Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

      Взгляд изгнанника бездумно скользил по карте Вондерландии. Равнины, пустыни, горы и малочисленные речушки юноша знал наизусть. Взор остановился, наткнувшись на земли Стрейтов, а затем мысли неукротимыми белолирами понеслись дальше, - поместье Идемов, владения Канимов. Вентум вспомнил о матери своей возлюбленной. В голове возникла схема родового дома, его лестницы, комнаты, подземелье, тайные ходы, о которых не думая обмолвилась полукровка, взахлёб рассказывая о детских забавах со своими братьями. Выкрасть миссис Каним, не убив ни одного из родственников, представлялось невозможным, и Оливер скривил в недовольстве губы.       Отбросив неудачливые планы в сторону, юноша посмотрел на Стефанию. Она сидела в глубине шатра, невидящим взглядом смотря сквозь плотную, зеленоватую ткань. Изгнанник не ведал, что с ней происходило, она могла видеть новое видение, витать в шиповатых мыслях, гореть в огне, тонуть, задыхаться, умирать и воскресать. А он был бессилен, никчемен и совершенно бесполезен. Ладони вондерландца невольно сжались в кулаки, ногти впились в огрубевшую кожу, но пальцы разжались, безвольно повиснув вдоль бедра.       Неожиданно воительница вздрогнула, и взгляд ее иссушенных, кремнистых глаз прояснился. Полукровка встрепенулась, и немая статуя начала прорастать жизнью. - Долго я так просидела? - Около часа, - отозвался Вентум, - ты что-то видела? - Ничего нового, старые пески, огонь и кровь. Ничего интересного. Полукровка поднялась на ноги, разминая затекшие мышцы. Пальцы невольно скользнули к ушам, и девушка дотронулась до крохотных, зарубцевавшихся шрамов в глубине раковины. - Ты могла потерять слух, - спокойно, но с напором в голосе проговорил Оливер. - Но не потеряла же, - равнодушно дернула плечами воительница, одёргивая руки, - все слышу, похоже даже лучше, чем раньше. - Стеф… Вентум обернулась на мужа и поймала на себе его осторожный, неуверенный взгляд, бродивший по смуглому лицу. - Нет, Оливер, нет! Я не пыталась лишить себя слуха! Нет! - Прости, я просто подумал… - Мне это ничем не поможет, их голоса у меня в голове. Я все равно буду их слышать, даже если стану глухой. Это еще хуже. Стефания почувствовала, как по спине пробежал холодок, и она поежилась всем телом.       Оливер вышел из-за стола и медленно подошел к воительнице. Изгнанник выглядел уставшим, - слишком сильно выступавшие скулы, потускневшая кожа, ввалившиеся глаза. Переживания и бесконечные раздумья изъедали его изнутри. - Моя любовь, - выдохнул тепло юноша, - моя Стефания. Вондерландец притянул к себе воительницу и обнял, мягко, чутко и бережно, будто убаюкивая младенца. - Оливер…? - Ты мое сердце, - целуя холодные, бронзовые кудри, прошептал вондерландец, - моя боль. Мое все. Стефания слабо улыбнулась, обмякая в объятиях мужа. Грудь замерла, покрываясь пушистыми, солнечными цветами. Сознание подернулось мутной жаркой пеленой, поцелуи на шее вспышками катились по всему телу. - Ой, простите, виноват, не хотел! Влюбленные вздрогнули. Сознание, недовольно заворочавшись, вынырнуло из жаркого океана. Тело натянулось струной, и Стефания вернулась в мир. - Заходи, Кассий, - в пригласительном жесте изогнула руку полукровка, - и остальных зови, нужно поговорить. - Хочу предупредить, я все еще традиционных взглядов, групповое соитие меня никак не интересует! - Да кому нужна твоя задница, - отвесил по мягкому месту звонкий шлепок Зиг, - заходи уже! - Попрошу, милорд! Держите руки при себе! Вентум улыбнулась повседневным шуткам Кассия. Пираты расселись вперемешку с предателями и изгнанниками. - Мы покидаем Эллиадию. - Наконец-то, - счастливо прошептал в сторону Зиг. – Еще чуть-чуть и я от этой влажности плесенью начну покрываться. - Пора возвращаться домой, - под одобрительные кивки продолжила воительница. – С момента издания указа Его Величества, все, кто нам помогают, тоже в опасности. Мы не можем обречь на такой риск Лайонела и его пуринов. - Он не маленький, может сам за себя решать, - фыркнул Кассий. - Они сделали для нас достаточно, - пропустила его слова мимо ушей полукровка. – Сколько потребуется времени, чтобы все подготовить? - Около трех недель, месяц, - навскидку прикинул Капети. - Тогда через месяц мы возвращаемся в Вондерландию, мы едем домой, дорогие друзья.

