Мы не можем скрываться!

We're young enough not to know what to believe in (Мы слишком молоды и ещё не знаем, во что верить) Fall Out Boy — Champion

      Он просил меня найти рецепт вечной молодости. Колдун с уродливыми рогами на голове. Мне не нравилось то, как он смотрел на меня своим опухшим глазом, и именно поэтому я согласился. Поиски стоили больших усилий, вот только старик не хотел, чтобы я так легко отделался. Поэтому он заставил меня варить зелье. В большом чёрном котле долго варилась странного цвета жидкость, из которой стал появляться скелет. Он с трудом выпрямлялся, чтобы встать в котле ровно, и медленно протягивал мне свою руку. Я смотрел на этого восставшего из котла и наблюдал, как на его костях наращиваются мышцы и кожа.       — Чего же ты ждёшь? — спросил колдун. Но когда я уже почти решился взять неизвестного за руку, которую он протягивал будто в мольбе, по ушам резанул голос Дейва Уильямса*. Лицо оживающего в котле парня моментально размылось и начало забываться.       Чёртов сон. Не надо было смотреть тот фильм.       Едва успел отключить будильник на телефоне, прежде чем он перешёл бы в режим повтора. Глаза слипались так, что было невыносимо, и мне становилось сложно сопротивляться.       — Демьян! — донеслось до меня от двери комнаты. Это резануло по ушам сильнее Дейва Уильямса, который призывает трупы упасть на землю*.       — Ма, я уже не ребёнок, не нужно проверять проснулся ли я.       — Знаю, солнце. — «Солнце»… Просил ведь не называть меня так больше, только кто меня послушает. — Но вчера мне звонила ваша классная руководительница.       Мои закатанные глаза красноречиво демонстрировали моё мнение по отношению к поведению нашей классрухи. От обиды я накрылся одеялом, но маман не придавала этому значения.       — Постарайся не опаздывать.       — Всего один раз в этом месяце… — как можно более громко и недовольно прокричал сквозь одеяло, которым я закрылся.       — В начале учебного года, — прибавила мама. — И когда ты пересдашь «входную» контрольную по физике?       Я мысленно выругался. Ругаться в доме — табу, иначе штраф от матери в виде ограничения Интернета и дополнительного домашнего задания.       — Ты же не думал скрыть от меня свои отметки?       — И в мыслях не было, Ма, — ответил ей из Кроватилэнда, пряча лицо под одеялом, из-под которого мне всё же пришлось раскрыться. — Окей, ты своего добилась, я окончательно проснулся.       — А ещё просил не будить его, — мама улыбнулась, и я смог полюбоваться её маленькой ямочкой на левой щеке.       Когда мама покинула мою комнату, первым делом наспех заправил свою кровать и пошёл умываться. В коридоре почувствовал неприятный горелый запах, от которого только сморщил нос.       В ванной несколько секунд изучал себя, рассматривая своё отражение. Похож на ходячего мертвеца, а всё моя привычка смотреть фильмы перед сном. В общих чертах я был обычным подростком: русые, почти медные, волосы торчали ёжиком после сна; зелёные с жёлтыми вкраплениями глаза у меня были как у мамы, а вот форму лица и тонкие губы, по её словам, я взял от отца. Мог и поспорить, да только папу своего я знаю лишь по одной давней завалявшейся фотографии. Но если лицом я был доволен, тело оставляло желать лучшего: кое-где не мешало бы нарастить массу.       Мысленное напоминание изменить питание и внести интенсивные физические нагрузки, прежде чем начать умываться и чистить зубы. Глаза умывал несколько раз, пытаясь снять красноту, но она не проходила. Забил и решил оставить, всё равно спадёт со временем. А чтобы немного исправить свои волосы — смочил ладонь водой и пригладил их. Нелепо вышло, но сойдёт. Станет лучше, когда подсохнут.       Оставив во рту привкус «Лесного сбора», прошлёпал обратно в комнату. Заметил на одной из ручек шкафов вешалку с недавно поглаженной белой рубашкой, которую, очевидно, мама принесла, когда заходила. Со шкафа, когда открывал его, вывалилась чёрная толстовка — её я носил вчера. Отложил на кровать, а сам запрыгнул в чёрные джинсы и надел белую рубашку. Пока одевался, вспомнил неприятный запах из сна. Неужели с кухни? Единственно верное решение проверить, так это выйти из комнаты, что я уже и делал. Перед выходом захватил свою сумку, которую бросил в прихожей. Запах чего-то горелого становился куда ощутимее, когда я зашёл на кухню. Моё подозрение подтвердила турка на плите.       — Мам! Ты снова проглядела кофе?       — План-перехват провалился, — отозвалась с дивана в зале женщина, листая ленту новостей в ноутбуке. Её каждодневный ритуал, ставший плохой привычкой: просыпаясь, заваривать себе кофе, садиться на диван в зале и проверять электронную почту. И ладно бы только почту, но потом она лазит по другим сайтам, где, как она считает, обязана проверить обновления и новости. Либо же смотрит сериал: по одной или две серии утром.       Я заварил себе чай и взял с собой в зал, сев рядом с мамой.       — Кончай пить эту гадость, от того ты и нервная, — пригрозил матери, воруя с тарелки один из бутербродов. Вот же хорошо устраивается: заваривает себе кофе, делает бутерброды, и спешит сесть на диван за свой ноутбук. Бывают периоды, когда маман может оккупировать этот диван и журнальный столик. Зал на это время превращается в её второй кабинет, вокруг неё лежат чертежи с дизайн-проектов и различные наброски. Сама она становится нервной и невнимательной к некоторым вещам, потому что фокусируется на дедлайне. В такие моменты роли у нас меняются, и уже не мама следит за мной, а я за ней, готовя ужин для нас двоих и по возможности выполняя что-то по дому.       — Что поделать, люблю кофе, — мама поворачивает голову в мою сторону и, конечно, тут же замечает мои покрасневшие глаза. — Ты опять фильмы на ночь глядя смотрел? Глаза жутко красные.       — Это скоро пройдёт! — нахмуриваю брови и делаю быстрый глоток чая. — Решил детство вспомнить, пересматривал «Чёрный котёл»*.       — Снова плакал, когда Гурги умер? — улыбнулась мама.       — Ой, не напоминай!       — В детстве ты любил его смотреть, кассету часто пересматривал.       — Это очень жуткий мультфильм, так что неудивительно, что мне после него приснился кошмар, — я взял с маминой тарелки последний бутерброд, в надежде, что таким образом заем воспоминания о неприятном сне.       — И что же такого тебе наснилось? — поинтересовалась мама, но при этом не отрывала взгляд от экрана ноутбука.       — Ну…       — Прожуй и не торопись.       Мне пришлось запить чаем, чтобы как можно скорее прожевать бутерброд.       — Там был колдун, похожий на Рогатого Короля. Он просил… просил меня что-то сделать. Зелье, или что там, уже забыл. В том самом чёрном котле варил его. А потом из этого котла стал кто-то появляться, — я притих, понимая, что уже не помню, чем закончился сон.       — Что же, это куда интереснее, чем волки в твоей заснеженной комнате.       — Вот как раз волки были куда приятнее! Они меня даже не трогали, а снег на удивление был мягким и не холодным, — нахмуриваю брови и быстро допиваю чай, потому что посмотрел на время в уголке монитора ноутбука. — Мне уже пора.       Кружку с допитым чаем уношу в раковину на кухне и бегу в прихожую.       — Когда пересдаёшь физику? — прокричала маман, пока я не ушёл в школу.       — Не знаю, — достал свои кроссовки и начал обуваться. — Сегодня скажут.       — Смотри у меня.       — Смотрю! — Резко выпрямившись, я поправил рубашку, сверил время и закинул сумку на плечо. — Всё, я пошёл.       — Пока.       Спускаясь, быстро миновал лестничные пролёты и выскочил на улицу. Меня встретила лёгкая утренняя прохлада, которая вскоре постепенно спадёт. Я шёл в школу и наслаждался погодой. Проходя в один из дворов, через который всегда шёл в школу, даже задумался о прогуле, но мама бы тогда меня жёстко наказала за такое весёлое начало учебного года. В прошлом году я позволял себе прогуливать, но сейчас не выйдет: выпускной класс, и наша классная руководительница стала жёстче. Лишний раз заставлять маму злиться не хотелось.       Заметив знакомую фигуру во дворе, я ускорил шаг.       — Привет! — громко поздоровался с другом, подходя к нему из-за спины. Ко мне обернулись и встретили весьма хмурым и недобрым взглядом. Вот кто точно будет прогуливать, не обращая внимания на замечания, так это Ярослав. С ним мы дружим достаточно давно, потому и знаем друг друга очень хорошо.       — Здаров, — парень делает последнюю затяжку, прежде чем затушить сигарету об урну и бросить туда, чтобы мы пошли к школе. Я замечаю у него на щеке ссадину и интересуюсь об этом.       — Батя опять взялся за воспитание, — недовольно ответил Ярослав, сунув руки в карманы своей бардовой толстовки. — Всё потому что классруха наша вчера позвонила. Знал бы, что она позвонит, отсоединил бы тогда телефон заранее.       Я поджал губы. Отец у Ярослава очень жёсткий и строгий, это я знал хорошо. Поначалу я даже завидовал другу в том, что у него полная семья, но, пусть у меня только мама, я её очень люблю.       — Хорошо хоть сигареты успел спрятать, — продолжал друг. — Он уже почти всю мою комнату перевернул. Если бы он нашёл и за них ещё влепил, сегодня я прогулял бы.       — Ты бы лучше вообще не курил.       — А ты бы лучше не играл роль заботливой мамочки, — Ярослав растрепал мои волосы, сильно придавливая ладонь к моей макушке. Знает же прекрасно, что не люблю, когда он так делает.       Ярослав выше меня на полголовы и чуть шире в плечах. В отличие от меня, у него крепкое тело и вообще довольно спортивное телосложение — раньше Ярослав занимался баскетболом. Бросил его в девятом классе после новогодних каникул и так и не возвращался туда. Говорил, что всё равно разонравилось. Хотя я всегда подмечаю его азарт во время игры в баскетбол на уроках физкультуры. Волосы у Ярослава шоколадного цвета — но это сейчас. В первый учебный день он пришёл с серыми волосами, за что получил выговор от нашей классрухи. На следующий день он пришёл уже с таким цветом. Всё потому что его двоюродная сестра парикмахер и сейчас она ассистент в новом салоне. Ярослава периодически использует для своей практики, а он и не против, потому что халявные стрижки обеспечены. Я даже и не знал, что у моего друга есть