Пожалуйста, не обожгись

Дорогие читатели. Простите, если много ошибок - исправляйте, не ленитесь, ибо у автора родители забрали компьютер, не позволив перепроверить. Я с нетерпением жду ваших отзывов. С уважением, Авель Идя назад домой, девушка ничего не чувствовала, кроме как разочарования. Ей было сложно, внутри, где-то в области груди, в душе была какая-то пустота, о которой часто любят писать авторы в своих лирических романах, которую испытывают главные герои, по уши влюбленные друг в друга. Только это не роман, а самая простая, на то и сложная подростковая жизнь без родителей, зато обладающая старшим братом, уже довольно-таки взрослым, имеющим любимую женщину и пятилетнюю дочурку. А Марина, какие бы неудобства ни доставляла родному брату, никогда не покинет их скромное жилище по его же словам, потому что она, прежде всего его младшая, хоть и глупенькая и неприличная сестренка. Улыбнувшись своим мыслям и неожиданно нахлынувшим воспоминаниям, девушка, поправив разлохматившиеся волосы, медленно поднялась по ступенькам и зашла в старый дом. Поднимаясь без особого труда, как всегда, не воспользовавшись лифтом до их пятого этажа, Марина, спрятав запутанные наушники в карман толстовки, сменив печальную улыбку на привычный «мне все равно» вид, и, позвонив в дверь, облокотилась лениво о стену, стоя в ожидании. За дверью послышались крики, возгласы и споры, кому же все-таки выпадет сегодня такой шанс открыть входную дверь, и, тяжело вздохнув, Марина позвонила еще раз с большей настойчивостью. Дверь медлительно распахнулась и выглянула чья-то голова, с растянутыми в легкой улыбке губами, и да, с нелепым собранным хвостиком белоснежных прядей. Супруга старшего брата была очень миловидной девушкой, с добрым сердцем и всегда открытой душой, готовой рассказать все свои секреты и переживания людям, которым доверяет. А она, к сожалению, была слишком наивной, поэтому и один раз пережила ужасное предательство со стороны лучшей подруги, зато сейчас, держа маленькую девочку на руках и чувствуя ласковое прикосновение мужа к своей талии, она улыбается, открыто и искренне. - Марина, проходи, родная, - радушно произносит она, распахнув до конца дверь. Девушка, вежливо поздоровавшись, проскальзывает в коридор и швыряет грязные кеды в прихожей, сказав, что потом сама все помоет. Маленькая девочка, спрыгнув с рук матери, захлопывает входную дверь, и, не позволив только что пришедшей из школы скрыться в своей комнате, хватает ее за запястье и начинает плакать. Обеспокоенные родители удивленно переглянулись, потом, не растягивая время, зная, что девчонка не успокоится, хватают малышку на руки и обеспокоенно спрашивают ее, в чем же дело. - Малину (наверное, она подразумевает под названием ягоды имя девушки) опять выгнали из школы! – плачет ребенок. – Я вижу, что она хочет папу с мамой обмануть! – Девочка, вытерев горькие слезы, с визгом убежала в детскую, а ее отец, злобным взглядом осмотрев свою сестру, сказал супруге: - Наташенька, идите собираться с Машенькой, иначе мы опоздаем на праздник. – Та, согласно кивнув, с сожалением окинула Марину взглядом , и, поцеловав мужа в покрасневшую щеку, поспешно удалилась, призывая дочурку идти к ней поскорее. Девушка, усмехнувшись, стянула с себя черную толстовку, и, оставшись в одном белом топике, остановившись на месте, стала ожидать упреков и просьб со стороны брата все по-хорошему объяснить, пока он не превратился в свирепого зверя. Да, в его-то возрасте, двадцать шесть лет уже, как-никак, старик, везде находящий минусы в своей младшей сестре, всегда упрекающий ее в чем-то… отец недоделанный. - Твоя дочь, наверное, обладает экстрасенсорными способностями, угадав, что меня отчислили…снова, - на ее лице расцвела виноватая улыбка. – Братик, ну