***

      Воительница выскользнула следом за остальными из шатра. Моросил мелкий дождь. Смуглое лицо покрылось россыпью холодных бисеринок, и девушка оглянулась по сторонам, взглядом ища одного из юношей. Кассий в отличии от остальных, разбежавшихся по укрытиям, стоял посреди лагеря, смотря на пожухлые черные угольки. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как полукровка подошла к нему. Он не почувствовал и ее внимательного, изучающего взгляда, который скользнул по влажной коже и задержался на прикушенной губе. - Ты можешь остаться здесь, - тихо оборонила Вентум. – Никто не осудит тебя, и никто не посмеет усомниться в тебе. Вондерландец вздрогнул. Взгляд его упал на хрупкий символ борьбы, смотревший твердо и понимающе. - Нет, - качнул он головой. - Я поеду с тобой. - Ты нашел здесь куда больше, чем оставил дома. - Я не брошу сестру. - Которую? Юноша почувствовал, как от пронзительного взгляда кремнистых глаз его из холода бросило в невыносимое пекло. Глаза Стефании всегда видели больше, чем им желали раскрыть. - Ты гонишься за местью, Кассий. Этот путь не приведет к желаемому. - Но… - Ты готов оставить Лилию? – простым вопросом пресекла оправдания полукровка. - Оливер был прав, - тяжело выдохнул вондерландец, запуская пальцы в мокрые волосы. - Оливер? - Он предупреждал меня, говорил, что мне придется взять на себя ответственность за вмешательство в чужую жизнь. А я не послушал, я хотел любви, как у вас, и покусился на сердце Лилии.       Казалось вондерландец рассыпался на глазах. Горячее, пылкое сердце таяло под холодными каплями дождя. Огонь затухал. Стефания устало улыбнулась, чувствуя искренность в метаниях друга. Он познал любовь, и воительнице было радостно от этого. Она заглянула внутрь себя, мыслями коснулась собственного огня, отрывая горячий, ласковый лепесток. - Расскажи ей все. - Оливер не разрешит. - Но тебе разрешаю я, - сказала Вентум, вкладывая огненный лепесток своего сердца в грудь юноши. - Но не думай, что я положусь на пуринскую порядочность. Если ее ответ меня не устроит, я заставлю ее забыть все то, что ты ей расскажешь. - Хорошо, Стефания, благодарю тебя. Полукровка улыбнулась, по-дружески хлопнув юношу по плечу. Едва заметно прихрамывая, воительница направилась обратно к шатру, чувствуя, как влажность пробралась под одежду. Волчья кровь более не грела как прежде. Ветер скользил меж истончившихся костей. - Тебе нужно больше заботиться о себе. - Я ведь лидер, я должна заботиться обо всех. Оливер недовольно поджал губы и подошел к возлюбленной. Набросив на мокрые, бронзовые волосы полотенце, юноша принялся вытирать их, тихо бурча себе под нос. - Иногда я хочу закрыть тебя в комнате и больше никуда не выпускать. - Хорошо, что ты так не делаешь. - Тебя не пугают такие мои слова? - Иногда и я хочу тебя закрыть, чтобы ни одна мерзкая русалка не могла до тебя добраться, - раздалось из-под полотенца. Оливер улыбнулся кончиками губ, и девушка почувствовала сквозь махровую мягкость как его губы коснулись ее макушки. - Когда все закончится, - тихо, над самым ухом прошептал юноша, - я увезу тебя далеко, там будем только ты, я и тишина. - Мечта, - с затаенным придыханием обронила воительница. Под полотенцем было тепло, мокро, темно и уютно. Выбираться из-под него не хотелось. Снаружи было холодно и враждебно. Снаружи была борьба. Снаружи была война с жизнью.