двоюродная сестра, потому что Ярослав не любит рассказывать о своей семье. Может даже, никогда и не узнал бы, если бы в один из последних разов не попал на стрижку к Жене. Пока она меня стригла, мы очень быстро разговорились, и девушка поведала о том, как практикует свои навыки на младшем брате. В её рассказе о том, как она, ещё во время учёбы в колледже, переборщила с цветом и перекрасила волосы брата в огненно-красный, который позже пришлось выравнивать и разбавлять введением коричневого оттенка, я узнал Ярослава — на выпускном в девятом классе он привлёк к себе внимание красными волосами. Сомнения развеяла фотография, которую Женя решила показать мне. Я долго смеялся. Во-первых, потому что мир оказался тесным. Во-вторых — слишком уж смешно выглядел Ярослав с красными волосами, злобно глядя в камеру. А в день выпускного держал безразличие к обсуждению его перекрашенных волос.       — Чего это ты так довольно улыбаешься? — с подозрением спросил Ярослав.       — Да так, вспомнил кое-что забавное.       — Надеюсь не мои красные волосы, — хмыкнул мне Ярослав, и я наконец-то уловил в его интонации нотки хорошего настроения.       С Ярославом мы были одноклассниками и, как правило, сидели рядом. Заходя в класс, я поздоровался с каждым одноклассником, когда как Ярослав молчаливо прошёл между рядами и сел на своё место за партой. Закончив обмениваться со всеми приветствиями, я сел рядом с другом. Спешить готовиться к первому уроку совершенно не хотелось, поэтому я залип в телефон, устроившись так, что спиной облокачивался на плечо Ярослава. Уже через минуту подошёл Дима с нашего класса. Парень встал у нашей парты и присел на соседнюю, которая сейчас пустовала.       — Демьян, сделал домашку по русскому?       — Сделал, — отозвался Миронову, не отлипая от экрана телефона.       — Дай списать последнее упражнение, которое большое.       Бросил взгляд на время в уголке экрана, прежде чем посмотреть на одноклассника.       — Не успеешь же, скоро звонок.       — Так я сфоткаю.       Я вздохнул и закатил глаза. Когда выпрямился, чтобы поднять с пола сумку и достать тетрадь (заодно приготовлюсь, что ли, к уроку), Ярослав обратился к Диме:       — Слышь, ты прекращай это.       — Что не так? — не понял одноклассник. Я выложил на парту учебник.       — Сам хоть пытался? — строго спросил Ярослав. — Наверно вообще ничего не сделал, зато ходит себе весь из себя весёлый.       — Слышь, Чёрный! — громко возмутился Миронов, обратив на нас внимание всего класса.       Чёрный — так обычно называли Ярослава. Во-первых, из-за фамилии, во-вторых, из-за волос цвета вороного крыла — это его натуральный цвет. Ну и характер у Ярослава был не сахар. Надо бы спасать эту ситуацию, пока не киданулись друг на друга.       — Не нужно, он просто ещё не проснулся, — я достал тетрадь и протянул Диме. — Держи. Сфоткай по-быстрому упражнение и верни.       Ярослав замолчал, Дима тоже. Он взял у меня тетрадь, не сводя взгляда с Ярослава, поблагодарил меня и убежал на своё место.       — Ну и чего ты на него так взъелся?       — А чего он вечно у тебя списывает, — зло плюнул Ярослав. Я вздохнул через нос. Тот ещё кадр, как говорится, точно ещё не проснулся, раз такой озлобленный по всякой мелочи.       Странно, что вообще при всей нашей непохожести мы с Ярославом так долго дружим. Одноклассники тоже удивлялись этому, подмечая нашу противоположность. В отличие от Ярослава, я куда более общителен и дружелюбен с нашими одноклассниками, друг же обычно часто препирался со всеми. «Неужели вы даже не ссоритесь?» — спрашивают некоторые. А вот и нет, однако.       Миронов вернул мне тетрадь, ещё раз поблагодарив. В сторону Ярослава он пытался лишний раз не смотреть. Прозвенел звонок, но девчонки на первых партах не прекращали переговариваться. Все затихли только когда услышали из коридора постукивание каблуков, по шагам узнавая нашу классруху. Шаги затихли у самой двери, и было слышно переговоры за дверью о предстоящем педсовете. Кто-то успел переброситься ещё парой-тройкой фраз, прежде чем Татьяна Анатольевна зашла в класс.       — Доброе утро, — поздоровалась женщина, проходя к своему столу. Она быстро оглядела присутствовавших. — Чернов, что за внешний вид?       — А что не так? — отозвался Ярослав.       — Где твоя рубашка?       — Так вот же, — Ярослав улыбнулся и поднял воротник рубашки, поверх которой надел свою бардовую толстовку.       — Твоя кофта к школьной форме не относится, — сдержанно ответила Татьяна Анатольевна. — Будь добр снимать её в гардеробе. И приготовься к уроку, звонок давно прозвенел.       Ярослав начал молча выполнять просьбу, выкладывая на парту учебник с тетрадью.       — Лариса Игоревна назначила пересдачу на пятницу перед первым уроком, так что приходите все, кто плохо написал входную контрольную. К Демьяну это особенно относится.       — Я запомню!       Я вздохнул и стиснул зубы, чтобы сдержать своё недовольное рычание. Заметив на себе взгляд, повернулся к Ярославу — он улыбался уголком губ и хмыкнул, когда я посмотрел на него.       — Что?       — Ничего, — ответил Ярослав, но улыбку спрятать не мог, поэтому просто обратил своё внимание на доску. Ну да, весело ему, не он ведь единственный со всего класса по-крупному завалил «входную» контрольную по физике. Будь проклята система образования.       В столовую во время обеда наш класс пришёл поздно, потому что нас задержали из-за самостоятельной работы в конце урока алгебры. И так вышло, что за столовым рядом нашего класса катастрофически не хватало табуреток, чтобы нормально покушать. И я не нашёл ничего лучше, как сесть на колени Ярославу.       — Я тебе стул, что ли? — возмутился парень, но и не спихивал меня со своих колен.       — Яр, будь другом, табуретов совсем нет, — Я поджал губы и захлопал глазами. — Хочешь, покормлю тебя?       — Обойдусь.       — Мальчики, полегче, вы пугаете девятиклассников, — отозвалась с противоположной стороны Регина.       — А что тут такого? — я надломил котлету и, накалывая на вилку, с деловым видом сунул кусок в рот, смотря на девушку.       — Да, что тут такого? — передразнил Дима, который сидел напротив нас рядом с Региной. — Когда два парня вот так близко находятся друг к другу.       — Мнение паразитов не спрашивали, — ядовито ответил Ярослав.       — Дима просто хотел сказать, — начала Регина, — что вы как женатая парочка.       Одноклассница лучезарно улыбалась.       — Просто мы очень дружны, — ответил одноклассникам, констатируя факт. Кто-то из ребят бросил пару шуточек на эту тему, но больше к этому не возвращались, переговариваясь лишь о каких-то мелочах.       Когда мы с Ярославом покидали столовую, в коридоре по пути в кабинет я попросил его помочь мне подготовиться к пересдаче контрольной по физике. Яр согласился, после чего растрепал мои волосы — второй раз за день, сколько можно — и не дал их поправить, положив руку мне на плечо, и, сильно навалившись, продолжал идти со мной по коридору. Как ни упирался, а выбраться из его захвата не получалось. Вот так и шли до кабинета. Сложнее было в таком сцеплении подниматься по лестнице, при моём-то росте, который уступает в сравнении с ростом Ярослава. Друг отпустил меня только когда мы подошли к самому кабинету. В отместку я попробовал отыграться, навалившись на него за партой, когда Яр включил послушать музыку. Правда, друг уже привык, что я обычно облокачиваюсь на него, поэтому периодически ёрзал, не давая Ярославу расслабиться. Терпение друга оказалось на пределе лишь в концу перемены, но моё положение спас звонок на урок.       На последнем уроке — обществознании — я задержался. У меня остались вопросы к Дмитрию Юрьевичу по пройденному материалу, плюс мужчина приглашал меня принять участие в городской олимпиаде.       Когда я вышел из кабинета, в коридоре меня дожидался Яр. Со стороны гардероба было слышно почти замолкающий шум — все ученики спешили по домам или своим делам.       — Ну что, всё? — поинтересовался друг.       — Ага.       — Слушай, насчёт твоей пересдачи, — начал говорить Ярослав, но его прервал вопль в коридоре.       — Чернов!       Это был Миронов Дима. Одноклассник нёс в руке свои белые кроссовки, которые кто-то перемазал краской.       — Убью! — закричал Дима и устремился в нашу сторону.       Мы с Ярославом недоумевали, но я среагировал быстрее: схватил друга за руку и побежал к лестнице, откуда путь только наверх. Сломя голову, мы неслись по второму этажу и слышали угрозы одноклассника за спинами. И чего это Миронов взбесился? Вернее — почему ему обязательно надо во всём сразу обвинять Ярослава? Конечно, во время бега сложно думать, поэтому мы просто как оголтелые бежали в другой конец здания.       На лестнице я потянул друга вниз, на первый этаж. Но мы не бежали в гардероб, а затормозили и спрятались под лестницей. Так как там было недостаточно темно, а Дима всё же мог нас заметить, если бы мы просто так встали там, я ушёл в угол, а Ярослав встал плотнее ко мне. Наше прерывистое дыхание после бега пришлось задержать, когда Дима остановился на лестнице, раздумывая, куда мы могли побежать дальше, а затем всё же решил спуститься вниз. Эти секунды были напряжёнными: я боялся лишний раз пошевелиться, пока Миронов спускался по лестнице и уходил к гардеробу. Его отдаляющиеся шаги было хорошо слышно в опустевшем школьном коридоре. Ещё секунды напряжённого молчания, и я осторожно повернул голову. Мы с Ярославом пару секунд смотрели друг на друга, пока оба вдруг не разразились смехом над всей этой ситуацией, потому что мы только что повели себя, как младшеклассники.       Успокаиваясь после смеха, я почувствовал прилив какого-то повышенного настроения и ощущение радости и смелости. Поддавшись этому порыву, я чуть-чуть подтянулся на носочках и поцеловал Ярослава. Сам не понял зачем, однако именно этого мне сейчас хотелось. Яр не шелохнулся, застыв в удивлении, поэтому я только поцеловал неподвижные губы и, отстраняясь, стыдливо опустил голову.       Чёртов адреналин. Что я творю?       