скажи что-нибудь, я тебя боюсь, - хмыкнула она, слегка ударив локтем в бок. Парень, схватившись за голову, еще долго растягивал время, пребывая в каком-то нелепом и пугающем для девушки молчании. Присев на табуретку в прихожей, он, немного убавив гнев, решил все-таки зашевелить языком и заговорить. - Твой директор уже звонил мне, причем очень-очень давно, и отчислили тебя как месяц назад, просто никто об этом не говорил, ни я, ни учителя, - теперь гнев перешел на сторону девушки. Как так не сказал? Что за несправедливость и красивая ложь? Обидно-то как… - потому что хотели дать тебе последний шанс, но ты, видимо, не воспользовалась им. - Сказал бы раньше, воспользовалась бы, - простонала она, присаживаясь ему на колени и опустив голову на тяжело вздымающуюся грудь, тихо и бесшумно заплакала, вздрагивая плечами. – Ладно, в какой хоть школе я теперь буду обучаться? – пожав плечами, спросила Марина, вновь покрывая свое лицо полным безразличием ко всему окружающему в этом мире. – Только не тридцать шестая, только не тридцать шестая, - шепотом, дрожащими губами стала повторять она, сжав руки в кулаки до побеления костяшек. - В тридцать шестой, - рассмеялся мужчина, резко вскочив на ноги, и похлопав ошеломленную девушку по голове. – И, дорогая, только посмей сделать что-то специально для своего отчисления, я отшлепаю тебя у всех на глазах, чтобы ты, наконец-то поняла, что так по-хамски относиться к учебе нельзя. – Девушка, поджав губы, психанула и по-мастерски, словно в кино по давно подготовленной роли, театрально развернулась и побрела в свою комнату на заплетающихся ногах. – Когда хоть в школу идти-то? – С горечью осведомляется Марина, не поворачиваясь, остановившись у двери в свою комнату, которая полностью была обклеена всякими забавными плакатами, в особенности на которых чаще всего изображались британские музыканты под сорок лет. Услышав, что брат с нескрываемой усмешкой сказал «завтра», девушка запрыгала на месте, и, буквально разрывая на себе волосы, воскликнула: - Ох, Дьявол, помоги мне! - Твоя любовь к Сатане погубит тебя, сестренка, - строго сказал мужчина, приблизившись к ней. – Сатанист ты недоделанный, - уже более умиротворенно заметил он, проведя рукой по ее волосам. – Ладно, мы с Наташенькой и Машунькой уходим на праздник, будем поздно, одни ключи я заберу, так что можешь не запирать за нами двери. Иди, занимайся своими делами, хорошо? – Марина, долго не решаясь высказать «отцу» все, что она о нем думает, накопившиеся претензии за эти короткие десять минут все-таки смогли держаться внутри, не выпускаясь за пределы – поджав губы, она, кивнув кудрявой головой, проглотив язык и не высказав больше ничего, ушла в свой мир под названием «моя комната». Как же девушке все надоело, но, как не мечтай от этого всего поскорее избавиться, жизнь просто так не сдается, и будет издеваться, усмехаясь над ее неудачами и неловкими случаями. Ох, эта сложная игра. Ох, эта тяжелая подростковая жизнь. Ох, эта жизнь. - Та-а-а-кс, напишем-ка мы Ольке о новых происшествиях за последние два дня, - сама с собой заговорила она, улыбаясь. Открыв крышку белого, ну, а точнее, уже грязно-серого цвета ноутбука, и, нетерпеливо сидя в кресле на колесиках в ожидании включения чудо-машины, она нервно катала по столу простой карандаш. Отвлек от этого интересного и развивающего мышление занятия настойчивый звонок в дверь, и поверьте, не трудно догадаться, кто там такой недовольный и не знающий, что достаточно одного тихого, не раздражающего сигнала. Катастрофическая нехватка воздуха, или, не ясно, что это было, девушка открыла рот, и, словно рыба, стала ловить воздух. Возмущаясь по дороге, запрокинув голову назад, она распахнула дверь и, поставив руки в боки, уставилась на