Монстр для королевы

      Сквозь сон стали слышны чьи-то приглушенные голоса, сливающиеся с перестуком копыт и скрипом колес. Тоффи с трудом разлепил глаза и увидел… да ничего он не увидел: плотная ткань не пропускала ни единого лучика света в его «переноску». — Доложите Ее Величеству, что я прибыл. — Опять этот голос, похожий на скрежет механизма старых часов. Ящеренок вздрогнул. В попытке убежать он так и не сумел разглядеть лица своих преследователей. Последним что он видел, был Раст, сворачивающий в какой-то переулок. За ним тут же бросаются еще люди, скрываясь в тени домов. Далее следуют многочисленные крики и ругательства — беглец не собирается сдаваться людям без боя. После наступит темнота. Наверное, Тоффи ударили по голове. Он пытался отвлечься от постороннего шума. Вот его клетку вытащили из повозки и куда-то понесли. Теперь он не в силах бороться. Страх холодными иголками пронзал тело, сковывал, не давая вздохнуть. Неизвестность пугала, голова раскалывалась от всевозможных предположений, сознание мучительно сжималось, дыхание стало прерывистым. Тоффи охватывала паника. Он понимал, что оказался внутри ненавистного замка.

***

Лучи весеннего солнца находили лазейки в скоплении туч и наглым образом проникали в богато обставленную спальню. Девушка, лежащая в огромной кровати, сладко потянулась и открыла глаза. Одеяло, размерами под стать кровати, чересчур согревало, тепло от него становилось удушающим. Она откидывает его, освобождая себя от мягкого груза. В тишине раздается протяжный вздох, девушка чуть щурится, когда разгоряченную кожу остужает прохладный воздух. Похоже, что окно снова осталось открытым на ночь. Мун знает, что еще пара мгновений и эта маленькая идиллия будет разрушена прислугой. Она уже слышит их тихие перешептывание за дверями. Она начинает считать про себя. Один. Два. Три. Четыре. Пять. В двери стучат, после чего, не дожидаясь ответа, заходят. Служанки суетливо семенят вперед, неся новое платье. За ними важно шагает с гордо поднятой головой гувернер. Это был немолодой мужчина с очками половинками в тонкой серебряной оправе, идеальной осанкой и в еще более идеальном костюме, но с вовсе не идеальным лицом, больше напоминающим ссохшийся финик. — Вы опять открывали окно? — гувернер принцессы был явно раздражен. — Сколько еще раз мне нужно Вам повторять? Вы ведь не хотите заболеть на собственный день рождения? Старый и ворчливый, впрочем, как всегда. — Уверяю тебя, Гарольд, я не заболею, ночной воздух мне только на пользу. — Девушка непринужденно улыбается. Старик лишь фыркнул и продолжил отдавать указания прислуге. Когда мама Мун их только познакомила, малышка думала, что не сможет вытерпеть с таким наставником и пары недель. К своему удивлению, она держится вот уже семь лет, и, похоже, за это время успела привыкнуть к Гарольду, раздражительному и по-своему заботливому. Тем временем принцесса успела умыться и сесть перед зеркалом, где с ее волосами тут же стали возиться две девушки. Несмотря на то, что длинные платиновые пряди с голубым отливом были ухожены и послушны, составить из них высокую прическу было крайне затруднительно. За работой служанки изредка перешептываясь по поводу предстоящего торжества: — Говорят, на кухне приготовят торт высотою в метр… — естественно, эти мечтательные слова были произнесены толстушкой Мари, любительницей прихватить сладости со стола, пока никто не видит. — Даже не мечтай, там гостей будет столько, что ни кусочка не останется. — ехидно ухмыльнулась Эрика, подтянутая девушка, полностью обсыпанная веснушками — но зато, я слышала, что устроят бои монстров… — Да тебе лишь бы на этих уродцев поглазеть. — А тебе лишь бы пожр… Начинающийся спор резко обрывается, когда Гарольд подходит поближе, наблюдая за работой. Мун же начинает скучать, но старательно не подает виду. Прически, платья, макияж. Ей никогда не дадут выбрать что-то из этого самой, то, что подойдет к ней, к ее настроению на данный момент. Она должна соответствовать каждому дню, появляться в чем-то новом, обращать на себя взгляды…, а ведь иногда хочется раствориться в воздухе, стать ярким солнечным зайчиком или же наоборот, слиться с тенью. Хочется перестать быть принцессой, вообще перестать быть кем-либо значимым и важным… — Ваше Высочество, пройдите сюда. Принцесса поднимается и встает перед тройным зеркалом. Теперь на нее смотрят сразу три Мун. Девушка слегка недовольным взглядом пробегается по своей нескладной фигуре: тонкая и хрупкая, с совсем небольшой грудью и без какого-либо намека на округлые формы бедер. Ей тысячу раз говорили, как она прекрасна, ее невероятно бледную кожу, сквозь которую была видна сеточка вен, называли аристократической, ее блеклые, светло-голубые глаза сравнивали с тонким слоем льда, покрывающим озеро, а голос, самый обычный, без каких-либо нежных переливов, по какой-то причине называли весенней капелью… — Ваше Высочество, Вас что-то не устраивает? — гувернер вскинул вверх одну бровь. Черт, и почему он всегда такой внимательный? — Оу, нет, все просто замечательно. Он ей не верит, он видит ее насквозь.

