Алевтина

К утру буря прекратила свои дикие песни и пляски. Все вернулось в умиротворение, словно ни в чем не бывало. Даже странно как-то. Аверко, крепко связанный, на сколько это возможно в своем же кафтане, словно в смирительной рубахе, мирно спал, лежа на полу, прислоненный спиной к пока еще теплой печи. Сейчас, никто другой не смог бы и предположить, как его будет корчить, корежить и тошнить от двойной-то порции моего снотворного. Впрочем, мне его было совсем не жаль. Несмотря на бессонную ночь, я чувствовала себя довольно бодро. Очевидно, сказывалось волнение и прилив адреналина от ожидания предстоящей встречи. Я тщательно подготовилась, и все равно, как это обычно бывает, меня терзали сомнения о том, будто я что-то упустила, недоглядела, забыла… Но вместе с тем мне жутко не терпелось покончить уже со всем этим. «Главное – начать, а там уж как пойдет…» - мысленно успокаивала я себя. Тем временем, из-за серых снеговых тяжелых туч, ненадолго пробились тоненькие струйки солнечных лучей, но и этого хватило, что бы сугробы заиграли бриллиантовым сиянием. «Добрый знак» - подумала я, всегда весьма скептически относившаяся к приметам, суевериям и всякой метафизике. Сейчас мне очень хотелось верить и надеяться на лучшее, ведь самоподбадривание и самоподстегивание, похоже, оставалось единственным, что помогало двигаться вперед. Мы с Фонькой направились к месту, что указала Аксинья – противоположный дикий берег пруда в барском саду. Хоть встреча с вештицей и назначена на полдень, меня ничуть не смущала перспектива прийти заранее – все ж, осмотреться да обследовать внимательно то место было бы весьма полезным. Кто ж знал, что мои чаяния могли совпасть с чаяниями иных? «Место встречи» удалось найти с легкостью. Фонька привел к нему, ведомый, как он сам объявил, запахом свежей крови. «Вот тебе и «добрый знак», Аля». Вскоре перед нами открылась картина, которой мне вовек не забыть и от вида которой, меня чуть не вывернуло на изнанку из-за нахлынувшей вмиг рвоты. Лишь спустя некоторое время, я смогла собраться с духом и отважилась осмотреть все… более подробно. На берегу пруда, раскинув корявые черные ветви, стояло вековое дерево. Ствол ее диаметром достигал не менее половины метра, а то и больше. Длиною же (с учетом кроны) достигало три-четыре метра. И вот, на таком «природном постаменте» было распято обнаженное и изуродованное тело женщины. Лишь присмотревшись, я узнала ее. Под запекшимся слоем крови, неравномерно покрывавшим ее лицо и взлохмаченными растрепанными длинными русыми волосами, которые слиплись в некоторых местах от той же крови, проступали знакомые черты: слегка припухшие щеки, пухловатые ободраные губы, обрамлявшие открытый рот; застывшие остекленевшие широко распахнутые глаза… «Аксинья…» - с горечью определила я. – «Видимо, ты все ж не сумела договориться с ведьмой…» Лицо несчастной было искажено ужасом, похоже смерть была мучительной… Помимо ощущения гадливости, тошноты и жалости к этой, пусть и не самой добросердечной, пусть и верной приспешнице тиранши, но любящей и готовой все отдать ради своего чада, матери, - у меня появилось ощущение невыразимой злости. Злости на Змеюку, злости на вештицу, злости на саму Аксинью, что вздумала помогать мне и подставила себя под удар, и, конечно, злости на саму себя… Теперь ничего уже не вернуть, ничего не исправить… Ни-че-го! Фонька вдруг ощерился и зашипел. Словно из ниоткуда мне навстречу вышла молодая женщина, даже скорее девушка со светлыми длинными ниспадающими на плечи вьющимися локонами волос. Облачена она была в черное теплое одеяние с меховым воротником и капюшоном, тоже отороченным мехом. Лицо ее было завораживающе красивым, хотя и довольно бледным. Однако же то была хищная красота, во