незваного гостя. Как и ожидалось, честное слово, как и ожидалось. – Привет, Ваня, проходи. – Жестом одной руки пригласив молодого человека в дом, девушка закрыла дверь и тут же повисла у него на шее, даря приятный, нежный и ничего не обещающий поцелуй, оставив его горячими губами на курносом носе молодого человека. Тот, закружив ее в объятиях, наконец-то отпустил счастливую на пол, по-хозяйски вваливаясь в комнату Марины, запрыгнув на диван. - Представь себе, милая, мне не хватило всего трех баллов для того, чтобы пройти во второй тур олимпиады по алгебре. Черт бы их всех побрал, несправедливость, да я в суд на них подам! – стал возмущаться парень, совсем развалившись на диване, гладя себя по животу, словно успокаивая. Девушка с грохотом упала на свой стул, по-прежнему стараясь включить свой старинных времен ноутбук, который давно нужно было поменять. Хотя, как говорит Вадим (брат), пока не исправятся оценки, о новой технике пусть даже и не мечтает. - Успокойся, ботан, мне бы твои проблемы, - огрызнулась девушка, наконец-таки победив компьютер и загрузив интернет. Зайдя в социальную сеть, она начала вести беседу со своей онлайн-подругой, единственной, кто никогда не предаст, потому что в жизни они никогда не встретятся, находясь по разные стороны России. – Я вот, к примеру, перехожу в новую школу. Опять. – Парень замолк. Черт, и для чего она ему все рассказывает? Знает же, как тот относится к учебе, жить без домашнего задания не может, а она так открыто и холодно объявляет, что это уже четвертый раз, как ее отчисляют из очень даже приличного общеобразовательного учреждения. Стыдно, да и только. – Эй, чувак, остынь, - повернув голову, замечает она негодование на его лице. Молодой человек, бросив очки на пол, бегом уходит на кухню, ничего не сказав. Так, это, уверена Марина, конец. Сейчас будут крики, выяснения отношений, девушка готова голову на отрез отдать, ручаясь, потому что прошлое отчисление так и прошло – неделю ее игнорировал, если не больше. - Марина, - стоя около двери, начал молодой человек, - сейчас ты поклянешься мне, что возьмешься за голову, что тебя не выгонят из новой школы, что тебя будут уважать учителя и одноклассники. – Нависла убивающая гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Девушка, захлопнув крышку ноутбука, подошла вплотную к молодому человеку, и на цыпочках, благодаря его двухметровому росту, дотянулась губами до вспотевшего лба, нежно прикоснувшись к нему. Парень, стоя в ступоре, не делая лишних движений, все же обнял свою девушку, прижавшись теплым лицом к ее подбородку, покрывая поцелуями чувствительные участки кожи. – Черт, почему я так нуждаюсь в тебе, троечница ты моя, любимая, - голос стал бархатистым и таким привычным для нее. Сегодня Ваня решил проблему без скандалов, хотя, кто сказал, что она решена до конца? - Клясться плохо, - внезапно заявляет она, зарывшись лицом в его светлых волосах. – Но я постараюсь измениться, возможно, ради тебя. – Парень, радостно воскликнув, не сильно ударил девушку по пятой точке, из-за чего тут же получил по затылку, и, долго извиняясь, сказал, что ему пора уходить домой под предлогом о приближении наисложнейшего зачета, по какому предмету Марина интересоваться не стала. Врать у него причин не было, поэтому, доверяя каждому слову своего молодого человека, девушка выпроводила его за дверь, перед этим жадно поцеловав, немного грубовато впечатав в стену. Очки, дурачок, сломал свои от злости, но ничего, купит новые. Главное – не упасть, сейчас-то, с его зрением шанс попасть под машину или быть ограбленным обычным уличным карманником куда проще возрастает до ста процентов, нежели дойти без происшествий. Но, убедив себя в том, что все будет хорошо, девушка плюхнулась обратно в кресло, разложив