Пожалуйста, не обожгись

Простите за долгое ожидание главы. Сами понимаете, вдохновение за хвост не поймаешь... Надеюсь, глава вам понравилась. Хочется увидеть ваши отзывы, дорогие читатели :3

Марина и Михаил словно были отделены друг от друга на данный момент. Мужчина сосредоточенно наблюдал за поведением Володи в коляске, мальчик, свернувшись клубочком, спокойно посапывал и изредка улыбался чему-то во сне. Девушка, не отрываясь от классного руководителя, будто бы повторяя его шаги, то правой ногой ступая в ту же секунду, когда его нога перемещалась на плиточный квадрат, то левой ногой наступая туда же, куда секунду назад прикасалась подошва его лаковых ботинок. Каждый из них думал о разных вещах, можно даже заметить, как хмурились бровки спящего малыша. Видимо, он занимался своими рассуждениями во сне. Проскурина готова голову оторвать Ане за такие дела, тем более, считая, что ее подруга еще несовершеннолетняя особа, забеременевшая от двадцатилетнего официанта, работающего в непопулярном кафе в парке – полный абсурд. Как они, если, конечно, оставят ребенка и решатся стать молодыми родителями, будут жить на такую зарплату? С сентября месяца лучшая подруга Марины обязана пойти в школу, ведь перешла в одиннадцатый класс. Наверное, доучилась бы и тогда и решала, как жить дальше, но не в шестнадцать же лет? Вернее, почти в семнадцать, однако возраст сейчас не играет главной роли. Для несчастной, забеременевшей по собственной глупости и несдержанности своего молодого человека, будет разрывом сердца и бешеным ударом ножом по душе, откажись ее Алексей от нее самой. Кто знает, какой этот парень на самом-то деле. Поматросил – как говорится, бросил. На то и есть современная молодежь. До квартиры Ани оставалось чуть меньше пяти минут. Тогда, как же странно, и заговорил Михаил Владимирович, судя по всему, взвесив все «за» и «против» на протяжении времени, потраченного на молчаливые шаги до назначенного места встречи. Он, не поворачиваясь на Марину, серьезно вынес свою точку зрения: - Ребенка нужно оставить, - выдавил мужчина хрипло и достаточно строго. Так, как он любит делать замечания нашкодившим ученикам. – Так будет правильнее. Не стоит портить свою жизнь, ведь потом, сделай Аня аборт, вероятность, что у твоей безмозглой подружки будут дети, очень малая, - учитель почесал нос и передернул плечами. Наверное, «безмозглая» - слишком грубо сказано, но от истины не убежишь, думать надо было раньше. – Да и… - он запнулся, открывая тяжелую массивную дверь, чтобы пройти в дом и выйти на лестничную клетку, - ребенок-то ни в чем не виноват. А потом, когда твоя подруга подрастет и станет умнее, груз с ее плеч никогда не пропадет, будет до конца жизни, как привязанная нить, сдавливать ее сердце. Вина в смерти еще не родившегося на свет дитя – вечные душевные страдания. А твоей подруге и своей ученице кроме добра я ничего и не желаю. Марина долго думала, прикусывая губы. Несомненно, Михаил Владимирович говорит правильные и справедливые вещи. Если бы такое, не дай Господь, случилось бы с ней самой, девушка не убила бы своего ребенка, частичку самой себя. Интересно, а классный руководитель отказался бы от отношений с ней? - Михаил Владимирович, - девушка нажимает на красную кнопку вызова и дожидается, когда Аня откроет им дверь, - а вы бы заставили меня сделать аборт, если бы я… - его пальцы сильно сдавливают плечи, мужчина настороженно смотрит на ручку двери и видно, как сложно дается ему ровное дыхание. - Нет, - отрезал он, - ты бы родила, и я бы тебя ни за что не бросил. Его слова теплым бальзамом растеклись по телу. Марина, улыбнувшись учителю, положила голову ему на плечо, в то время как Миша еще раз грубо вцепился пальцами в звонок. Либо Аня с горя напилась и уснула, либо повесилась, либо просто игнорирует случайных незваных гостей. - Открывай, кому говорю! Быстро открой! – злобно зашипел Михаил, да так громко, что соседка выбежала на лестницу и уставилась на гостей как на не соображающих и немного сошедших с ума людей. Учитель не обратил внимания и продолжил стучать костяшками пальцев по деревянной поверхности. Володя, проснувшийся из-за подозрительного шума, от удивления даже не стал подавать виду и плакать, как