Ярослав внезапно притянул меня к себе и поцеловал сам. Мне вскружило голову, как девчонке, когда друг сразу углубил поцелуй. Из-за разницы в нашем росте моя шея начала ныть, поэтому я поднял правую руку и, заведя её за голову парня, опустился на полную ступню, таким образом утягивая Ярослава за собой. Поцелуй разрывался только из-за вдохов, но, не отстраняясь, мы продолжали целоваться.       В последний раз переплетя языки, мы медленно отстранились, тяжело выдыхая друг другу в губы. Мне очень быстро стало неловко, лицо внезапно начало жечь. Чтобы не стоять в молчании, я заговорил:       — Как думаешь, Миронов уже ушёл?       — Думаю, — Ярослав замялся в начале слова. — Вполне уже.       — Ясно.       Выбравшись из нашего укрытия, я вышел в коридор, за мной и Ярослав. Мы пошли к гардеробу, но оба молчали и вообще вели себя, как будто ничего между нами только что не было.       Я осторожно заглянул в гардероб через стекло в двери. Димы с этого ракурса не наблюдалось, поэтому я вышел и быстро оглядел помещение. На первом этаже было несколько учеников из классов помладше, но одноклассника я не заметил. Мысленно выдохнув, зашёл в раздевалку, где переобулся в кроссовки. Яр был без сменной обуви, поэтому он ждал меня у одного из окон.       — Как думаешь, что это было? — спросил у друга, когда вышел из раздевалки. Ярослав побледнел, явно неправильно поняв мой вопрос, поэтому я продолжил. — Миронов, конечно, всегда тебя не жаловал, но в этот раз он был действительно зол.       — Не знаю, — коротко ответил Яр. И я обратил внимание, что он чуть-чуть расслабился.       Из коридора на первый этаж вышел Стас Мельников. Одноклассник смотрел в свой телефон и чему-то довольно улыбался. Заметив нас, Стас заговорил:       — А Миронов убежал?       — Вроде как, — ответил я блондину.       — Жаль, — вздохнул Стас, но его эмоции не показывали огорчения, наоборот — то была усмешка. — А вы чего же, успели с ним столкнуться? — с какой-то долей надежды спросил Мельников.       — Твоих рук дело? — строго спросил Яр.       Мельников пожал плечами:       — Зато теперь у него дизайнерские кросы, — и ушёл в раздевалку переобуваться.       Ярослав проводил одноклассника серьёзным взглядом и направился к выходу. Я вышел следом.       — Насчёт твоей пересдачи, — обратился ко мне Ярослав, когда мы уже вышли на улицу. Я и забыл, что он хотел обсудить это.       — Точно. Слушай, не сегодня, у меня сейчас репетитор.       — Можно и позже, вечером.       — А позже никак. У мамы дедлайн, на мне готовка ужина.       Ярослав внимательно смотрел мне в глаза, и я занервничал. Никакого репетитора у меня сегодня нет, да и у мамы завал по новому проекту на работе не намечается. Я просто испугался оставаться сейчас с Ярославом наедине — всё ещё чувствовал себя неловко.       — А завтра?       — Завтра ничего нет.       — Значит, завтра, — повторил друг. — Тогда, до встречи.       — Ага.       Господи, какой же я идиот. Сам же поцеловал Ярослава, а теперь боюсь, что он сам спросит меня, что это совсем недавно было. Ведь я первый его поцеловал. А Ярослав? Мне было непонятно, но я предположил, что он поддался моменту из-за моего импульса — что, однако, ему обычно не свойственно. Нет, всё же нам нужно будет поговорить с ним об этом. И если Ярославу это показалось неприятным или неправильным — надеюсь, мы всё ещё останемся друзьями. Хотя и понимаю, что звучит это как-то по-детски.

***

      Я немного нервничал. Да что там немного — сильно нервничал.       На самом деле, вернувшись домой, я почти весь вечер размышлял о нашем с Яром поцелуе. Доходил даже до мыслей о том, что мне всё приснилось. Признаюсь, звучит как отмазка, но именно такой вывод меня немного успокаивал.       Нет, вы не подумайте, что я гомофоб. На самом деле мне повезло с окружением, благодаря которому я терпимо отношусь к таким отношениям. Однажды я узнал, что дядя Андрей — мамин хороший друг — гей и встречается с Ильёй, который иногда приходил к нам на ужин вместе с ним. Вообще, я никогда не задумывался об их отношениях. Всю мою сознательную жизнь (на данный момент) они были вместе, и я даже не смел подумать о них раздельно. Андрей и Илья. Илья и Андрей. Но в один из последних совместных ужинов и посиделок у нас дома я застукал, как они целовались в ванной. Я тогда очень удивился, а Андрей с Ильёй остаток вечера просидели словно два подростка, которых спалили за прелюдиями в первом сексе. Мама в тот вечер вдоволь насмеялась с нас троих, а я немного раскрыл себе глаза. Конечно же, плохо относиться к дяде Андрею и его любовнику я не стал, но после их аутинга передо мной совсем не размышлял об этом.       Но возвращаясь к моим баранам. А конкретно к одному — Ярославу — я всё же не находил ответа на свои вопросы. Почему? Почему Ярослав тоже поцеловал меня? Любопытство совсем на него не похоже, он не настолько импульсивен. Наверно, чем самому ломать голову, проще спросить у него. И когда я уже согласился с этой мыслью, сон никак не приходил ко мне.       В школе ничего не поменялось, и всё было по-прежнему. Ярослав вёл себя как обычно. Я тоже, когда старался не возвращаться к своим размышлениям.       