***

      В ушах стоял тихий шепот сильфов. Они тихо напевали, проникая в подсознание, закладывая свои желания. Полукровка перевернулась на спину. Невыносимо хотелось спать, но и невыносим был страх забвения. Веки тяжелели, опускались, пушистые бронзовые ресницы укрывали взгляд мягким покрывалом. Зеленая ткань шатра сменилась на бархатную темноту. Обжигающий жар овил тело, и воительница очнулась средь Игнисовой могилы. Истосковавшееся по пеклу сердце радостно ухнуло в груди, эхом отзываясь во влажной пустоте. Стефания откинулась на золотистый песок, пропуская раскаленные песчинки сквозь пальцы. Полукровка лежала и ждала начала сна, видения, предсказания. Минуты тянулись вечностью, и девушка уже было погрузилась в новое сновидение, но над головой раздались взмахи крыльев.       Приоткрыв глаза, воительница зажмурилась от жара и танца красного пламени. Феникс опустился на золотой песок, обратившийся в твердь под его когтистыми лапами. - Приветствую тебя хранитель Вондерландии! Стефания с трудом опустилась на одно колено пред птицей, склоняя голову в почтительном поклоне. Тихое гортанное курлыканье позволило девушке поднять взгляд. Ярко-янтарные глаза пристально рассматривали ее, и воительница чувствовала, как лавовые капли скатились по ее лицу. - Улетай прочь, здесь тебя не ждет ничего хорошего. Словно в подтверждении ее слов сильный порыв хлестнул воительницу по лицу. Не обращая внимания на боль, Вентум бросилась к фениксу. Пламенные перья обожгли огрубевшие ладони. Воительница вскрикнула, до боли прикусывая нижнюю губу, но птицу из объятий не выпустила. Феникс покорно сжался, утыкаясь головой в грудь полукровки. - Я сберегу тебя, - прошептала Стефания, - все мы из пламени вышли, все мы в него и вернемся. Ветер хлестал ее по спине, рукам, ногам. Тело покрывалось рубцами, руки были в огне, но воительница лежала, тихо напевая давно забытую мелодию. Бронзовые ресницы затрепетали. Стефания вскочила с кушетки, тяжело дыша. Влажность в воздухе будто молотком прибила воительницу к земле, и девушка растеряно оглянулась по сторонам.       В шатре было пусто. Стефания облегчённо выдохнула, медленно поднимаясь на ноги. Тело еще помнило жар огнеперой птицы, и воительница жадно прильнула к прохладной воде. Окатив лицо, девушка опустила руки в воду, и приглушенно вскрикнула.       Смуглые ладони покрылись черными, обугленными пятнами, обратившись в пористый уголь. Слезы хлынули из глаз, и Вентум со злости швырнула деревянную лохань с водой на землю. Крик утонул в мягкости подушки. - Моя леди, что случилось? - Они баюкали меня во время грозы, руками я хваталась за них, когда училась ходить, засыпала под их сказки, - не понимая лепетала губами Стефания, - а теперь я сгораю из-за них. Дейн, они растили меня как скот на убой. - Моя леди, - с трудом вымолвила белоснежная сова, неловко переступая когтистыми лапами по земле. - Никто не должен об этом узнать, - упавшим голосом сказала воительница. – Оливеру я скажу сама, позже. - Да, моя леди. Стефания поднялась на ноги и молча натянула на зудящие ладони черные, бархатные перчатки, расшитые серебристой нитью.       