Пожалуйста, не обожгись

Глава писалась под эти мелодии и песни: 1)http://www.audiopoisk.com/track/soul/mp3/samaa-grustnaa-melodia-na-svete/ 2)Blue Jeans - Lana Del Rey 3)30 Seconds To - Mars Revolve 4)30 Seconds To - Hurricane 5)30 Seconds To - The Kill 6)Lana Del Rey - Without You А так... последняя глава. Не переживайте, еще вас ждет не маленький эпилог. И драбблы после окончания работы... В общем, приятного прочтения. Я вас люблю и с нетерпением жду отзывов.

А небо в сегодняшний вечер казалось непроглядным, не таким, каким оно бывает в любой другой день недели. Беспросветное чернильное пятно… и все, никаких световых источников нет. Пусто как-то. Может, оно вот так возьмет, и, несмотря на то, что люди такого исхода событий не ждут, упадет? Жителям на головы, проломив череп, добравший до мозга, костей… пробив насквозь сердце, больно щемящее в груди. Порой хочет, чтобы такое действительно произошло. Не с каждым, конечно, но хотя бы с тем, кому плохо. У кого на душе черней, чем сегодняшнее небо. Чью душу медленно, по кусочкам, разбирает любопытный дятел, словно выстукивая своим клювом секунды до конца. Выискивая в ней какой-то смысл. Цель. Бесконечные чувства. Хоть что-нибудь. Хоть что-то. Михаил Владимирович вытер нос, взглянул на свою ладонь. Вымазалась в крови. Сильно, наверное, придется долго отдирать засохшую жидкость с кожи мочалкой, использовать половину флакона мыла на эту процедуру, а так же спирта или другого лекарства для помощи в заживление ран. И одежду, любимый пиджак и помятые брюки, тоже он будет вынужден отправить на чистку. А заодно можно прихватить душу, смысл жизни и надежду с собой. На мыло. Смыть, как ненужное пятно, расплывшееся на грязной ткани рубашки. Зачем-то мужчина остановился посреди улицы. К счастью, давно стемнело, нормальные люди, не желающие попасть в руки к мошенникам, напившимся подросткам-хулиганам, или каким-нибудь сумасшедшим, легли спать или устроились перед телевизорами сидя на мягком диване. Но только не Михаил. Он не хотел спать. Совсем. Засыпать с мыслью о том, что все в один миг потеряно, ужасно неприятно. Даже больно, чего учитель по-прежнему не осмеливался признать хотя бы самому себе. В кармане настойчиво вибрировал телефон. Невзирая на мрачность и угрюмость всей этой ситуации, в голове Михаила возникли непристойные мысли. Воспоминания, общие воспоминания – его и Маринины. Образ молодой девушки все время стоит перед глазами, не покидает его ни на секунду. Ее тревожный голос красивой мелодией разливается по ушам. Ее учащенное дыхание в момент близости как будто настоящее, он чувствует ее губы на своей шее – как в тот, его самый первый раз в больнице. Вместе с ней. Его самой худшей ученицей – Мариной Проскуриной. Телефон вибрирует снова. Так приятно, волна мурашек расплескивается по коже. Телефон уже разрывается от настойчивого звонка. Михаил берет трубку, не посмотрев на номер контакта, возникший на стеклянном и залапанном сенсорном экране. Поднеся трубку к уху, он не слушал, делал вид, рассматривая бесконечность смолистого неба. Почему-то оно сегодня прекрасно. Потому что оно причиняет боль. - Да, - коротко отзывается мужчина на шепот в трубке. Он не сразу узнает, кто говорит. Михаил не сразу понимает, что это она. - Миша, - тихо, словно прячась от кого-то, умоляюще стонет человек на том конце провода, - забери меня отсюда. Пожалуйста, забери. Хотя бы ненадолго. До конца лета. Прошу тебя, - она замолкает, а вместе с ней и вся живая природа, ветер, усердное биение сердца классного руководителя, его прерывистое дыхание – все источники тепла погасают, как фонарь с перегоревшей лампочкой. Неожиданно и не вовремя. - Забрать… - как молитву повторяет он безостановочно. Реакция девушки, разговаривающей с ним по телефону, ответная. Она тоже