многом из-за бледно-зеленых с горящим блеском глаз и алых, словно свежая кровь на белом полотне снега, губ, что были растянуты в легкой, но будто бы злорадной улыбке. Длинные черные ресницы обрамляли разрез глаз, кожа ее была белее снега. Она будто была высечена из мрамора эллинскими скульпторами. Однако, вся эта ее «красота» моментально вызвала у меня отторжение, особенно ее улыбка, казавшаяся мне уж совсем неуместной. В руках красавица держала нож с загнутой рукоятью из бараньего рога. К поясу, что обрамлял ее стройный стан были прикреплены небольшая фляга из кожи и деревянная кукла, похожая на матрешку. - А ты рано… - заговорила она звучным мелодичным, но словно не живым голосом. – Я, право, приготовиться-то толком не успела… Так неожиданно явилась ты, что даже напугала… - Кто ты? – терзали меня смутные и мучительные сомнения. «Я этой женщины точно раньше на видела… Тогда почему у меня такое ощущение, что мы уже встречались? Как странно…» И даже мой браслет, словно соглашаясь, послал легкую волну вибрации по моей руке. - Что конкретно интересует тебя? Желаешь ли ты имя мое знать? Не думаю. Оно тебе ничтожно мало скажет. Красивы имена, но бесполезны. Читаю, вижу – мучаешься тем сомненьем: видела ль меня ты раньше или нет. Чувства смутные тебя терзают… Какая прелесть. Спешу развеять их – встречались мы с тобою раньше. Предстала я тогда перед тобой в ином обличье – «старухой сумасшедшей», помнится, меня ты обозвала. Что ж скажешь ты теперь? О, по выраженью твоего лица читаю я – изумлена ты еще больше!.. Надеюсь, в столь сильном изумленье не позабыла ты, о том, что за спиной твоей? – ухмыльнулась женщина. «Вот черт!.. А ведь и правда чуть не забыла… Неужели заслушалась ее?» - с ужасом поймала я себя на этой мысли. - Так, это твоя работа? – сглотнув, произнесла я. – Или твоего дружка, как его там, Врыколака? -Аха-ха-ха-ха… - мелодично рассмеялась вештица. – Смотрю, не даром провела ты время в пустыне Хозяина Ауки. И много ль, интересно, поведать он тебе успел? - Вполне достаточно… - сухо кинула я. - И многому ли из того бреда веришь ты?.. Я хотела было ответить что-нибудь язвительное, но вдруг запнулась. - Я не знаю, чему мне верить… - зачем-то честно призналась я. - Ну что ж, ответ более мудрый, чем мог бы показаться на первый взгляд… «Да неужели?! А по мне, это самое что нинаесть проявление глупости и слабости…» - Скажи, зачем ты убила Аксинью? – уже не скрывала я злобы в голосе. – Что-то мне подсказывает, что она указала это место по твоему совету. - И да, и нет… - на полуулыбке мягко произнесла вештица. – Заметь, не говорила я что это – дело моих рук. Должна она была посланье передать тебе о встрече. Но была схвачена и заподозрена в измене. Под пытками она во всем созналась, и барыня ей приговор суровый вынесла. - Не понимаю, за что барыня ее наказала? И почему, в таком случае, ты не была наказана? - Вроде бы уши у тебя есть… Сказала я: «во всем она созналась» - в том числе и в том, что дочери своей с твоею помощью позволила сбежать… - И только лишь из-за этого? – недоумевала я. В ответ женщина лишь промолчала. Впрочем, мое недоумение очень быстро рассеялось. Кому, как не мне знать, что этой сумасшедшей зверюге достаточно лишь самого незначительного повода для скорейшей расправы. - Так, значит, это сделала она? – это был риторический вопрос, но на него все равно пришелся ответ. - Вернее шавки ее, гайдуками называемые. Не любит ваша госпожа свои ручки марать. Весьма правильно, с ее стороны… Плавной походкой ведьма прошла мимо меня и уставилась на тело Аксиньи. - А все ж сурова госпожа твоя. Не кажется ль тебе, что даже через чур? - Она не госпожа мне – повернулась я, при том, стараясь не смотреть на труп. – И вообще, тебе ли говорить о чрезмерной