Внезапно подол шатра приподнялся, и внутрь осторожно заглянула светлая, пшеничная голова. Увидев бронзоволосую воительницу, Лайонел просиял, и прошел внутрь, дождавшись пригласительного жеста. - Почему у вас так шумно в лагере? Вы к чему-то готовитесь? - Мы покидаем Эллиадию, пришло время возвращаться домой. - Но тебя там ждет смертная казнь! – неожиданно резко и громко воскликнул рыцарь. - Лучше я умру на родной земле, чем на чужбине, - слабо улыбнулась воительница, поморщившись от крика юноши. - Я могу вас спрятать, никто вас не найдет! - Ты тоже теперь в опасности, Лайонел. Мы не можем больше злоупотреблять твоим добрым сердцем. - Ты им не злоупотребляешь! Я сам хочу помочь, если ты не можешь остаться здесь, тогда я поеду с вами! – спешно, запинаясь и задыхаясь от волнения говорил рыцарь, мелкими шажками метаясь по шатру. - Это не твоя война. - Почему не моя?! – возмущенно фыркнул эллиадец. - Потому что я не вондерландец? Почему? Я хочу вам помочь! Я хочу помочь тебе! - Лайонел, - выдохнула Стефания, незаметно потирая ноющие ладони. Их взгляды встретились, и эллиадский рыцарь растянул тонкие губы в неловкой улыбке. Изнутри словно вьющийся стебель вытекали движения, помыслы и мысли, которые юноша желал похоронить. - Я знаю, что ты никогда не полюбишь меня, я и не смел надеяться на подобное. Я уважаю твоего мужа и не хотел рушить вашу любовь, но я рыцарь, и ты дама моего сердца. Я желаю помочь тебе. - И ты поможешь, если останешься здесь. Если мы проиграем, и на моих пуринов начнется охота, им нужно будет место, где они смогут укрыться. И с твоего дозволения, Акулий клык станет для них прибежищем. Но для этого ты для всех должен остаться загадкой. - Хорошо, я понял тебя Стефания. Эллиадец грустно улыбнулся и опустился на одно колено перед воительницей. Стефания замялась, сжала губы и протянула правую руку, не сняв бархатную перчатку. Невесомое прикосновение лба к тыльной стороне ладони тягучей болью отозвалось во всем теле полукровки. - Я клянусь, мой дом - дом твой и всех твоих пуринов. Рыцарская клятва повисла в глухой тишине шатра. Рыцарь не заметил боли дамы своего сердца, преисполненный искренним желанием сделать для нее все, чего желал он сам.

***

      Полуразвалившаяся каменная стена, увитая тонколистной мимозой, давно приютила возлюбленных, став тайным местом их встреч. Под покровом наступающей ночи вондерландец проскользнул в брешь и скрылся в зарослях. Мокрый, тяжелый запах цветов укрыл юношу, пьяня и без того помутневшее сознание Кассия.       Над головой перекликаясь блистала россыпь ярких звезд. В ожидании возлюбленной юноша считал их, сбивался и начинал сначала. Тихое хлопанье крыльев объяло тишину, и в небе мелькнула белоснежная голубка. Птица осторожно приземлилась, утонув в темной зелени изгороди. - Стефания? Голубка прокурлыкала, и вондерландец наткнулся на янтарь в глазах птицы. Осознанность, сквозившая в них, испугала юношу, и тот поспешно отвел взгляд в сторону.       Листва предупреждающе зашуршала, и из зелени выпорхнула эллиадская красавица. В ее светлых волосах, как и в первый день их знакомства пестрели шелковые ленточки. Кассий почувствовал, как голова закружилась, и юноша поспешно и немного неуклюже протянул букет полевых цветов, мокрых от недавнего дождя. - Благодарю, - лучисто улыбнулась красавица, вдыхая аромат цветов. – Мы можем больше не прятаться Кассий, отец не против тебя. - Я должен тебе рассказать, Лилия, - выдавил из себя вондерландец. Серьезность его слов, движений, выражения лица, заставили нахмуриться ее светлые брови, но эллиадка спокойно кивнула, будто готовая ко всему. - Я Кассий Вигельсон, но я не центурион северо-восточной