беспорядочно говорит одно и то же слово, видимо, надеясь, что мужчина действительно возьмет себя в руки и заберет ее из этого ада. Хотя бы на месяц… в рай, вместе с ним, наедине, подальше ото всех людей, приносящих в их отношения проблемы. - Пожалуйста, - словно ей это дается с трудом, Марина просит, в первый раз по-настоящему просит выполнить ее просьбу, необходимое желание, - не волнуйся, Вадим не подаст на тебя заявление в полицию, - она замолкает, и тишина Михаилу кажется его смертью. Кроме нее у него, собственно говоря, никого нет. Никого, если не считать мышей в квартире. Да, именно так. А он не хочет оставаться один… снова, - на то у него есть свои причины и ты знаешь о них. - Причины… - проговаривает классный руководитель едва ли слышно для самого себя, - да, они есть. Он не подаст на меня заявление в полицию, и я продолжу существовать, - его шепот, как пакетное шуршание, раздражительно проносится эхом в ее ушах, голове, мыслях. – Но вместо заявления он придумает наказание намного хуже тюрьмы. Вадим зачеркнет долгие годы нашей дружбы красной ручкой, и наши отношения, все, что у меня было твой брат заберет, только пожелав. Сейчас он имеет большую власть, нежели я. - Миша, послушай меня, - голос Марины изменился – теперь он стал серьезным, грубым и немного приказывающим. – Мы уедем до конца лета в деревню, ты говорил, у тебя там дача. - Да, - усмехнулся мужчина воспоминаниям о той самой даче, домике в деревне, который завален старым хламом вроде детской одежды, мягких игрушек, книг и других ненужных, брошенных вещей. – И кроме нас там будут крысы, тараканы, пауки. Хочешь этого? Девушка проигнорировала его слова, добавив поспешно: - За это время мы что-нибудь придумаем, чтобы Вадим позволил нам встречаться, я тебе обещаю. Он не такой на самом деле, каким показал себя сегодня, избив тебя. Вадим любит и меня, и тебя как друга. Он поймет. Со временем, но поймет. А пока мы обязаны сбежать. Мы вернемся в сентябре, а когда окажемся в Москве, будем решать, что делать с нашими отношениями. - В таком случае, - задумчиво протянул учитель, - мы рискуем еще больше. - На то и есть жизнь, чтобы рисковать, - заметила Марина и уже шепотом добавила: - Я люблю тебя. - Я приду за тобой завтра ровно в десять вечера, не опаздывай, - согласился Михаил и сбросил трубку перед тем, как услышать ее слова. Он знал, на что идет, как рискует и так сломавшимися отношениями, но прошлый Михаил Владимирович возвращается на землю с небес. Мужчине плевать на чужое мнение. Если он хочет быть с этой девушкой, он будет. Если он хочет забрать ее на время к себе, отнять из рук суровой реальности и спрятать под своим покрывалом спокойствия, он заберет. Если он идет на огромный риск, он пойдет. Однако сделает так, как душа его распоряжается. Так, как хочет его сердце. Так, как не хочет сценарий судьбы. Так, как запрещено законом. Мужчина не поспешил домой собирать вещи, он просто пошел дальше, желая зайти в одно местечко из своей прошлой разгульной жизни. Путь его точно вырисовался в голове. Это запрещено законом, а он пошел все равно по своему личному желанию. Бар «Кровяной коктейль» - не очень-то привлекающее нормальных посетителей название, зато для ненормальных людей, помешанных на алкоголе, наркотиках и обнаженных женщинах/мужчинах – в самый раз. Находилось это место в подвале, казалось бы, месте, где никогда не ступала человеческая нога. Люди обходили стороной грохот, разносившийся за железной дверцей, чьи-то крики и звук разбивающего стекла под музыку с матерными выражениями и приятной не для каждого слушателя цензурой. А Михаил решил пойти туда на свою больную голову. Зачем, спрашивается, ему это нужно? Все как было раньше. Та прежняя пугающая обстановка осталась, ее не смыл след прошлого, ее не забрали