жестокости? Она послала мне выразительный вопросительный взгляд. - Не ты ли скинула меня крысам..., как и моего учителя – Освина? Не ты ли затравила меня тем чудовищем, когда мы… когда я сбежала? - Ах, вот о чем ты… - вздохнула вештица, без тени эмоций продолжая созерцать труп Аксиньи. Я же к тому времени, все же предпочла отвернуться. - Ну что ж, прости… - спокойно выдала она. – Я знала, что барыне ты служишь, и думала, пришла ты устранить меня, как тот стервятник, что шарил по моей пустыне. Как ты сказала, Освин его звали? Глупенький маг своей иллюзией одурачить меня вздумал. Стариком прикинулся и под личиной сей хотел втереться мне в доверие, затем чтоб Силу у меня отнять. Лишь позже до него дошло, что под защитой демона она и им в сто крат приумножается, да было поздно… Так молокосос – вор магии, которого учителем зовешь ты – на съеденье крысам угодил. (А вот прием его с иллюзией «старости», решила взять себе на вооруженье я. И, как видно, не напрасно…) В последних мыслях мага, твой образ мельком усмотрела я. В деревнях несся слух, будто объявилась новая колдунья, ведьма… Приемница исчезнувшего чародея-лекаря. Я сразу заподозрила неладное. И тут ты рядом с домом объявляешься моим… Вот я и думала: пришла ты отомстить… - Что ты несешь?! – выкрикнула я, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться в нее. – Освин – вор магии?!.. Освин порою был невероятно чванлив, мнимо педантичен; кичился своими «непревзойденными» способностями в магии, утонченностью вкуса… На деле же был гулякой, простаком и… пьяницей. Однако, именно этот человек оказался единственным, кто в трудную минуту помог мне. Обучил языку, предоставил все необходимое для моих экспериментов в химии, и даже защитил от гайдуков, что прочесывали местность. Это был добрый, любознательный и… немного бестолковый, но с чутким сердцем человек. Быть может, именно по бестолковости и глупости, он и оказался в услужении барыни… (Вероятно, он попался, и у него не было иного выхода…). А в лесу у твоего убежища он оказался лишь по случайности, в попытке сбежать от власти Змеюки!.. – незаметно для себя, я постепенно перешла на крик, от чего запершило в горле, и пришлось откашляться. - Браво! Какая тирада! Столь гневная и столь наивная – под стать ребенку малому. Сдается мне «учителя» своего ты знала плохо. Что не удивляет, впрочем. В тебе нет дара магического, и от того, вероятно, ты не пострадала, находясь рядом с ним… Но полно, довольно насмотрелась я. Да и ты бледна, что этот снег. Уйдем отсюда. Продолжим разговор наш в более укромном и подходящем месте. Не успела я ничего сказать, как в мгновение ока все померкло и тут же я и вештица очутились в ее избе. - Что за лицо? – усмехнулась ведьма. – Ах! Верно, неприятные воспоминания нахлынули. «Какая догадливость…» - саркастично фыркнула я. Машинально глазами я нашла тот самый злосчастный люк, и на мгновение мне показалось, будто кто-то всхлипнул там внизу. Однако, когда я прислушалась, то ничего более не расслышала. - Ну же, проходи… - улыбнувшись, пригласила ведьма. – Право же, не стоит так пугаться. Да, в прошлый раз ты пленницей моей была, и обращалась я с тобой, как надлежит с врагом. Сейчас ты – гостья здесь, а потому, спокойна будь. – Жестом она пригласила сесть за стол, что сейчас был необыкновенно чист и ухожен. Да и обстановка вокруг почти до неузнаваемости преобразилась. Изба словно помолодела вместе с хозяйкой. Увещевание вештицы меня, конечно же, ничуть не успокоили. Более того, этот ее благосклонный настрой все больше настораживал. - Зачем мы здесь? – приняв приглашение, уселась напротив я. - А неужели не понятно? Быть может, ты и дальше предпочла бы вести разговор на морозе, да к тому же в столь сомнительной обстановке? – «Как-то