на столе различных гадких и совсем не полезных и не приносящих пользы вкусностей, высунув болтливый язык изо рта, громко стуча по разваливающейся клавиатуре пальцами, набирая смс своей подруге. «Король меча и магии набирает сообщение»: Ну, я надеюсь, что новый учитель будет симпатичней «Призрака»… «Сатана набирает сообщение»: Милочка, ты лучше думай об учебе, а не о том, какой учитель будет: красивый или же толстый как «Призрак». «Король меча и магии набирает сообщение»: Ты говоришь так, словно мой зануда братишка и ботаник парень. Подруга, нет, не покидай меня, оставайся такой, какая ты есть!!! «Сатана набирает сообщение»: Ладно, солнце, я всегда буду твоим «Бро», какой не была бы ты успеваемости. А теперь, прости, покидаю паучью сеть и иду заниматься уроками. Ну а ты, подруга, займись чем-нибудь тоже. Не бездельничай. Не успев попрощаться, девушка грустно улыбнулась, увидев ужасную и ненавистную фразу «Сатана вышел из сети». Да, странные имена в интернете могли шокировать кого угодно, но только не этих лучших подруг. Дурацкие увлечения, нормальный человек которые посчитал бы глупостью подростка со сдвинутой психикой, но их обеих это как-то не особо волновало. Марина, нажав наконец-таки кнопку «завершение работы», завалилась в постель, укрывшись с головой одеялом, и попыталась уснуть, наплевав на только что показавшую стрелку на цифру «семь». Голова как-то резко дала о себе знать, начав кружиться, а сон – лучшее лекарство за все времена. Так и уснула, не проснувшись даже ночью, когда явились ее сожители с какого-то праздника у знакомых… … а лучше бы проснулась, потому что пришлось разлепить слипающиеся глаза рано-рано утром из-за того, что рано легла вчера. Стукнув кулаком по так и не прозвеневшему будильнику, судя по всему, по ужасной привычке, девушка вскочила с постели, будто бы ошпаренная, и помчалась в ванную, благо, все еще спали. Как раз будет время посидеть под напором горячей, обжигающей все тело воды, и подумать о предстоящем, наверное, трудном учебном дне в новом учреждении. Вообще, тридцать шестая школа, по слухам, если верить, была очень…требовательной и воспитанной. Ученики, мягко говоря, не совсем адекватные, помешанные на чистоте и порядке, никогда не использующие нецензурную лексику в своей речи, не «засоряя» наш великий, без сомнений, русский язык. И да, эти слова не были наделены названием «сарказм», Марина, действительно, хоть и вечно чем-то недовольная в своей стране, любила Россию, считая себя настоящим патриотом, и, не поспоришь, уважая и оберегая богатый русский язык. - Братиш, - погладив одной рукой небритое лицо брата, шепотом, чтобы не разбудить рядом спящую Наташу, позвала она, - я пойду в школу, не хочу опаздывать, а она довольно далеко находится от нашего дома. – Брат сонливо покачал головой, даже не открыв глаза, и продолжил смотреть сон, наверное, потом точно посмеет забыть, что сестренка заглядывала к нему утром. Одарив красивой улыбкой супругу брата, к которой Марина, не скрывая, испытывала чистую любовь как к очень хорошему человеку, и ушла, тихонько закрыв за собой дверь. Погода была ветреная, черные тучи заволокли все до вчерашнего дня нежно-голубое, радующее глаз, небо. Поспешив, ускоряя шаг, лишь бы не попасть под собирающийся, неожиданно, как обычно несправедливо бывает, грядущий дождь, она, накинув на себя капюшон кофты, прыгнула в маршрутку. К счастью, белоснежные наушники, полученные от любимого старшего брата, не позволили долго скучать, наполняя еще не до конца ожившую ото сна девушку чарующей музыкой, разливающейся по всему телу. Так, проведя в «Аду» незабываемых полчаса, еще и в замкнутом и душном пространстве, в обнимку с толстячком средних лет, с жадностью поедающего пирожок с малиной, Марина, ликуя, выпрыгнула