доктор сложил ладони в замок, — Поверьте, я не дьявол и не пытаюсь лишить Вас надежды, я лишь говорю Вам правду. Правду… Правду… Правду… Нацу выбежал на улицу, пытаясь вдохнуть свежий воздух, пытаясь заставить свой мозг очнуться. Ему хотелось заорать, окунуться в холодную воду, спрыгнуть с десятиметровой вышки и… исчезнуть. Трусость, подумаете Вы? Да. В такие моменты жизни мы Все еще те трусы. Но у каждого ли хватит смелости бороться с самой смертью? Принять тот факт, что человек, которого ты любишь, с которым хотел прожить всю оставшуюся жизнь, больше никогда не заговорит с тобой за ужином, не обнимет, когда вдруг станет холодно, не поцелует, чтобы лишний раз доказать свою любовь? Как это принять и не сойти с ума при этом? Как сделать выбор в пользу того, чтобы облегчить жизнь человека, которого любишь, убив его при этом? Или продолжать жить ложной, но опьяняющей надеждой? Жить… И как жить при этом? Столько слов, мыслей, вопросов… И ни одного ответа. — Люси… — скрипя зубами, произнес Нацу, а в глазах его защипали слезы, — Почему ты не борешься, милая? М? — он бережно взял ее за уже исхудавшую руку, — Что же я скажу Кэти? Как я скажу ей, что ее мама не захотела жить дальше, не захотела бороться? — слезы быстро скатились по его щекам одна за другой, — Если дело во мне… Если ты не веришь мне… То я готов поклясться, что люблю тебя и Кэти больше жизни и готов бороться за нас двоих, даже если ты вдруг отчаялась, слышишь? — он поцеловал ее руку, — Я знаю, что слышишь. Я люблю тебя. Ты не должна сдаваться. Только не ты, Люси, милая, только не ты…

***

— Что ты решил? — Игнил испытывающие посмотрел на сына, словно боялся услышать его ответ. Нацу вжал ладони в мокрый от прохладной воды песок, поглубже запуская пальцы. Он посмотрел на отца в ответ. — Я люблю ее. Но не я один должен принимать это решение. — Прошел уже месяц, Нацу… Нацу усмехнулся, проведя ладонями по лицу. — Да? Месяц говоришь, пап? А вот ты думаешь, мне легко? — Нацу, сынок, прошу… Драгнил встал, не отрывая взгляда от отца. — Ты думаешь, мне вот так просто взять и принять это чертово решение?! Да я с ума схожу каждый день, отец! Я не сплю, я не могу есть, я плачу, засыпая с Кэти, потому что она спрашивает о маме, а я не знаю, что ей ответить: мама скоро умрет или мама постепенно умирает, малышка, так что не спрашивай больше! — Нацу охрип от крика. С глаз его непрерывно шли слезы. Он схватился за голову, отвернувшись от отца. — Господи… Прости меня за все, что я сделал, прости… — он опустился на колени, всхлипывая, — Нет… — прошептал он, — Нет, ублюдок, пошел ты нахер! Слышишь?! — он поднял голову к чистому утреннему небу, — Лучше бы ты меня забрал, я столько раз должен был подохнуть, но нет… — рассмеялся он истерически, — Ты меня сука наказать решил… Да?! Да! Да! Да! — он со всех сил стал бить кулаками об песок, пока его наконец не оттащил отец и крепко не обнял. Нацу сходил с ума. Боль в его сердце была такой огромной, что он ее уже даже не чувствовал, он слился с ней. Он стал самой болью. Наконец приняв ее, Он исцелился. Два месяца спустя… Грей заглушил мотор своей машины и быстро выпрыгнул из нее, направившись в дом. Дверь была приоткрытой, так что Грей не мешкая, смело зашел внутрь. Сквозь пыльные белые занавески мягко просвечивало утреннее солнце. День должен был быть теплым. Он зашел в комнату, где стоял Драгнил и первое, что ему бросилось в глаза: куча чемоданов и коробок.  — Все такие уезжаешь? — Да. — сложив фотографию Люси в коробку, спокойно ответил Нацу. — Хочу все начать с начала. — он посмотрел на Грея, — И Кэти тоже. Да, я знаю, что будет трудно, но вместе мы продержимся. Нам необходимо уехать. — На похоронах ты не будешь, Нацу? — Нет. Я уже попрощался с ней сегодня в больнице… Я не хочу видеть ее… — к горлу Нацу подступил ком, — … в тесном гробу. Я хочу запомнить ее своей Люси. — Друг, ты уверен, что… Нацу повернулся, посмотрев на друга. — Что сделал правильный выбор? — он горько усмехнулся, — Нет, не уверен. Но лучше так, чем-то, что я видел, видел как она умирала на моих глазах. — он снова переложил вещи из коробки в коробку, — Буду ли я ненавидеть себя до конца своих дней за то, что похоронил остатки надежды? — он сел у стены, положив локти на колени и посмотрел в окно, — Да, буду… — он улыбнулся краешками губ, сморщив лицо, — Солнце… Сегодня будет теплый день. Люси всегда любила такие дни. — он посмотрел на Грея, — Подвезешь нас с Кэти в аэропорт? Летний ветер нежно трепал волосы Нацу. Где-то вибрировал телефон, разрывающийся от звонков, на которые Нацу не хотелось сегодня отвечать. Кэти мирно сопела на заднем сидении. Впереди была длинная дорога. Но сегодня солнце светило иначе, а значит, удача сопутствовала нашим странникам. Странникам жизни. Все мы в этой жизни лишь туристы. Пробуем то, другое, третье, но ничто из этого не принадлежит нам по настоящему. А может, не принадлежит лишь для тех, кто не способен понять всю ценность этого похода? Похода в жизнь. Кто-то устает идти, измученный жаждой, кто-то поранился и ему нужно время, чтобы залечить раны, ну, а кто-то находит в себе второе дыхание, чтобы идти дальше. Идти вверх. Иногда нам может казаться, что это точно конец, что жизнь уже ничем нас не удивит, но она снова и снова продолжает доказывать обратное. Нацу улыбнулся, смахнув с глаз слезы. Он отпустил. Он принял. Да, сердце его еще кровоточит, а рана останется на всю жизнь, но ему стало легче. Он принял жизнь и ход ее событий… Возможно, жизнь не будет медлить и снова убедит его в обратном?