воспоминания. Все стоит на месте, ничего не изменилось, кроме людей, конечно, которые там отшивались в свободное время от обыденной повседневности. И лестница, скрипящая, когда до нее только касается человеческая нога, до сих пор не провалилась под землю. Михаил спустился в подвал и замер на месте. Совсем тихо. Нет никого, только несколько человек, вкалывая что-то из шприца себе в вену, странно растягивают легкие улыбки на устах и хохочут, неразборчиво, себе под нос. - Неужели, - раздался приятный голос за спиной. Надо же, даже этот человек за столько лет не изменился. – Кого я вижу. Это же наш «Черный рыцарь», добро пожаловать в бар, Михаил. Учитель повернулся назад и так, словно сменившись ролями с кем-то, бросился в объятия к бывшему лучшему другу. И плевать, что он наркоман, бабник и просто идиот до сегодняшнего дня. Он все равно… друг. - «Ворон», какая встреча, - учитель отстранился и поправил свернувшийся на шее галстук. Уже невыносимо душил, будто воздуха не хватало вовсе. Либо здесь слишком душно, либо в душе слишком тесно. – Как жизнь твоя разгульная? – Михаил присел на высокий стул и схватил первую попавшуюся бутылку под руку – выбор пал на коньяк, завораживающе болтающийся золотистой жидкостью по бутылке. Он сделал глоток, а его друг устроился рядом, прихватив такой же алкогольный напиток. - Ты даже не представляешь, насколько все изменилось, - устало протянул он, и Михаил все понял – кольцо на пальце тому показатель. «Ворон» женился? С трудом верится. – Именно моя супруга вытащила меня из всего этого, - он обвел рукой по всему залу и показал на наркоманов, которые, не обращая внимания, втягивают в себя новые купленные компоненты для «поднятия настроения». – Но работаю я по-прежнему здесь. Не всегда, по пятницам и выходным, барменом подрабатываю. Жена об этом ничего не знает, ведь я просто не могу расстаться со своим прошлым. Просто не могу и все, не знаю, почему, - светловолосый мужчина поднял взгляд на Михаила и улыбнулся: - Вижу, ты подрался с кем-то. Не из-за девки же, ну. - Из-за девки, - подтвердил его догадки классный руководитель: - А еще ей шестнадцать лет, ее старший брат по совместительству с этим опекун, мой лучший друг и хороший человек. Вадим застукал меня и ее во время поцелуя на его диване. Ах, мне ведь двадцать пять, знаешь, да? И я работаю в школе учителем. - Так ты еще и учитель? – ошарашенно спросил «Ворон». Мужчина слегка недоумевал от рассказа бывшего напарника по запретным вещам законом. - Не просто учитель, а классный руководитель, - загадочно улыбнулся Михаил и допил содержимое своего стакана. Достаточно, не хватало еще напиться и уснуть здесь в обнимку с несовершеннолетними наркоманами. - Так это статья, чувак, - светловолосый мужчина похлопал друга по плечу и сочувственно вздохнул: - Жаль мне тебя, честное слово. - А мне плевать, что это статья, чувак, - огрызнулся учитель и отставил стакан в сторону. Видимо, ему надоело это место до чертиков. – А мне плевать вообще на всех. Хочу, она будет моей. Совсем раскис я. Все, решено, сейчас иду и забираю Марину с собой. - Куда? – не понимая, что имеет в виду учитель, осведомился «Ворон». Кстати говоря, даже в момент их дружбы Михаил не знал настоящего имени этого человека. Как был вороном, так им и остался. Вольная птица, несущая смерть. Раньше оно действительно соответствовало образу светловолосого молодого человека, который со временем понял ценность жизни и завязал с разгульной жизнью. Как Михаил. - На дачу, - немногословно ответил он. – На время, конечно, но сейчас я хочу побыть с ней наедине, - Михаил медленно двинулся к двери, оборачиваясь на ходу: - Еще увидимся, друг. - Меня Александр зовут, - последнее, что расслышал классный руководитель перед тем, как скрыться на лестничной клетке. Михаил