от перемены обстановки, менее сомнительной она не стала»… - Все же тут вести беседу нам комфортней, как по мне. Да любопытных ушек здесь поменьше… «Фонька!.. – стрельнула мысль - … ну, конечно же, его перенести «забыли»» - И потом, - продолжила ведьма – ты ведь сама, не далее как вчера со мной искала встречи… А посему, сначала попрошу тебя я выслушать меня… Я кивнула и остановила взгляд на ней. - Итак, позволь задать вопрос. Сколь долго служишь ты… прости, служила ты у барыни? Чуть менее трех месяцев, не так ли? Я снова кивнула. - Получается, почти всю зиму тебе так или иначе приходилось наблюдать за госпожой и за людьми, что в подчинении ее. Я громко откашлялась: - Нельзя ли ближе к делу? Ненавижу долгие вступления. - Хм… Твоя разумна просьба, пусть и нетерпеньем продиктована она. Что ж, так даже лучше. О помощи тебя хотела попростить. - Это в чем же? – в удивлении я чуть не подавилась воздухом. Но очень быстро удивление сменилось цинизмом. – Неужто барыню прикончить? - Именно, дитя. – Невозмутимо отозвалась вештица. - И зачем это тебе? - Смерть ее свободу мне дарует… - Свободу? Тебе?.. Ты что же, подневольна перед Змеюкой? - Догадливостью я твоею поражаюсь. – Иронически произнесла она. – Все так. Зиму назад мы договор с ней заключили. Покуда земли эти ей принадлежат, друг друга опекать должны мы. Я силою своею обязана хранить ее. Она же пред людьми должна быть мне защитой. Нельзя тот договор расторгнуть без обоюдного согласья. Моими силами питается она и держит власть свою над этою землею. Ничего… почти, не утаиться от ее внимания. Все ведает она, что происходит в землях этих. На счастье наше, барыня лишь человек. И абсолютно все не может охватить ее вниманье. Как, например, сейчас… Так что, не волнуйся – мы без опаски можем говорить. Так вот, о чем бишь я?.. Ах, да!.. Зима прошла. И вот, госпожа нарушила свой договор. - Тогда, под видом знахарки, селилась в доме я, что недалече с барскою усадьбой. – Облаву объявила, ведьмой называя. И людям повелела сжечь меня. Надеялась, видать, что сим она добьется сама моею силой обладать, не будучи обязанной ничем. Сбежать мне удалось. Но не далеко. Наш договор меня на землях ее держит. Убежище в лесах нашла я. С тех пор, как пленница живу я здесь. И вот, спустя несколько лун после моего побега и тщетных поисков по сим лесам – уж прятаться, поверь мне, я умею! – Выписывает она чародея, что известность приобрел как «магии ищейка». То был твой драгоценный Освин. Эрмер – подлинное его имя, кстати говоря… Что, в принципе, уже не важно. - Какая интересная история… - зло процедила я. – Так неужели ты сама не можешь расправиться со Змеюкой? Натравила бы на нее ту огромную крысу. Или своего монстра… как там его?.. Врыколака?.. Он, поди, уже изголодался у тебя? Вештица улыбнулась уголками губ. - Твоя правда, - тихо произнесла она – (коль нравится тебе так называть сие существо) в течение веков весьма изголодался. И все же, подчиняется он мне являясь частью моей силы, и без приказа с применением магического дара ни на кого не нападет… Покуда в памяти я доброй… Я не могу нарушить договор, вред причиняя госпоже. Ни собственноручно, ни с помощью магии. - И поэтому нужен посредник… - Закончила я. - Скажи, а почему я? - Потому что ты попалась под руку. К тому же у тебя самой к ней счеты, разве нет. Это она – виновница твоих несчастий, твоих подружек смерть – ее вина… Впрочем, твой «добрый, бестолковый…, но с чутким сердцем» учитель не меньше виноват – ведь, это он тебя подставил. - И я обязана в это поверить? – снова готова была разразиться я гневом. - Ты ничего не обязана. И уж тем более, не обязана верить. – Отрезала ведьма, тем самым охладив мой пыл. - Допустим, я убью Змеюку. – Откинулась я назад, снова