на нужной остановке. - А я, словно мокрая курица, шагаю босиком по улице, - напевала она себе под нос, подходя к зданию. – Так-с, ну, здравствуй, преисподняя! – и, перепрыгивая через ступеньки, юная леди добралась до стеклянной двери, набрала в легкие воздуха и зашла, пожалев об этом. Вот так вот сразу, столько еще свободного времени, могла бы, пожалуй, сбегать в магазин или еще что-то подобное полезное сделать. – Скажите, пожалуйста, где кабинет директора? – обратилась она вежливо к охраннику, более приятному, еще молодому, нежели в старой школе. Он, отбросив какой-то журнал с пометкой 18 +, улыбнулся новой ученице, и указал пальцем на дверь, еле-еле виднеющейся за стеной. Пожав ему руку, девушка поблагодарила молодого человека, и, став близко к двери номер «23», сжав вспотевшие ладошки в кулак, постучала костяшками по дереву. Услышав хриплое «Войдите», она, убеждая себя, что ничего страшного в этом нет, прошмыгнула в кабинет, пару раз не смогла закрыть дверь, и только с третьего она с грохотом захлопнулась. - Проскурина Марина Евгеньевна? – оторвавшись от классного журнала 11 «Б» класса, осведомилась женщина, поправив страшные очки с запотевшими стеклышками на переносице. Девушка, кивнув, подошла поближе, точнее, если можно так сказать, подползла. Та еще жаба, однако. Неровно накрашенные глаза красными тенями пугали, заставляя в голове рисовать самые страшные последствия, если не послушаться эту…х-к-м…директрису. – Первым уроком у тебя литература, прошу пожаловать в 213 кабинет. Сама найдешь или помочь? – Марина решила, что для безопасности своей же еще дорогой жизни лучше пойти и поискать самой, нежели ждать, пока эта жирная зад… часть тела поднимется и доберется до второго этажа. Познакомившись с Камиллой Александровной поближе (какое имя, быстро не запомнить), Марина счастливая вылетела из кабинета к своему новому классному руководителю. Не такая уж она и жаба, как показалось на первый взгляд, просто по обложке не ценят, пора бы уже это правильно воспринимать всерьез. Нужную дверь она нашла, не прибегая на особые меры, вновь прося охранника или «Жабу» показать ей путь до кабинета. Открыв ее с силой, без стука, как поступил бы интеллигентный человек, вбежала внутрь, и, наверное, была готова на месте провалиться сквозь землю. Тот самый молодой человек, инцидент с которым у нее произошел в маленьком продуктовом магазинчике…еще тогда Марина, явно не рассчитывая на их еще одну встречу, ударила парня по пятой точке. Мужчина, удивленный не меньше Проскуриной, обошел круг вокруг девушки, с интересом оглядывая ее с головы до ног, и захлопнул открытую дверь ногой, приближаясь к своей новой ученице сзади. - Ах, Проскурина, я полагаю, - выставил он свою точку зрения, протирая очки в черной оправе специальной салфеткой. – Ах, дорогая, а у меня, если быть честным… - продолжил он более низким тоном, даже хриплым, вновь обходя вокруг и остановившись позади девушки. Его тяжелое дыхание заставляло мурашки пробегать по коже, скорее всего, было как-то стыдно за прошлые выходки. Но он сам был виноват, нечего умничать! – до сих пор ягодицы горят. – Что угодно можно было ожидать, к примеру, крики или возмущения, какая сейчас некультурная молодежь пошла, не уважающая взрослых, но чтобы такое… - Ты, милая, не думай, что теперь все так просто будет, - он хитро прищурил зеленые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, о которых может мечтать каждая девушка. – Как я рад, что ты будешь учиться именно у меня. Рад знакомству, Марина Евгеньевна, - он протянул большую ладонь для рукопожатия. – Я – Михаил Владимирович, твой новый классный руководитель до конца одиннадцатого класса. – А теперь стало по-настоящему страшно, ведь училась она всего-то в девятом…