После уроков Ярослав пошёл ко мне и сразу усадил меня за физику. Вот так просто спросил мой учебник, полистал, положил на мой стол и, прислонившись рядом, стал объяснять материал, с которым я облажался на входной контрольной. Потом дал задачки для закрепления. Я корпел над задачами, а Ярослав сидел на моей кровати и читал один из томов «Блэксэда»*. Не знаю, действительно ли ему понравился этот графический роман, или же он просто хотел чем-то занять себя, пока я был занят физикой.       Над физикой я корпел час. Было тяжело, потому что я не люблю заставлять себя заниматься тем, что мне не нравится или не хочется. Физика была из таких вещей. Уборку я тоже не люблю, но слово «надо» от моей совести даёт приличный такой пинок. Вот и сейчас я мысленно повторял себе это самое «надо», вникая в решение.       Когда с задачами было более-менее покончено, я с беспокойством глянул на время — почти четвёртый час. Ужасно хотелось есть. Я повернулся к Ярославу. Друг продолжал сидеть на кровати и рассматривал рисунки Гуарнидо*. Предпочтения и интересы у нас с Ярославом обычно не сходились, поэтому я был рад, если ему приходился по вкусу какой-нибудь комикс или том манги.       — Яр, — подал я голос, при этом очень удивился с того, насколько тяжело мне это далось — во рту ужасно пересохло.       — Уже решил? — поинтересовался друг, но продолжал смотреть в комикс.       — Угу.       Ярослав отложил книгу и протянул ко мне свою руку. Я дал ему тетрадь и карандаш, чтобы помечать мои ошибки. Яр положил тетрадь себе на колени и стал пробегаться глазами по моим коряво написанным формулам и решениям. Сделав две пометки карандашом, он вдруг нахмурился, а потом повернулся ко мне:       — И чего это ты сказал, что закончил, если последняя задача без решения?       — Ой, — смутился я, приподняв плечи.       — Давай, дорешай.       Яр протянул мне руку, возвращая тетрадь и карандаш, которые я положил перед собой на стол.       — Слушай, ты не голодный?       Друг посмотрел в потолок, задумавшись над моим вопросом. Потом глянул на меня — я как раз попытался состроить умоляющее лицо — и ответил:       — Что с тобой поделаешь… Давай сделаем перерыв.       — Ура!       — А потом ты дорешаешь последнюю задачу, а я проверю.       Я вздохнул. Такой уж Ярослав — всегда доводит начатое до конца, если дело требует ответственности.       Мы вышли из моей комнаты и переместились на кухню. Уже на автомате я включил чайник, а пока вода закипала, решил проверить остатки со вчерашнего ужина в холодильнике.       — Будешь овощные галеты?       — Это ещё что такое? — Ярослав встал за моей спиной, через плечо заглядывая в холодильник.       — Э-эм… — неожиданно для себя, я почувствовал, как напрягся, но постарался вести себя как обычно. — Овощи, спрессованные в котлетку. Полуфабритканые.       — Откажусь.       — Могу предложить бутерброды.       — Не слишком здоровая еда, — Яр легонько стукнул меня по голове, а потом потянулся за глубокой тарелкой, накрытой крышкой от маленькой кастрюли. — А это что?       — Рис с кукурузой, — отозвался я.       Ярослав молча забрал тарелку и унёс её к столу. Я разогрел рис, а Ярослав наложил его нам по тарелкам, потому что к тому моменту вскипел чайник и я заваривал нам чай. Кушали мы в тишине, от которой я чувствовал себя ужасно неловко. Ярослав на меня не смотрел. Стало даже интересно, о чём он думает. Размышлял ли о моём вчерашнем поступке? Может, и вряд ли — парень не из тех, кто заморачивается о чём-то, в отличие от меня.       Яр зачерпывает последнюю ложку риса с кукурузой и, доедая, вдруг начинает откашливаться.       — Куда ж так торопиться? — спросил у друга, наблюдая за тем, как он спешно бьёт себя по груди. Я пододвинул Ярославу его кружку с чаем, который я не забыл чуть разбавить тёплой водой, чтобы он не был таким горячим. Парень почти опустошил кружку, пока ему не стало легче. Всё это время я наблюдал за Ярославом и даже позабыл о своей неловкости.       — Если ты голодный, могу ещё что-нибудь организовать.       — Ага, например твои фирменные бутерброды? — посмеялся друг.       — Вообще-то я умею готовить! — с лёгкой обидой ответил Ярославу. — И вообще, если засидимся с моей подготовкой, можешь остаться на ужин.       Ярослав в упор смотрел на меня, отчего я даже смутился, снова делая мысленный акцент, что мы сейчас одни.       — Если ты закончил, может, вернёшься к своей любимой физике? — с мелкой издёвкой спросил Ярослав. Я хотел стукнуть его ногой под столом, но он успел встать из-за него, чтобы поставить свою тарелку в раковину.       Я быстро доел свою порцию, залпом выпил свой чай и поспешил в свою комнату за Ярославом. Но в комнате, вместо того чтобы сразу сесть за стол, я сел на кровать рядом с Яром и упал назад на спину.       — И чего это ты разлёгся?       — Знаешь, после еды обычно так спать хочется, — довольно протянул я, вытягивая руки, чтобы выпрямить спину, и немного потянулся.       — Ну, тогда удачи на пересдаче, — ответил Ярослав, продолжая листать комикс.       Обиженно надувшись, я глядел в потолок и продолжал лежать на кровати. Аккуратно глянул на Ярослава и вздохнул собственным мыслям. Сейчас, либо никогда.       — Слушай, Яр, — я приподнялся и сел, но друг не переключил своё внимание на меня. — А ты…       Моя решительность в один момент помахала мне рукой и спряталась в шкаф. Я почувствовал себя беспомощно, внутри у меня всё похолодело от внезапного волнения. Ярослав забеспокоился о моей долгой паузе и повернул голову, чтобы посмотреть на меня.       — Прости за тот поцелуй, — выпалил ему на одном дыхании.       — Тот? — переспросил Ярослав, но быстро сообразил, о чём я говорю, и растерянно отвернулся. Я заметил, что у него покраснел кончик уха.       — Я сделал это потому, — начал пытаться оправдываться, но Ярослав перебил меня:       — Да, точно, и зачем ты это сделал?       Теперь был мой черёд теряться, потому что я был не готов к такому.       — Адреналин! Это всё адреналин, ведь мы убегали от Миронова. И вообще, ты сам меня потом поцеловал — зачем?       — Не было такого, — отмахнулся Яр.       — Чем разыгрывать провал в памяти, лучше бы честно сказал, что тебе было противно.       — Да мне и не было противно! — неожиданно резко ответил Яр.       Мы оба удивлённо уставились друг на друга. Наверно, Ярослав и сам не понял, зачем сказал такое.       — То есть… Что?       — Это ведь было недолго, — начал оправдываться друг. — Так что я ничего не успел подумать.       — Значит, если я попрошу повторить — поменяешь мнение?       Ярослав посмотрел на меня с ещё большим удивлением. Думаю, если бы я смотрел на себя со стороны, у меня была бы такая же реакция от собственных слов.       — Допустим, вчера мы просто поддались моменту. Значит, чтобы точно понять, нужно попробовать снова.       — Знаешь, что я скажу? — скептически спросил Яр и поспешил продолжить, — ты долбанулся. Что, вообще-то, очень даже в твоём духе.       Яр демонстративно отвернулся и вернулся к рассматриванию комикса, давая понять, что лучше этот разговор закончить, а мне — сесть обратно за физику. У меня вдруг проснулась большая обида на его слова. Так что моя адекватность отпустила поводья, давая волю чувствам.       — Ты просто боишься, что тебе понравится.       Моей реакцией стало скромное междометие «Ой», которое я, к несчастью, не успел произнести. Книга соскользнула на пол. Ярослав быстро развернулся обратно ко мне и, утягивая за плечо, поцеловал. Яростно и настойчиво. Я упирался одной рукой в плечо Ярослава, чтобы немного сбавить его напор, и пытался перехватить инициативу на себя. Это совсем не было похоже на вчерашний поцелуй. Каждый из нас будто бы пытался что-то доказать друг другу, кусая губы и стукаясь зубами.       В конце концов, я устал опираться второй рукой назад, чтобы удержать равновесие, и в поражении упал на спину. Ярослав навис надо мной и продолжил целовать, проникая языком в мой рот. Я мычал ему в губы и выгибался, не до конца соображая, что получаю от этого кайф. Уже сам притягивая друга к себе, я охотно отвечал на его глубокие поцелуи.       Ярослав неожиданно охнул, когда я согнул ногу в колене, задевая пах парня. Тяжело выдыхая, я приподнял голову и заметил, что друг сильно возбуждён.       — Мне… Я отойду.       Яр попытался встать, чтобы ретироваться в ванную. Не удивлён, что он смущён, потому как совсем не ожидал этого.       — Стой.       Я ухватил друга за плечо. Мы оба застыли в этом нелепом положении. Никто ничего не говорил, лишь напряжённо дышал. Тогда я неуверенно протянул руку к застёжке джинс Ярослава.       — Что ты?..       — Всё нормально, — ответил Ярославу и утянул его в новый поцелуй.       На этот раз Ярослав был куда растеряннее, неуверенно отвечая мне. А я тем временем расстегнул джинсы друга, рукой проникая под нижнее бельё. Когда я обхватил рукой его возбуждённый член, Ярослав задрожал, со стоном прогибаясь надо мной — и мне даже понравилась такая реакция друга. Чуть приподнявшись, я целовал его шею, продолжая ласкать внизу. Очень скоро дало о себе знать и моё возбуждение, и я в нетерпении замычал.       Яр уже практически лежал на мне, опираясь на кровать коленями и локтями. Задирая мою футболку, холодными кончиками пальцев он водил по моему животу и груди, заставляя уже меня выгибаться от прикосновений. Если и целовались, то очень застенчиво и осторожно, прерывисто дыша. Тихо стонали в губы, надрачивая друг другу. Пальцы робко переплетались между нашими рагорячёнными телами. Когда Ярослав стал настойчиво толкаться мне в руку, мы ускорили движения. Дыхание становилось всё более прерывистым по мере приближения разрядки. Тяжело выдыхая, мы почти одновременно кончили. Яр упирался взмокшим лбом мне в плечо, и пока мы вот так неподвижно лежали, я чувствовал, что между нами налипла наша сперма.       Ярослав не остался до ужина. Он ушёл как только моя мама вернулась с работы. Весь вечер я чувствовал как у меня горят щёки. Мама даже забеспокоилась, что я успел простыть, при том что погода пока ещё относительно тёплая. Заснуть ночью я так и не смог, поэтому всё это время заставлял себя решать задачки, а потом смотрел в окно на просыпающийся город.       Утром на пересдаче перед первым уроком Лариса Игоревна дала лишь одну задачку, которую я решил без ошибок. Пересдача была засчитана, поверх карандашной цифры «два» Лариса Игоревна нарисовала ручкой на балл выше.       