улыбался, и его старый друг тоже. Хорошо, что он все-таки повзрослел и понял, каково это, жить по-настоящему и в свое удовольствие. И для этого не обязательно пачками глотать разноцветные таблеточки с прекрасным свойством превращать серые будни в красочные сны, при этом незаметно разрушая клеточки здоровья любителей эйфории и жизненного «полета». Перед тем как броситься на испытание судьбы и забрать Марину из дома, учитель присел на скамье и, достав из кармана пиджака специальный блокнот для заметок и телефонных номеров, стал что-то усердно записывать на одной из страниц, то и дело, задерживая синею ручку на каждой строчке, обдумывая предложение. На какие-то поспешные записи ушло от силы пятнадцать минут, почерк получился не таким красивым, с закорючками и ровными буквами, а напоминал роспись маленького мальчика, впервые взявшего предмет для записей в руки. Михаил, наплевав на приличный вид листа бумаги, мало того, что исписанного корявым почерком, так еще и испачканного в каком-то шоколадного цвета пятне (видимо, разлитое когда-то кофе), вырвал бумажку и свернул в квадратик. Спрятав лист в карман, учитель с лихорадочной поспешностью набрал Марине сообщение: «Собирай все обязательные вещи и жди моего сообщения. P.S. Я не дождусь до завтра, поэтому, милая, сегодня мы уезжаем в деревню. P.P.S. С любовью, твой Михаил Владимирович», - и, улыбнувшись экрану мобильного телефона, вызвал такси и стал дожидаться, когда машина приедет за ним. Все-таки идти на риск ради любимого человека – лучше всякого экстрима, - сразу повышается энергия, тревога, и, конечно, сердцебиение. Ну чем не спорт? Это разрядка и для тела, и для души.

***

Музыка в наушниках представлялась Марине чем-то болезненным, тяжелым, депрессивным. Голоса любимых исполнителей предвиделись ей смертельной мелодией. Слезы, катящиеся по щекам, скатывались за уши, попадая в ушную раковину. Одно ухо даже заложило, но девушка продолжала глотать соленую жидкость и прислушиваться к словам песни, будто включив ее в первый раз. Звук пришедшего сообщения отвлек ее. Прочитав текст, Проскурина не могла поверить своим глазам. Вот так вот просто взял и согласился забрать ее с собой, ничего не решив, ни выяснив, спокойно пойти на риск, разозлить при этом Вадима еще больше, однако сделать все сообща, вдвоем, не оставляя друг друга в сложной ситуации. За это ей нравился Михаил. Девушка решила ничего не отвечать, готовясь собрать самые надобные вещи. Что может пригодиться в деревне? Наверное, ничего особенного. Главное, собрать одежду, нижнее белье и что-нибудь для личной гигиены. Все – остальное неважно, ведь Михаил будет рядом, даже никаких развлечений не понадобится вроде ноутбука, телефона или игровой приставки. Марина вытащила наушники из ушей, сложив в сумку вещи, и осознала, что на протяжении двух часов после их ссоры Вадим умолял простить его сидя за дверью. - Марина, больше всего мне обидно не то, что ты встречаешься с мужчиной, который старше тебя на девять лет, - сонливо признался Вадим, прикрывая рот ладошкой. Она же не видит, как он устал за сегодня. – Мне обидно то, что ты не поделилась со мной. Да, я бы кричал, хуже, чем сегодня, но все обошлось бы все рукоприкладства и ненависти друг к другу, правда, - он вздохнул и облокотился о дверь спиной, сползая на пол. – Я ведь люблю тебя, и Мишу тоже, черт бы его подрал за такое, люблю. - Ты избил его, не разобравшись, - осуждающе простонала девушка. Спорить с братом не хотелось, она давно мечтала выбежать за дверь и обнять его без лишних слов. Гордость не позволяла. – Мы вместе долгое время, подумай сам, стал бы взрослый мужчина тратить свое время, молодость, терпение на то, чтобы встречаться с несовершеннолетней девчонкой? Это уже оправдывает его. Вадим, разница в возрасте тебя не