Do you?

Ноксус был похож на нечто таинственное в такие моменты, когда из тумана и дыма, окружившего весь город, хищно блестели тысячи глаз. Путь время позднее, но еще остались те, чья работа не заканчивается с наступлением ночи. Дариус, Рука Ноксуса, находился в главной Цитадели. Его веки устало смыкались, замыленный взор не различал буквы на бумаге. Третий день Свэйн вместе с частью войска не выходили на связь. Билджевотер, куда они отправились, был опасным местом, однако, этот факт не остановил правителя и тот отправился завоевывать стратегически важную точку, расположенную в порту, куда можно было пришвартовать свои корабли. На словах звучит легко и просто, но легионер знал, что будет не один десяток протестующих. С ними у Джэрико разговор короткий. Дариус снова потер глаза пальцами, предварительно сняв перчатку с ладони. Он очень плохо спит и мало ест. И так будет продолжаться, пока он не получит хоть какие-либо новости. И они не заставили себя ждать. На пороге оказался Талон. Юноша был красным и явно задыхался от такого быстрого бега. Лицо его блестело от пота и испарины. Костюм был грязный, местами виднелись капли крови. Легионер припомнил, что утром он отправил его и Катарину на разведку местности на Таргоне. Уже ни для кого не секрет, что новая трещина образовалась именно там. Уже оттуда, разведав местность, ноксианцы отправили письмо птицей — всё очень плохо, трещина глубокая и из нее уже вылезла какая-то тварь. Неужели есть еще новости? — Сэр, взяли пленника, — очень прерывисто сказал разведчик, как только смог выпрямиться. — Квинн, демассийка. Она внизу. — В кабинет допроса. — Приказал легионер. Усталость и вялость как рукой сняло. Парень тут же исчез в дверном проеме, оставив Дариуса одного. Пленный. Это плохо. Расшатывать и без того натянутые отношения с Демассией в разгар войны — лишнее, это чертовски лишнее. *** В кабинете допроса стояла угнетающая обстановка: собачий холод заставлял девушку трястись и сильнее прижимать к себе руки; на стенах виднелись следы когтей, мелкие трещины; краска в некоторых местах потрескалась, как и штукатурка на низком потолке. Стены плотно сдавливали трех людей. Одна из них сидела на стуле, двое других стояли возле стола. Брюнет заметил, что Квинн что-то прижимала к груди. Сощуренные глаза внимательно изучали ее. Дариус подошел к пленной вплотную, положил руку на ее руки и слабо потянул назад. Нехотя, очень туго, демассийка поддалась. Она прижимала к груди большой пернатый комок, смоченный в собственной крови. — Я убил ее птицу, чтобы она не улетела, — пояснил Талон. Со стороны девушки раздался тяжелый всхлип, а затем она снова прижала к груди мертвое тельце. Сердце разведчицы разрывалось от боли и страха. Вэл был не просто шансом сбежать отсюда. Он был ее другом и верным товарищем все эти годы. Всегда. — Дальше я сам. — Сказал Дариус. Юноша кивнул и вышел прочь. Остались только два. Мужчина сел на стул, скрестил руки на груди и очень внимательно посмотрел на девушку. — Если ты не будешь отвечать на мои вопросы — умрешь. — Предупредил он. — В Ноксусе достаточно безумцев, которые будут рады увидеть твою смерть публично. — Ведь мы так похожи. — Буркнула Квинн, поднимая на мужчину свой тяжелый взгляд. Красные от слез глаза горели настоящей яростью. — Ноксус, Демассия… Война, политические интриги… все одинаково. Все бессмысленно, потому что если война продолжится, то закончится очень быстро. То, что я видела на Таргоне… — Разведчица зашлась в громком и тяжелом кашле. Все это время легионер терпеливо ждал. — Это не остановить в одиночку. Ни Ноксус, ни Демассия, никто не готов к такому. Те твари, ты не видел их глаза. В них только голод и желание поглотить все живое. Ничто не остановит их. Нам нечем закрыть трещину, нечем ответить им, потому что все порознь, каждый сам за себя. Твое государство вот-вот разрушится, мое — утонет в бессмысленном золоте и пустых речах. — Ноксус не разрушить. — Возразил Дариус, но в ответ получил лишь смешок. — И только на это ты смог ответить? Как же ты глуп, если не видишь. Свэйн предаст и тебя, дай только ему время. Тебе недостаточно того, что он сделал с остальными? Не ровен час, и ты будешь сшит по частям, а из головы будет торчать чей-то меч. Твари из Бездны, которых нужно остановить. Дариус, крепко сжимая в руке рукоять своей секиры, ходил из стороны в сторону в своем кабинете. Что-то нужно делать. Послать еще разведчиков для установления стратегического обзора? Хороший вариант. Но нужно что-то еще. Послать туда отряд, чтобы встречать каждую вылезшую тварь и убивать на месте. Звучит лучше. Но он не может сделать этого без одобрения главнокомандующего. Джэрико Свэйн сейчас далеко и вернется не скоро. Мало времени, думать нужно скорее. *** — Я думаю, тебе стоит пойти. — Дрэйвен не выглядел сонным или уставшим, наоборот. Узнав все новости от старшего брата, блистательный палач воодушевился как никогда. Глаза опасно заблестели. — Не дожидайся Свэйна, бери легион и отправляйся завтра же. — Ты пойдешь со мной? — спросил Дариус, скрестив пальцы на руках. Впервые за день он спокойно сидел в кресле, он мог расслабиться. — Что я там забыл? Тем более, кто-то должен остаться и проследить тут за всем. Др-рэйвен не упустит возможности показать себя, но