принимая спокойный вид. – И что дальше? Ах, дай-ка угадаю – твой Врыколак пожрет крестьян и всех, кто проживает в этих землях? - Все верно… - тихо произнесла ведьма, встав с места и устремив взгляд в пространство. - Но почему?.. Почему бы тебе просто не уйти, как ты и хотела? Зачем так поступать с людьми?.. От великой обидчивости? Вештица залилась звонким смехом. - «Зачем»? Дитя, неужто жалко их тебе? Что сделали они тебе хорошего? Чем заслужили жалости твоей?.. Все кто хоть немного дорог был тебе – мертвы. Их нету больше. А кто остался? Те, кто на тебя с презрением одним лишь смотрит. Кто суеверьем ослепленный, готовый растерзать тебя при встрече – только волю дай. И это их тебе так жалко?.. Молчишь, дитя… И правильно молчишь. Воистину, их жизни бесполезны. Они давно смирились с гнетом, рабством, «судьбою», «долею» своею это называя. Убей их госпожу, скажи им: «Вы – свободны!» - ты думаешь, изменится хоть что-то? Нет. Услышишь ты лишь стоны: «О, наша милая кормилица! Да на кого ж ты нас покинула!..» - взываемые к госпоже. Тебе же в благодарность проклятья нескончаемым потоком из ртов их грязных выливаться будут: « Убийца! Ведьма!.. На костер ее!.. Да будь ты проклята!..» И повезет тебе, коль скоро ты успеешь свои ноги унести. - Ну что ж… - спокойно вздохнула я. – Твоя позиция ясна, и охоты спорить у меня - нет. - Так ты поможешь мне? Поверь, в долгу я не останусь… - О, да! Помогу… - я в тот же миг наставила на нее пистолет и выстрелила. Снотворное прекрасно подействовало: вештица упала навзничь. До страшного просто все обернулось. Что из ее слов было правдой, а что ложью, я вряд ли когда-либо узнаю. Да и не желаю я этого знать. Мне хотелось верить, что все хорошее, произошедшее со мной из-за других, все же было следствием акта альтруизма и бескорыстия, нежели расчета и жажды какой-либо выгоды. Пусть даже эта вера могла оказаться ошибочной… Нависшая вдруг тишина даже как-то приободрила. Я поспешила связать вештицу (благо, веревки у нее было предостаточно). Тут из подполья снова донесся странный всхлип… и шебуршение. Я открыла крышку люка и обнаружила там маленького связанного мальчонку, который уставился на меня заплаканными глазками. Конечно же, я вытащила его и освободила от пут, при том, стараясь его немного успокоить… - Постой… - вдруг осенило меня. – Ты же… Николенька?! – Тогда в этом чумазом мальчишке, со спутанными грязными волосами, в которые насыпалась труха, сразу признать барского сына было задачкой не из легких. Мальчишка шмыгнул озябшим носиком, окинул взглядом обстановку вокруг и замер, заметив в углу вештицу. - Не бойся, - я старалась говорить мягко и ласково – она уже не опасна. - Ты убила ее? – взглянул на меня Николенька. - Нет, конечно. Я ее усыпила. - Почему? Она же злая ведьма! – нахмурил он свой лобик. – Всех злых ведьм, как в сказке, надо убивать! Иначе они сами убьют и… съедят… «М-да, кто-то явно сказок излишне много начитался…» - Ох, маленький господин, да Вы скоры на суд… Истинный сын своей матушки. - Неправда! – выкрикнул он. – Я никогда не стану таким! - Каким? -… Жестоким… - тише проговорил мальчик, опустив глаза. Я усмехнулась. - Вот как. А теперь, скажи-ка мне, разве убивать – не жестоко? - Плохих людей убивать - не жестоко? Это… Это – справедливо… - Да неужели? Справедливо для кого? Справедливость, знаешь ли, штука весьма субъективная и относительная. Возьмем тебя и ведьму: она тебя похитила, связала и кинула в этот подпол. Как думаешь, это справедливо? – Николенька отрицательно замотал головой. – А вот она – кивнула я в сторону вештицы – видимо, считала это правильным и очень даже справедливым. У каждого, мой дорогой, своя справедливость, правда и понятия о «хорошем» и «плохом». Как говорится: «В меру своей