устраивает? На мой взгляд, сейчас бывают пары с более большой разницей. Вот, к примеру, Алла Пугачева и Максим Галкин, - Марина от своих слов же усмехнулась, Вадим засмеялся. - Они не в счет, - упрямо добавил брат, стерев с лица улыбку. Какие же они упрямые. Это, судя по всему, семейное. – Я просто не понимаю, как вы… Миша раньше был плохим человеком, ты не представляешь, насколько плохим. - Раньше – прошедшее время, а мы говорим о настоящем. Он мне сам все рассказал, и я знаю, с кем имею дело. Миша другой, и, как бы ты не хотел, мы будем вместе. Со временем, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу делать что захочу и когда захочу, и ты будешь не вправе изменить мое решение, - она замолчала, но договорила через минуту: - Мы пережили многое вдвоем, - девушка нервно усмехается. – Чуть не сдохли в аварии в один день, и ты хочешь нас разлучить? Да с Мишей я чувствую себя живой, пойми же. Прежде я не думала, что жизнь – это подарок от Бога. Не думала совершенно ни о чем, кроме компьютерных игр и других развлечений. А теперь,… а теперь я ценю всё, что заработала с трудом. Взаимопонимание, любовь, веру в хорошее будущее – я имею это не без помощи Михаила Владимировича. Этого у меня не отнимает даже родной брат. - Я верю тебе, - открыто признал свое поражение Вадим, девушка из-за этой новости невозмутимо улыбнулась и вытерла слезы. – Михаилу – нет. Я хочу видеть доказательства того, что он любит тебя также сильно, как ты его. Пока я их не увижу собственными глазами, не позволю вам быть вместе, - слышно по звуку, как он пошел в свою комнату. Полы скрипят в квартире давно, они часто выдают людей, которые шастают по ночам к холодильнику. – Прости меня, - грустно сказал брат, скрываясь в своей комнате, - и спокойной ночи, до завтра. В это время Михаил Владимирович, расплатившись с водителем старого «жигуленка», словно окрыленный, вылетел из машины и побежал к подъезду своей девушки. Детская невинная улыбка всплыла на лице, щеки полыхали, как в первое свидание, а азарт этих далеко не детских игр возрастал с каждой секундой. Ему не виделось то, что он похищает девушку – а Вадим подумает именно так, - чем-то запретным. Они ведь пара, а парам свойственно куда-то ездить вместе и отдыхать наедине от общества. На улице темнота разнеслась по всему городу. Накрыла с головой, становится страшно временами, когда гуляешь один. Учитель еле разглядел дверь, за которой находилась лестница, ведущая к квартире Проскуриной. Михаил Владимирович, не замечая своего детского счастья, случайно споткнулся о порог, когда массивная железная дверь распахнулась перед ним, приветствуя. Классный руководитель не успел схватиться за что-то, поэтому упал на живот, и столкновение с ледяной поверхностью пришлась ему болью, произошедшей в левой части головы, ближе к уху. Голова резко, как огонь от соприкосновения с древесиной, вспыхнула адской болью. В глазах потемнело так же, как сейчас царствовала ночь за потрескавшимся окном. Узлом сдавило горло и мужчина, схватившись за это место, кашлянул. Потом еще, а вместе с хриплым кашлем и умоляющим, просящим и улетающим куда-то в неизвестность разукрашенной подростками стены «помогите», вырвался тихий стон ослабевшего человека. Михаил приподнял глаза и заметил разбросанные осколки от бутылок из-под пива, водки и лимонада, какие-то бумажки, грязные куски ткани разорванной одежды и другие, плохо пахнущие предметы. «Алкашня эта чертова, - пронеслось в его голове тревожной мыслью. – Только бы не потерять сознание, только бы не потерять, - слабо размышлял он, хотя, и мысли плывучим туманом распространялись в голове». Звонить в скорую помощь не выход. Потому что руки трясутся, тело бросает в дрожь, чувствуется, как по шее течет кровь. Она такая холодная, до отвращения. Михаил