кто-то должен дождаться одного из вас. — Мужчина уперся руками в стол, а двумя пальцами покрутил ус. — Все будет отлично. Если что-то пойдет не так — отправь весточку и я приду на подмогу. И Дариус принял решение. Оставшуюся ночь он провел за приготовлениями. Для начала он призвал двух его командиров, приказал подготовить солдат, их вооружение. С ними будет только пехота, остальные останутся или в стенах Ноксуса, или уже ушли с Джэрико. *** Вооруженный легион, личная армия под командованием Дариуса, Руки Ноксуса, выдвинулся на Таргон с первыми лучами солнца. Генерал армии восседал на толстокожем и бронированном в хекстеке варане, своими габаритами соперничающий с самими Сионом. Подобно огромной лавине, воины оставляли после себя клубы пыли, медленно оседающие обратно на потревоженную землю. Звук шагов, ровного строя, напоминал тикание часов. Армия шла нога в ногу даже тогда, когда этого не требовалось, хотя было необходимо всегда. Дисциплина важна везде и в любой момент. Легионер шел впереди всех, а рядом с ним шли самые приближенные командиры. Еще должен стоять Дрэйвен. Но его нет. Солнце стояло в своем зените, когда горизонт пронзила высокая гора. Ее верхушка разрезала облака, словно острейший в мире меч рассекал плотную и толстую ткань. Брюнет сощурил глаза, когда обратил взор на самую верхушку горы. — Нужно зайти с юга. Армия Демассии может поджидать у восточного входа. — произнес один из командиров. Дариус посмотрел на него, потом себе под ноги и кивнул, крепче сжимая поводья. Когда армия стала подходить к окрестностям, в воздухе внезапно запахло чем-то чужим и совершенно незнакомым. Ноксианец со шрамом на глазу остановил ящера, спрыгнул с седла на землю, достал со спины секиру и взглянул на свое войско через шипастый доспех на плече. К нему подошла Катарина, крепче сжимая в ладонях рукояти оружия и кивнула мужчине. Последний тоже кивнул, жестом показал войску остаться на месте, а сам, вместе с девушкой, двинулся сквозь густые заросли, окружающие Таргон. Все было тихо вокруг них. Лес словно замер, боялся пошевелиться из-за настигшей угрозы. Не было слышно ни птиц, ни шелеста листвы. Паутина веток деревьев над их головами плотно скрывала от обзора сверху. Кроны, словно волны беспокойного моря, качались от ветра, так тихо, бесшумно. Эта завораживающая тишина звала, заманивала разведчиков зайти как можно дальше. Легионер приподнял оружие на уровне своего лица, чтобы защититься в случай атаки. Густое природное молчание резко прорезал оглушительный крик. Он доносился оттуда, откуда они пришли. На людей напали? Ноксианцы переглянулись и тут же ринулись обратно. Катарина бежала быстрее, чем Дариус, она ловко перепрыгивала и лавировала между деревьями, которые мужчина просто сносил на своем пути с громким треском и хрустом. Слабая древесина не могла встать на пути генерала. Девушка первая выбежала на открытую местность, как в ту же секунду ее сбил с ног огромный черный монстр. Его сверкающая матовым цветом чешуя пронеслась перед лицом брюнета на расстоянии вытянутой руки. Стояла страшная разруха, полный хаос, всюду слышались крики, рычания, лязги мечей, вспышки, треск и скрежет брони… Взмах секиры, и половина хвоста твари оставила кровавый след за собой, пока летела куда-то в сторону. Монстр тут же переключил свое внимание с раненной на легионера. Последний притянул к себе соперника, раскрутил секирой, пуская еще один источник кровотечения. Но почему-то эта жидкость показалась ему слишком горячей и обжигающей, она, едва попала на кожу маленькими капельками, стала медленно прожигать ее, медленно стекая все ниже, под стыки брони. Внезапно на спину бросился еще один монстр. Он повалил Дариуса на землю, впился зубами в броню, вскрывая ее, словно консервную банку. Воин схватил секиру в две руки и выставил перед собой, чтобы зубы существа сошлись на рукояти, а не на его голове. Слюна капала из клокочущей пасти, медленно и неумолимо приближающуюся к нему. Последнее, что запомнил брюнет, как он краем глаза уловил движение чего-то маленького, черного… пернатого? *** Госпиталь как всегда тих и приветлив. Но Дариус не собирался сидеть здесь слишком долго. Ожоги от чужой крови заживали вот уже который день. Он чувствовал сильную боль везде, голова вечно кружилась и казалась невероятно тяжелой. Легионер старательно скрывал свое состояние от лекарей, чтобы выйти как можно раньше и поговорить со Свэйном. Ходят слухи, что он уже вернулся. Он ли помог спастись? Ответ не заставил себя долго ждать. — Ты убил своими руками сто двадцать человек из Ноксианской армии. Это я расцениваю как преступление, дезертирство, неповиновение. — Бархатный бас раздался со стороны двери, когда мужчина стоял возле открытого окна. Последний тут же повернулся перебинтованным лицом к своему правителю, попытался выпрямиться, но не смог из-за сильной боли в ногах. Они были словно пожеваны, искусаны. — Почему ты не дождался моего приказа, Дариус? — чернокнижник медленно подошел к своему подопечному, от чего его собственный плащ, накинутый на широкие плечи, всколыхнулся. Вместе с тем, как седовласый подходил ближе, внутри у воина все холодело и медленно опускалось в пятки. Он чувствовал ауру от собеседника. Он хотел убить его. На месте. — Твоя казнь пройдет утром.