***

Все хлопоты по приготовлению принцессы к предстоящему празднику завершились в течение двух часов, хотя Мун показалось, что они заняли весь день. Теперь принцесса завтракает в одиночестве, а до церемонии остаются считанные минуты. — Такими темпами Вы определенно опоздаете. — в комнату заходит Гарольд, останавливается и неодобрительно качает головой, увидев ковыряющую вилкой в еде девушку. Она со вздохом положила столовый прибор и перевела взгляд на гувернера. — Я не думаю, что смогу хоть что-то съесть полностью… Юная Баттерфляй уже приготовилась выслушивать очередную порцию критики, обильно приправленную упреками и напоминаниями о том, что истинная леди должна питаться в независимости от того, хочет она есть, или нет. Но вместо ожидаемого, она услышала лишь глубокий вздох. — Что ж, в таком случае, поедите позже. — Х-хорошо… — Мун неуверенно встает из-за стола и останавливается, когда подходит к дверному проему. Девушка явно хочет что-то сказать, но не решается — Гарольд… — Все в порядке, волнение скоро пройдет и Вам станет лучше. Ее глаза, до этого устремленные в пол, с благодарностью смотрят на него. Девушка кивает и выходит из комнаты, быстрыми шагами удаляясь вглубь коридора. Старик провожает ее взглядом и по манере, свойственной многим пожилым людям, не перестает удивляться, как же быстро взрослеет молодое поколение.