испорченности…» И тут уж кто окажется сильнее, кто побеждает, тот и наводит «НАСТОЯЩУЮ» справедливость и правду. - Неправда! – оборвал меня барчонок. Его личико аж все покраснело от негодования. – Всегда в конце побеждает добродетель!.. А если это не так, то… То это еще не конец, вот! Его слова на несколько мгновений поставили меня в тупик и ошарашили. А затем мне стало ужасно смешно и отрадно на душе. Это немного смутило моего маленького «философа». - Черт возьми… - отсмеявшись, вытерла я проступившую слезинку. – А знаешь, ты прав, малыш… - потрепала я его по голове, от чего он поморщился и отстранился. - Я не «малыш»… - буркнул он, шмыгнув носом и состроив надутую мордашку. Однако, сквозь наигранное недовольство явно проступала улыбка. Вероятно, он был горд, одержав верх в этой небольшой дискуссии. - Ладно, думаю, надо отсюда уходить. – Мальчик активно кивнул в знак согласия. – Но сначала… Я давно примечала деревянный сосуд, похожий на матрешку, что был прикреплен к поясу ведьмы. Быть может это и есть тот самый «куколь»? Теперь уж мне ничего не мешало выяснить это. Я раскрыла сосуд, но к своему разочарованию, кроме вековой пыли, что взвилась в воздухе, стоило оторвать крышку, там ничего не было. Выругавшись себе под нос, так чтобы мальчишка не услышал, у меня появилось желание поразбивать все, что хоть как-то могло служить сосудом. Но мой порыв прервал внезапно раздавшийся дикий рев. - Что это? – испуганно прошептал Николенька. - Не знаю, малыш… - «… и не уверена, хочу ли узнавать…» Однако, черт его возьми, догадываюсь… Рев доносился из подполья. Мы с Николенькой переглянулись и как по команде, захлопнули крышку. Была мысль придавить ее чем-нибудь тяжелым, но оттуда снова донесся такой страшный рев, что единственно правильным решением я посчитала схватить мальчишку в охапку и бежать прочь из избы. Стоило нам с Николенькой вырваться на улицу, как избу поглотили клубы черного дыма и вскоре на ее месте – трудно было поверить своим глазам – образовалось огромное отвратительное чудовище. Оно было похоже на циклопа из древнегреческих мифов: гигантский одноглазый клыкастый великан, с когтистыми ручищами. Взгляд этого чудовища застыл на нас. Мы же с Николенькой оцепенели от ужаса. Нависшую тишину разразил пронзительный крик мальчика, не вынесшего этого зрелища. Это, а так же тот факт, что монстр явно собрался поймать нас, заставило меня собраться и включить естественную реакцию на стресс - «бежать». Лапа чудовища пронеслась совсем рядом, но каким-то чудом нам удалось ускользнуть. Однако тут же нас с мальчиком настигла вторая. Я только и успела отпихнуть Николеньку в сторону. Сама же, как ребенок, зажмурилась и съежилась, ожидая самого страшного. Тут я почувствовала, как что-то схватило меня за «шиворотку» и отнесло в сторону. Я открыла глаза. Боже мой! Передо мной предстал огромный изящный белоснежный и пушистый зверь, явно кошачьего семейства. Зверь стоял между нами и великаном, словно заслоняя собою. Весь он был обращен к чудовищу, рыча и ощерившись, обнажил впечатляющих размеров острые хищные клыки. Но все же одно ухо «секло» в нашу с Николенькой сторону. - Ф-фоня… - неуверенно произнесла я. С какой стати я решила, что это он – не знаю. Однако же, услышав это имя, зверь обернулся на нас. Он совершенно не был похож на того черного кота, который все время заявлял, что он вовсе и не кот. Но это был он. Почему-то, я знала это… «Тогда этот «циклоп» - Врыколак?..» «Беги отсюда!» - раздался знакомый голос Фоньки в моей голове. Но сейчас он звучал иначе: гулко и вместе с тем бархатно. В этот момент великан с корнем вырвал из земли вековое дерево, и уже замахнулся своей новой дубиной в нашу сторону. Зверь тут же молнией отскочил в сторону, тем самым