обязан доползти до ее двери, а дальше,… а дальше она сама разберется, что делать. Главное, чтобы Марина увидела критическое состояние Михаила. Она поможет, он ни капли не сомневался. Осталось довериться своему телу. Куда делась вся энергия, потраченная на безобразную улыбку глупого ребенка, каких-то пять минут назад? Ступенька первая. Классный руководитель понял, что сильный удар обошелся на правое ухо. На ту сторону не слышно посторонних звуков. Ничего, совсем ничего. Ни своего дыхания, ни сердца, ни криков на улице, ни жужжания комара, летающего рядом все прошедшее в подъезде время. Ступенька… непонятно, какая. Он не мог считать больше. Слишком больно, теперь не исключительно на душе, прибавилось еще и тело, физическая боль, страшная, невыносимая. Мысль, что он настоящий мужчина и мужчины не плачут, не спасла. Слезы непроизвольно потекли из глаз. На данный момент не видно ничего. Тело, словно пепел в руках человека, рассыпалось на мелкие крупинки, молекулы, разрушенные частички. Михаил на ощупь обнаружил дверь своей ученицы и, применяя всю свою силу, стал бить кулаками по деревянной поверхности. К счастью, кто-то услышал. Чьи-то шаги по коридору, как спасательная тревога и оповещение о скорой помощи для больного, звучали в его голове. Неважно, Вадим сейчас откроет дверь или Марина – они оба помогут без лишних слов. Они не бросят в беде. Перед тем как услышать: «Миша, Господи! Вадим, скорую, живо, вызывай скорую помощь!» - он отключился. Вовремя же добрался до двери….

***

Палата номер «14» - туда положили Михаила Владимировича после серьезной операции на правое ухо, которая длилась в течение всей ночи. Честно говоря, в медицине Марина, да и Вадим, чего уж тут скрывать, не разбирались, поэтому вдаваться в подробности ранения Михаила, что довело до операции, мы не будем. Наконец-то врачи пустили встревоженных друзей пациента в палату на полчаса. Целых полчаса – для Марины, кстати, после произошедшей неприятности с учителем, это покажется вечностью. Ведь пока его оперировали, она чуть сама с ума не сошла. - Пойдем, Марь, - похлопал девушку по плечу брат, замечая, как сестра раздражается с одним только словом. Переживает, конечно, чего и следовало ожидать. Проскурина поведала брату их тайну с Михаилом Владимировичем, о том, что они хотела сбежать. И он понял, что доказательств его взаимных чувств теперь не требуется. Возможно, он даже позволит им продолжать строить планы на будущее своих отношений. - Пойдем, - произнесла она и открыла дверь. Запах спирта – девушка всегда его ненавидела. Хотя, кто его любит? Лекарства, выстроенные в ряд на продезинфицированном столике, накрытом каким-то белоснежным покрывалом, пугали еще больше. Михаил, в похожей пижаме, как в прошлой больнице, с полузакрытыми глазами наблюдал за пришедшими «гостями». Из левой руки торчат трубки, подкармливающие организм после пережитого стресса. Капельница еще не самая страшная вещь в больнице, наверное. Правое ухо, да и вся правая часть головы перевязана, виднеется несколько капель застывшей крови. Марина присела рядом с учителем, взяв крепко его за руку. - Мишенька, боже, если бы все было хуже, что бы я делала? – не выдержав, заплакала она. Михаил слегка улыбнулся, только уголками губ, и то действие давалось ему с трудом. На данный момент он слабо разбирал ее слова – врач сказал, что правое ухо будет снова «в действии» через месяц, а то и больше. Слава Господу, что слух вообще возможно вернуть. Бывали случаи и похуже. - Больница снова свела… - хрипло выдавил он, - нас. – Михаил протянул руку вперед и указал пальцем на стол, где лекарства. На нем лежал скомканный лист, вырванный из какого-то блокнота. Говорить учитель не мог больше, больно. Марина осведомилась, стоит ли ей прочитать его, на что классный руководитель