армии Вондерландии, я мог бы им быть, но я предатель, изгнанник и убийца. Он не смотрел на ее лицо, путаясь взглядом средь зеленой изгороди, считая капельки на пушистых, желтых цветках мимозы. - У меня было две сестры, старшую выдали замуж за тварь, которую все еще носит земля, - выговорил юноша, чувствуя, как начинает задыхаться от злости. – Он убил ее, забил до смерти подсвечником, потому что она не смогла выносить ему ребенка. А эти василиски бесшкурые закопали ее, будто Сандры никогда и не было! Потому что она женщина, потому что ее смерть ничто перед его семьей! – Кассий с силой сжал кулаки, впиваясь короткими ногтями в кожу на ладонях. – И я пришел в его дом, чтобы убить, но не смог. Мне пришлось бежать, чтобы меня не казнили! Вигельсон быстро и решительно поднял взгляд на возлюбленную. Большие голубые глаза, похожие на незабудки, смотрели на него спокойно и чутко. Лилия ждала, и юноша сказал последние слова в своей истории. - Я жалею только об одном, что не забрал оттуда свою сестру. Надо было бежать с ней, с ними двумя. Но я был юн, глуп и слаб! Взгляд карих глаз вондерландца впился в эллиадскую красавицу, ловя малейшее движение ее хрупкого тела. Слабый порыв ветра покачнул ее светлые волосы, пестрые шелковые ленточки потянулись следом за дуновением. Лилия подалась вперед, и юноша почувствовал, как мягкие, нежные руки обвились вокруг его шеи, и чужое, желанное пуринское тепло пронзило его насквозь. - Я люблю тебя, Кассий, - обронила эллиадка, - и если позволишь буду молиться за обеих твоих сестер. Вондерландец вздрогнул, руки его неловко потянулись и притянули возлюбленную к себе. Плечи его задрожали, и юноша зарылся лицом в мягкие, светлые волосы красавицы. - Ты уезжаешь? – тихо спросила Лилия. - У меня есть соратники, мы должны бороться за то, во что верим, и мы должны вернуться в Вондерландию. У моей младшей сестры должна быть другая жизнь. - Я буду ждать. Возвращайся живой, вместе с сестрой, если пожелаешь. В моей семье никто и не заметит, что нас стало на пару человек больше, - тихо засмеялась эллиадка. - За что ты мне была дана? Лилия ласково провела по темным, густым волосам, и белоснежная голубка тихо вспорхнула, устремившись к россыпи бледных звезд.       Стефания выдохнула, сознанием вываливаясь из маленькой, белоснежной головки. Виски пульсировали, но воительница улыбнулась, искренне радуясь за товарища. - Почему ты еще не спишь? - Ты пришел меня отчитывать или ляжешь со мной спать? - У меня еще есть дела, ложись, пожалуйста, тебе нужно больше отдыхать. - Уже ложусь. Вентум упала в кровать, носом зарывшись в мягкую подушку. - Оливер. - Да? - Чтобы ни случилось, я справлюсь, тебе не нужно переживать. - Что случилось? Вондерландец опустился на краешек кровати рядом с возлюбленной и устремил на девушку пристальный, выжидающий взгляд. Вентум выдохнула и нерешительно стянула перчатки, морщась от боли. - За ночь края зарубцуются, - пролепетала Стефания, смотря на заострившиеся черты мужа. Желваки ходили ходуном на смуглых скулах юноши. - Спокойной ночи, Стефи. Изгнанник склонился и нежно поцеловал девушку в холодные ладони. Воительница сомкнула веки, ночь выдалась спокойной. Она провалилась в пустой сон, не ведая, что в ту самую ночь ее возлюбленный муж отбросил прочь все сомнения. В ту самую ночь Оливер Вентум, урожденный Оливер Стрейт, завершил свой план убийства короля Вондерландии.