уклонившись, от удара. Корень дерева едва не прибил нас. Да уж, лучше послушаться доброго совета. Тем временем зверь взобрался на опущенную после удара руку монстра, подскочил и вцепился когтями ему в лицо. Врыколак бешено взревел, заметался, но тут же нашелся, и ударом сбросил зверя на землю. Тот же, как и подобает всем кошачьим, ловко приземлился на лапы. А в зубах он держал что-то склизское и круглое. То было глазное яблоко чудовища. И судя по всему, Врыколаку данная ситуация нисколечки не нравилась. Что уж говорить, он взбесился: ревел, бегал туда-сюда, вспахивал своими ручищами землю, вырывал деревья с конем. Слепой, он оказался куда опасней зрячего. Чудом нам с Николенькой удалось избежать участи быть придавленными чем-нибудь из того, что швыряло в разные стороны чудовище. И все же, если бы Фонька не вынес нас из этого кошмара, боюсь, на том бы повесть сия оборвалась. - Уходите! – снова раздался голос Фоньки. Зверь кинул на меня пристальный взгляд. Поторопись, это дитя нуждается в твоей помощи… Я же справлюсь здесь сам… На сей раз, я со всем справлюсь… На этом, зверь… Фонька ринулся в битву с Врыколаком. Я же, более не медля ни минуты, направилась прочь из леса.

***

Деревни гудели и шумели, словно встревоженный улей. Уже на выходе из леса был слышен человеческий гомон. На первый взгляд могло показаться, что начинается восстание. Жители мечутся, берут в руки все, что может послужить оружием, и организовываются в построения. Неужто поднимается бунт? Могло так показаться, если не присмотреться и не заметить, что построением и организацией руководят гайдуки. Слышится отовсюду: «Нечестивцы наступают!.. Защитим свою землю от вражин!.. Защитим кормилицу…» Что-то грядет. Но что?.. Узнавать это - не было времени. Моя цель – Змеюка. Мы постарались проскользнуть незамеченными, и вскоре все ж таки добрались до барского дома. Однако, подступ к нему был перекрыт караулом из гайдуков. «А все-таки внушительную гвардию собрала себе Змеюка. Прямо целый армейский полк…» К счастью, Николенька подсказал мне незаметный тайный проход в дом. Очевидно, этот непоседа не раз пользовался им. По дороге, мое сердце все больше сжималось от волнения. Еще немного и я встречу ее… в последний раз. Но что я буду делать при встрече? Почему я не задумывалась об этом раньше? Честно говоря, я была совершенно растеряна… Одно я знала точно – я ненавижу ее. Мне хотелось напоследок увидеть ее глаза. Если она попробует вызвать на помощь гайдуков, я просто усыплю ее прежде, чем она это сделает. Мне хотелось задать ей вопросы, что накопились за то время, что я находилась здесь… Особенно те, что образовались после разговора с вештицей… Все осложнял ее сын – Николенька. Меня распирало любопытство, как же встретит она его. Невинное дитя… Что мне делать, если… - Мы пришли! – прервал мои размышления барчонок. Пробравшись внутрь дома через окно детской, я и Николенька вышли в гостевую комнату. Там мы и встретили хозяйку усадьбы. Она беспокойно металась взад-вперед, что-то беспрерывно бормоча себе под нос. Очевидно, мысли ее были далеко, так как Змеюка в упор не замечала нас. - Маменька! – радостно окликнул ее мальчик и кинулся к ней. Не знаю отчего, но в тот момент мне очень захотелось удержать Николеньку… Так или иначе, я не успела этого сделать. Он крепко обнял стан барыни и еще раз окликнул ее. Только тогда, будто очнувшись ото сна, Ариана Всеволодовна заметила свое чадо: - Николенька! Радость моя! – затрепетала она, обнимая мальчика , целуя его чело и теребя волосы (чему мальчик нисколько не сопротивлялся). – Я так боялась!.. Так боялась!.. Ты был у этой ведьмы!.. Этой проклятой ведьмы!.. Мой малыш, ты не пострадал?.. – стала она его тревожно ощупывать. – Ты цел!.. Как я рада, что ты