указал на Вадима. Брат девушки ошарашенно взглянул на друга и все-таки взял бумагу со стола. Удобней устроившись на мягком кресле, мужчина раскрыл «квадратный» лист бумаги и уставился на написанные буквы кривым почерком, видимо, в спешке. Оказывается, это тот лист, вырванный Михаилом перед тем, как поехать на такси за Мариной. Вадим заинтересованно принялся читать письмо вслух, адресованное, как позже узналось, ему, еле-еле разбирая почерк: «Вадим, Если ты читаешь это письмо, значит, уже ненавидишь меня, потому что твоя сестренка уехала со мной. Не переживай, мы на моей даче, все хорошо. В конце лета я верну ее обратно. А тогда будь, что будет. А сейчас, если верить твоим словам о том, что нашим отношениям пришел конец, я хочу провести оставшиеся дни моего счастья вместе с ней. И знаешь, чем мы там будем заниматься? Продумывать план действий. Думаешь, я так просто сдамся и отдам ее? Никогда! Ты избил меня, не разобравшись. Напал, как дикий зверь на дичь и на меня, и на свою сестру. Ты поднял на нее голос, обозвал ругательным словом. Мне это слышать было больнее, чем самой Марине. Ты ведь не такой, я это знаю. Мы оба это знаем. Ты думаешь, что мне нужно от Марины только сексуальное удовольствие? Конечно, ведь я был таким раньше. И, несмотря на то, что я давно изменился и в твоих глазах, ты по-прежнему ждешь день, когда я вернусь к старым развлечениям и выброшу твою девочку, воспользовавшись ей как резиновой куклой. Но это не так… я скажу тебе, почему я люблю твою сестру. Она научила меня жить. Моя учительская жизнь ничем не отличалась от жизни пенсионера; встал, занялся гигиеной, отправился на учебу, пришел поздно вечером, проверил контрольные и проверочные работы учеников, посмотрел телевизор, лег спать. Всё – на этом заканчиваются прелести моей молодой жизни. А мне всего лишь двадцать пят лет, смекаешь? Я хочу ЖИТЬ, а не существовать. С твоей сестрой все стало по-другому. Мир стал вращаться в противоположную сторону с ее появлением. И плевать, что она младше меня. Это не показатель, да и мне, друг мой, не за семьдесят лет, чтобы ты так переживал по поводу нашего возраста. Марина научила меня ценить все, что я имею. А я научил ее ответному чувству. Глупо, да? В итоге мы, познакомившись, оба не умели жить, а сейчас, дополнив друг друга, ценим даже самое маленькое происшествие, вырисовывающее улыбку на наших устах. Мы радовались даже рождению котенка, кошка, родившая его, живет на пороге нашей школы. Мы с Мариной и Аней (ее подруга) устроили маленький праздник в честь этого события. Торт покупали. Ты понимаешь, нет? А мы да. Потому что мы живем так… по-детски, и это и делает меня по-настоящему живым. Мне не нужно скрывать от Марины себя настоящего. На глазах других девушек я играл, и влюблялись они в мою маску, мое второе «я». Получается, меня самого никто никогда не любил. А Марина смогла, каким ужасным бы я не казался. А ты знаешь, какой я отвратительный, вредный, часто говорю пошлые шутки, сам же с них смеюсь, потом возмущаюсь, почему девушки от меня хотят одного и того же. А твою сестренку и это не смутило. Она считает меня весьма забавным. Судьба свела нас вместе. А та авария, по-твоему, просто так? Именно после нее мы стали еще ближе друг к другу. Ты понимаешь, о чем я говорю. Хочешь, убей меня, я с радостью приму это наказание от тебя, ведь мне понятны твои чувства как старшего брата. Но убей после того, как я сделаю Марину самой счастливой девушкой на свете, ладно? Тогда я могу смело умереть и без твоей помощи. Это моя цель жизни – каждый день из-за любого пустяка видеть ее улыбку. Вспомни. Когда Маринка только родилась, я помогал вам с ней, детей безумно любил. В тот день я держал эту малютку на руках и смотрел в ее зеленые глаза, и уже тогда она улыбалась, глядя на