***

Непривычно. Мун пытается контролировать свое дыхание, еле сдерживается, чтобы не начать втягивать воздух через рот. Ее сердце стучит с такой же скоростью, что и сердце маленькой птички, пойманной и зажатой в грубых человеческих руках. Огромные двери, отделяющие ее от церемонии, только усугубляют ситуацию, давят всей своей массой на и без того взволнованное сознание. Девушка бросает короткий взгляд на тонкие пальцы в перчатках из белого кружева. Дрожат. — Ее Королевское Высочество, принцесса Мьюни, Мун Баттерфляй! — даже сквозь эти двери слышен голос, объявляющий ее. Пути назад нет, только вперед. Только, что же было дальше, после того, как прислуга открыла двери, и Мун озарил свет тысяч зажженных свечей большого зала? Если спросить у самой девушки, то она скажет, что забыла и отнюдь не соврет. Для нее смешалось все: и окна с витражами, сквозь которые видно голубое небо, и золотое, сверкающее напоказ убранство зала, и тридцать с лишним высокопоставленных гостей, родственников и приближенных королевской семьи. Все они старались вырядиться в самое дорогое, самое яркое и красивое, так, чтобы их заметили, что бы ими восхищались и обращали на них внимание. Но Мун не заметит, Мун не станет восхищаться. Для нее это всего лишь множество разноцветных пятен, на боковом зрении ставших чем-то единым, на подобии суповой тарелки, в которой смешались всевозможные ингредиенты. И она, сверкая своей невинной белизной, проходит мимо них. Со стороны, кажется, что юная Баттерфляй царственно прекрасна и грациозна, в то время как сама принцесса и вовсе не осознает своих действий. Она проходит между пестрыми рядами, с помощью подавшего руку юноши поднимается по ступенькам и приседает в реверансе перед королевой. Торжественные слова матери никак не откладываются в памяти юной наследницы, но их смысл предельно ясен — королевство, долг, королева. Именно в таком порядке, никак иначе. А затем, Мун вручают семейную реликвию. Палочка меняет свой вид, стоит принцессе прикоснуться к ней. Теперь это небольшой жезл, легкий и изящный, с наконечником в виде кристального сердца увенчанного золотой короной. Но она ничего не чувствует. Никакой магии, разливающейся по жилам, никакого снизошедшего озарения или одухотворенности — ровным счетом ни-че-го. Разве что волноваться она стала чуть меньше. Полностью полегчало лишь тогда, когда вся церемония закончилась и гости спустились в тронный зал, где уже успели накрыть фуршет. Шелестя объемной юбкой, Мун подходит к столу в попытке налить себе немного пунша, но ее тут же замечают гости и, натянув на лица лживые улыбки, начинают осыпать именинницу поздравлениями вперемешку с лестными комплементами. Девушка проявляет высшую степень сдержанности, старается отвечать вежливо, перебарывая в себе желание развернуться и уйти прочь. Благо, Комет, заметив невыгодное положение своей дочери, подоспела вовремя и отвела принцессу в сторону. — Фууух, я уже думала, что никогда от них не отделаюсь… — Мун провела ладонью по вспотевшему лбу. — Аккуратнее, не сотри пудру. — королева перехватила ее руку и стала взволнованно поправлять толстый слой косметики с помощью магии — ты ведь знаешь, нельзя прикасаться к своему лицу. Если жарко, возьми платок! Так-то лучше! Женщина чуть отстранилась, любуясь проделанной работой, после чего продолжила: — Не особо приятно, когда люди пытаются подлизаться, втереться в доверие, показать свою «верность»… Я прекрасно понимаю тебя, но… Это наш королевский долг. Хорошая королева, та королева, которая добросовестно исполняет его. Ты ведь хочешь стать хорошей правительницей для своего народа, правда, дорогая? — Мун кивнула — молодчинка! А теперь, пойдем-ка встретим твоего дядюшку Августа! Сир Август — старший брат почившего короля, прославленный рыцарь и доблестный муж, одержавший, в былые годы, немало побед на турнирах. Жаль, что это не отменяет его отрицательных качеств. Добродушный с виду, внутри — жестокий вояка, любящий поиздеваться над нижестоящими. Девушка вздыхает и неохотно плетется вслед за матерью, которая уже приблизилась к тучному мужчине с абсолютно лысой головой и широкими усами, задорно закрученными к верху. О его статусе свидетельствовала голубая лента, перекинутая через левое плечо. Множество медалей, закрепленных на атласной ткани, сверкали ничуть не хуже, чем жемчуг на платье принцессы. — Миледи. — рыцарь слегка наклонился вперед. — Сир Август… — юная Баттерфляй присела в легком реверансе. — Только подумать, малышка Мун так выросла с нашей последней встречи! Сколько же тебе тогда было.? Лет пять, верно, Комет? Женщина кивнула. — Конечно жаль, что я не смог приехать раньше, у меня были… неотложные дела. — Август покрутил кончик усов — надо полагать, церемония прошла просто безупречно? — Да, Мун превосходно справилась со своей задачей. «Это было не очень-то и сложно» — хотелось сказать девушке, но она благоразумно промолчала, ведь похвалу нужно принимать тихо и скромно. — Другого я и не мог ожидать от своей племянницы! — мужчина довольно усмехнулся — что ж, надеюсь, хоть с подарками я не запозднился? — Нет, ты подоспел вовремя. Я оставлю вас ненадолго, мне нужно поприветствовать других гостей. — Комет незамедлительно удалилась. Старик хмыкнул, смотря на ее удаляющуюся спину: — Да, да, очень важные королевские дела. — он обернулся к Мун и заговорщицки подмигнул. — но мы-то знаем, что не такие уж они и важные. — Все, что делает королева, так или иначе, важно. Пару лет назад, она бы произнесла это с грустью. Сейчас получилось как-то жестко и холодно. — Какие мы серьезные… Лучше посмотри, что привез тебе дядя! Готов поспорить, это стоит подороже ожерелья твоей матери. По его хлопку, к ним подошли двое воинов, несших какой-то груз, скрытый под бархатной тканью. Они поставили его на мраморный пол, справа от рыцаря. — Представь себе, бессмертные твари, а каким-то образом умудрились повымирать. — приговорил усатый, сдергивая покрывало. Глаза Мун широко распахнулись — под тканью оказалась клетка, за железными прутьями которой сидел монстр. Это был маленький антропоморфный ящер, наверняка детеныш, с серой чешуей, ровным рядом остреньких клычков и смоляными волосами. Черные пряди были растрепаны и падали на желтые глаза, сощурившиеся из-за резкого света. Дядя открыл дверцу, выдернув защелку. Ящеренок не спеша выбрался наружу, встал на задние лапы (ростом он вышел по пояс Мун) и деловито отряхнул темно-коричневые штаны. — Эммм… — единственное, что сейчас смогла выдавить из себя девушка. — Ну как, нравится? — старик выжидающе разглядывал ее, пытаясь понять реакцию принцессы. — Да-а… Джонатан! Не могли бы вы отвести этого монстра в мою комнату? Слуга, которого она окликнула, сию же секунду оказался рядом. Тощий мужчина недовольно оглядел подарок, после чего, перевел взволнованный взгляд на госпожу. — Как Вам будет угодно, миледи. Но разумно ли вести эту тварь в свои покои? Это небезопасно, в первую очередь для Вас… — Тебе непонятно сказали? Живо исполняй приказ! — вмешался рыцарь. — К-конечно… — мужчина нервно сглотнул и коротко бросил монстру — за мной! Когда маленький монстр поравнялся с принцессой, пересеклись два взгляда — ее, все еще растерянный, и его, заинтересованный.