Яр пришёл на первый урок с опозданием на десять минут. Он поинтересовался о моей пересдаче, а больше за весь урок мы не перемолвились ни словом. Лишь украдкой посматривали друг на друга. Ничего почти не изменилось.       — А потом он говорит: «Я видел, как он убил троих в баре карандашом»*, — возбуждённо протараторила Регина.       — Да, помню этот момент, — посмеялся я, и одноклассница продолжила делиться своими впечатлениями от фильма, который на днях посмотрела со своим братом.       Наш класс сидел в коридоре в ожидании начала урока, потому что кабинет был закрыт. Кто-то занимал скамейки, кто-то подпирал стену. Мы с Ярославом заняли подоконник, с которого обычно отгоняют учеников. Яр сидел на этом подоконнике, а я расположился рядом, навалившись на его плечо. Рядом стояла наша одноклассница Регина, с которой я разговаривал. Яр участия в этом не проявлял — не мог поддержать тему, поэтому глядел в телефон и листал ленту в социальной сети. Параллельно с этим парень перебирал пальцами мои волосы, приятно массируя голову. До этого он украдкой поцеловал меня, когда наш класс вперёд нас убежал в столовую. Что-то явно изменилось…       — Эй, Ярослав, а чего от тебя Вика хотела? — поинтересовалась Регина.       — Кто?       — Девчонка с параллельного класса. Вы утром в гардеробе общались.       — Сам не понял, — по интонации парня я предположил, что он напряжённо нахмурился.       — Неужто…       Я не услышал, что сказала Регина, потому как в этот момент был звонок. Под его звон на этаж поднялась Ирина Владимировна. Кабинет открыли, и ребята засобирались, чтобы сесть по своим местам. На уроке, пока нам показывали учебный фильм про русские сезоны в Париже*, Ярослав водил пальцем по моей руке. За фильмом я толком не следил, размышляя о нас с Ярославом. И пришёл к решению, что стоило бы поговорить с другом обо всём этом.       Заметив, что одноклассницы с соседнего ряда смотрят в нашу сторону, я отдёрнул руку. Яр удивлённо глянул на меня, а я смутился и шёпотом вдруг попросил его не целовать меня пока мы в школе. Ярослав не понял, к чему я сказал это, и я почувствовал себя глупо.       Чувство, которое начинало теплиться у меня в груди, пугало. Разум настаивал на том, что мне нужна определённость.

***

      Молодой человек сидел в своей комнате за рабочим столом, в тишине что-то делая за компьютером. Он всё время переходил из вкладки на вкладку в Интернете, отвечал на сообщения, в перерыве между которыми открывал фоторедактор. На столе лежали большие наушники, из которых доносилась музыка. Он снял их в какой-то момент, да так и сидел почти час, сильно увлечённый своей деятельностью. Пожалуй, он и пожар в квартире не заметил бы сейчас, если бы у всего этого процесса не было характерного запаха горения. К счастью для парня, пожара в его квартире, да и в целом в самом доме, не было. Зато к их семье приехали родственники, чтобы провести вечер за приятным общением. И, будучи сильно погружённым в свой рабочий процесс, старшеклассник не сильно придал этому внимания, лишь где-то на задворках мысленно бросил себе заметку о том, что в коридоре у входной двери слышно какое-то возбуждение: обмен приветствиями и прочие любезности, а также дружелюбный лай собаки.       Через некоторое время в комнату постучали, и сразу после этого вошла девушка. У неё были такого же пшеничного цвета волосы, как у хозяина комнаты. Находясь рядом, они были слишком похожи друг на друга, хотя и являлись лишь двоюродными братом и сестрой.       — Привет, бро, — девушка прошла чуть-чуть и присела на кровать, которая стояла рядом со столом. — Что ты мне там хотел сказать?       — Ой, знаешь, сеструх, тут такое… — лениво протянул молодой человек, выпрямляясь и потягивая руки.       — Да говори, не томи! — возникала девушка.       — Чем рассказать, проще показать, — парень свернул окно браузера и открыл какое-то изображение. Девушка встала с кровати и подошла поближе к брату, чтобы лучше рассмотреть фотографию. Сперва она очень задумчиво вглядывалась в монитор, но совсем скоро на её лице показалось удивление.       — Это что — Ярослав Чернов?       — Как видишь, — подтвердил парень.       — А рядом с ним?.. О боже! — девушка резко выпрямилась. — Откуда у тебя эта фотография?       — Секрет. Свои источники.       — Да небось сам же и сфоткал, передо мной можешь не выпендриваться, — девушка присела обратно на кровать. — Ты кому-то ещё это показывал?       — Пока нет.       В комнате снова повисло молчание, как было до прихода девушки. Молодой человек продолжал переписываться с друзьями по сети, лениво попивая колу из бутылки, стоящей на столе. Его сестра всё это время молча сидела на кровати, о чём-то задумавшись.       — Слушай, — внезапно заговорила старшеклассница. — А давай так: тебе удачная провокация, а мне парень моей мечты.       Молодой человек бросил взгляд на сестру в отражении своего окна, а затем и развернулся на стуле, не в силах сдержать улыбку от предвкушения.       — И что же ты придумала?