меня, хоть была и младенцем. А в ее торчащие рыженькие волоски, хотя, тогда они были не совсем рыжими, но все же – я провел по ним рукой и замер с открытым ртом. Всего лишь три волоска тогда было на ее головушке, а мне показалось, что я глажу шелковистые волосы какой-то прекрасной девушки. Уже тогда я неровно дышал к Марине. И ты сказал мне в шутку, конечно, на тот момент: - Вот, будет тебе невестой, когда вырастет. - С радостью возьму ее в жены, - рассмеялся я и почему-то покраснел. Будучи ребенком, я знал, что в каждой шутке есть доля правды. И сейчас эта правда приятной тягой раздается в сердце. Ты сам виноват, что тогда сказал так. На всякий случай: перед тем как пошутить, подумай. Этим письмом я не докажу, что люблю ее, однако я и не собирался тебе чего-то объяснять и просить разрешения на наши с ней отношения. Ты любишь Наташу? А теперь просто пойми, что мы с Мариной тоже любим друг друга. Представь, что у тебя отняли любимую супругу. Больно? Мне тоже больно было не из-за твоих ударов по лицу, а из-за осознания потери частички себя. Без нее я снова буду существовать, а не жить. А разве это жизнь? Это выживание в аду. А я никогда не хотел попасть под землю. То же самое чувствует твоя сестра. Не стыдно? Не знаю о твоих чувствах, но нам больно. Мы разделяем эту боль вместе. Все-таки, если ты не прочувствуешь все написанное мной, знай: она все равно, с любыми трудностями и проблемами будет только Моей. Со временем, но моей, только моей девушкой. Я говорю как ребенок, но дай ей право выбора. В конце концов, с совершеннолетием Марины ты ничего не сможешь сделать. Она будет принимать решения самостоятельно. Как думаешь, выберет ли она меня? Я в этом на сто процентов уверен. Я не хотел тебя чем-то обидеть, я просто мечтаю, чтобы ты понял. А ты поймешь, я уверен, я не сомневаюсь в правильности своих слов. Звучит эгоистично, однако я многое пережил в жизни, поэтому всегда прав. Во всем. Марина – лучшее, что произошло со мной за двадцать пять лет жизни. Невзирая на твою ненависть ко мне, я всегда буду считать тебя своим лучшим другом. Пойми нас, прежде всего, пойми самого себя… Будет ли тебе легче, когда ты будешь видеть, как твоя сестра страдает? Не думаю. Сделай правильный выбор, верное решение. Твой друг Михаил. Навсегда. Подпись: 16 июля 2013 года». Вадим свернул письмо и положил в передний карман. На его лице была улыбка. Он долго сидел и молчал, Марина вздыхала, аккуратно устроив голову на ладони Михаила. Его кожа покрылась мурашками и одновременно капельками пота. Судя по всему, он переживал больше всего, ведь видел, как при чтении его «послания», которое планировалось оставить под дверью, менялось лицо и интонация в голосе Вадима. - Бог с вами, - махнул рукой брат и направился к двери. – Встречайтесь, но знайте, я за вами слежу, - мужчина строго посмотрел на повеселевшую Марину, Михаила, впервые улыбнувшегося за эти два дня нормально, искренне. – Марь, давай, на выход, ему нужен покой и отдых, - открывая дверь, отозвался брат девушки. – Выздоравливай, - он тяжко выдохнул, добродушно взглянув на учителя, - лучший друг. Марина знала, что ее брат лучший на свете человек. Михаил знал, что Вадим все поймет и примет их такими, какие они есть на самом деле. На то и существует семья. Ведь Михаил считается их семьей, разве нет? Теплый поцелуй в губы от Марины на глазах старшего брата, который так и остался стоять у двери, без всякого риска и беспокойства. Теперь можно действительно чувствовать, не вынуждать побороть в себе вспыхивающие желания, не скрывая ничего от других людей. Теперь позволено любить.

Надеюсь, глава понравилась и не показалась сопливой. По мне это романтика, а я люблю такую романтику, простите, если что-то не так. Ждем-с эпилог. Планирую его сделать большим, как главу)