***

Окончательно освободиться Мун смогла лишь вечером, перед самым сном. Наконец, она вышла в собственную комнату, мысленно представляя, что будет делать с монстром, но дальше дверного проема не продвинулась. К ее изумлению, помещение выглядело пустым. — Что за..? Баттерфляй повертела головой вправо, а потом влево и только тогда обнаружила пропажу — ящеренок свернулся калачиком прямо на полу, спиной прижавшись к стене. Винить его она просто не могла, не у нее одной сегодня выдался трудный день. Принцесса чуть крепче сжала принесенную тарелку, на которую заранее наложила разнообразной еды с фуршета. Осторожно, стараясь не шуметь, Мун приближается к нему и опускается на корточки. Сейчас она замечает, что его волосы не полностью черные, а имеют фиолетовый отлив. И когти у него не такие уж и острые… Набравшись решимости, девушка протягивает руку и чуть касается подушечками пальцев его лапы, на которую он положил голову. Глаза резко распахиваются, одно мгновение, и монстр отскакивает от нее на добрый метр. Хвост приподнят вверх, рукой ящер упирается в пол, одна нога согнута, на нее перенесен вес тела, а вторая выпрямлена. Он ведь не собирается нападать на нее? Мун становится неудобно под пронзительным взглядом. — Извини, что разбудила, я принесла тебе… Ты ведь, наверно, голодный… — она протягивает еду. Монстр внимательно следит за ее движениями и снова, ни капли не боясь, смотрит прямо в глаза. В это же время, его лапа тянется и принимает тарелку. Пару секунд он вглядывается в содержимое. Раз — и ничего не остается. Он просто закинул все себе в глотку и разом проглотил, облизнувшись длинным язычком. Мун остается лишь забрать обратно протянутую тарелку. — Спасибо. — Пожалуйста… Такой маленький, а уже умеет говорить… И голос у него приятный, без малейшего намека на рычание или хрипоту, что обычно свойственно монстрам.