цел… - Она обняла мальчика, и ее взгляд обратился на меня. – Ты!.. Это ты… нашла его!.. Ты привела его сюда… Вернула моего мальчика… - она отстранилась и снова ее внимание было обращено на Николеньку. Признаюсь, я была окончательно растеряна. Я ожидала чего угодно: холодного жестокого взора, бесчеловечной злорадной ухмылки или наоборот, безжизненного презрения. Я ожидала предстоящую ссору, драку… Но никак я не ожидала увидеть Змеюку со слезами радости на глазах, так нежно и тепло обнимающую свое дитя. Да, я была абсолютно растеряна… - Прошу тебя… - барыня продолжала обнимать сына – Алевтина, - так ведь тебя зовут, ученица чародея? – ее губы подернулись в мягкой улыбке – Прошу тебя, Алевтина, позаботься о нем. Не дай ему попасть в лапы демонов, что несутся сюда… Они идут… Я слышу их мерзкие голоса… Я вижу их отвратительные лики… Они везде… В каждом… Они – прислужники этой ведьмы идут за мной!.. Они хотят забрать мое дитя!.. Нет! Я им не позволю!.. Не отдам!.. Забери его. Увези из этих проклятых земель. Там они его не достанут… Я знаю… знаю это… Прошу тебя… Умоляю… «Умоляю…» - говорит. И это та женщина, по чьей вине было уморено, замучено до смерти столько человек! Та, которая бы и глазом не моргнув убила бы самолично любого. Та, кто уничтожила почти всех тех, кто был добр ко мне, кто стал мне дорог: Дуня, Анюта… Настасья… Та, что чуть не убила меня. Это чудовище, которую никогда не заботила ценность жизни другого, теперь просит меня о чем-то, «умоляет» со слезами на глазах. И не о своей жизни… Без сомнения, я ненавидела ее всем сердцем, всеми фибрами души. И ненависть эта, вряд ли когда-либо забудется. «Быть может, это какой-то трюк? Коварный обман? Игра?» - подсказывал мне циничный «здравый» смысл. И я действительно ожидала подвоха. - Подожди… - вдруг произнесла барыня. – Позволь мне еще раз взглянуть на него… - никто не отрывал от нее Николеньку. Напротив, эти двое сплелись в объятиях, словно две змеи… Но все ж Ариана отстранилась от мальчика, в свою очередь ничего не понимающего и недоумевающего. Она еще раз кинула на него внимательный, даже строгий взгляд, нежно проведя рукою по его щекам. – Вырасти сильным, мой мальчик. Моя радость… Моя душа… Не бойся, демоны никогда не достанут тебя… Она еще раз крепко обняла сына, поцеловала в лоб и, взяв за руку, подвела ко мне: - Увези его отсюда… Умоляю… Не дай его забрать им. - Мама! – мальчик хотел было снова ринуться к барыне, но замер, словно пришпиленный к полу ее холодным, не терпящим возражений, взглядом. Я взяла мальчика за руку, смутно ощущая тревогу и то и дело косясь на радар Неруки. Тем временем, барыня отвернулась, дошла до роскошного кресла, что располагалось во главе комнаты и чинно, с достоинством воссела в него. Эта сумасшедшая… Видно, последний рассудок утратила… А может быть и нет. Если вспомнить, что болтала та ведьма… Но почему, она сама не увезла или не отослала Николеньку с собою? Тоже договор мешал? Или все это бредни?.. Хватит с меня всего этого! Она должна ответить… Прошло несколько минут, прежде чем мы с мальчиком решились окликнуть ее. Барыня сидела неподвижно, по обыкновению своему, устремив взгляд в пространство. На этот раз ни голос мальчика, ни, уж тем более, мой не могли заставить ее отреагировать. И когда только мы подошли к ней, стало ясно, что больше ничего в этом мире не вернет ее сознания: Неруки не улавливала пульса, в уголках рта барыни проступили белые характерные пятнышки, а в руке был сжат хорошо знакомый мне стеклянный пузырек… - Идем… - сжав зубы, отдернула я ребенка от тела. – Ты слышал, что сказала мама. - Но!.. – протестовал мальчик. - Пошли! Нельзя ослушиваться материнской просьбы… «Никто не может отказать в последнем желании: ни дух, ни зверь, ни человек…»