обычно любят делать дети его возраста. – Аня, немедленно открой дверь! Мы помочь пришли, а ты молчишь. Неблагодарная! – Михаил, разозлившись, развернулся назад и хотел уйти, как дверь тихонько отварилась и на пороге возникла заплаканная девушка в большом халате, видимо, принадлежащем отцу; отвратительный пучок на голове, неровно завязанный, из-за чего волосы казались спутанными и жирными, грязными; на ногах ничего, кроме пластыря на указательном пальце левой ноги; в глазах – боль, на губах трещины, чему следовали ее острые зубы, от нервов покусывающие губы. - П-проходите, пожалуйста, - заикаясь, прошептала девушка и двинулась в другую комнату. Михаил и Марина переглянулись, и учителю стало стыдно за свою чрезмерную злость и грубость. Все-таки на лице Ани видно, что ей далеко не все равно происшествие, произошедшее именно с ней, а не какой-то другой девушкой. На всякий случай, дабы не провоцировать подругу, Марина аккуратно положила соску ребенку в рот, чтобы он не распространял свой нервирующий крик по всему дому, и помогла Михаилу закатить коляску в прихожую. Мужчина закутал плотнее дитя в покрывало и понес в комнату, где их давно ждала Аня, сидя на диване и крепко обнимая двумя руками кружку с холодной водой. Беременная недоумевающе обратила свои красные от слез глаза на учителя, перемещая взгляд на Марину, потом снова на Михаила, и опять на Проскурину, следом шел маленький Володя, посасывающий с неземным удовольствием соску. - Когда это в-вы у-успели-то? – ошеломленно осведомилась она и сделала легкий глоток, и еще глоток, и еще. С помощью воды не заглушишь свою боль. - Это не наш ребенок, - как-то насмешливо проговорила Марина, однако, не забывая сложности всей ситуации и причины, почему они сегодня здесь собрались, присела рядом с Аней и поцеловала подругу в щеку. Та, видимо, сдерживая слезы в ожидании гостей, горько заплакала, начиная оправдываться. - Я так полюбила его, он – меня. Правильно говорят, что все влюбленные – слепые люди, - девушка допила воду и поставила стакана на столик перед Михаилом Владимировичем. Он внимательно ее слушал, как и Володя, прикрывший глаза, и Марина, вытирая беглые слезы. Подругу жалко как никогда прежде не было жаль кого-то другого. – Мне стыдно такое говорить, я знаю, что шестнадцать лет – слишком ранний возраст для сексуальных взаимоотношений, но… Мой парень казался мне идеальным во всем, и, не выдержав, я поддалась искушению и легла с ним в одну постель. Мне не забыть тех ощущений, которые он мне подарил. Самое прекрасное чувство на свете. - Аня, - нагло перебил ее Михаил Владимирович, откидываясь на спинку дивана, - скажи, для чего вы с парнем занимались непристойными делами? – В этот момент обе девушки покраснели, учитывая тот равнодушный голос и ледяной взгляд учителя. Мужчина вопросительно изогнул брови, дожидаясь ответа. Ребенок на его руках, как на мягкой кровати, уснул. - Чтобы сблизиться. Чтобы довериться, - она запнулась и вытерла слезу, катящуюся около подбородка. – Я не знаю, правда. Я… - всхлипнув, запнулась девушка, - люблю его, вот и не подумала, прежде чем лечь с ним в одну койку. - Аня, как ты знаешь, мы с твоей подругой встречаемся, - осторожно устроив Володю на розовом покрывале рядом с собой, скакал учитель, упираясь локтями о журнальный столик. Девушка кивнула и слабо улыбнулась, добавив один упущенный момент: - Не без моей помощи, кстати. – Марина покосилась на Михаила и кривая усмешка его не обозначала в этом случае ничего хорошего. - Верно, - подметил он и сложил руки в замочек, сосредотачиваясь на предстоящем разговоре. – И, как тебе известно, мне двадцать пять лет. Я учитель в школе, классный руководитель своей же девушки, и она несовершеннолетняя. – Его слова настораживали одноклассниц, но девушки внимательно слушали, особенно Проскурина, напрягаясь и готовясь бросить рядом лежащую подушку в его лицо, заставив заткнуться. Девушка знала, к чему он сейчас клонит, а разглашать их интимную жизнь, даже если это Аня, не стоит ради общей же безопасности. – Однако эти запреты, действующие законом Российской Федерации, не мешают мне любить ее, - на этих словах Марина добродушно улыбнулась, - заниматься с ней такими же непристойными делами, как и ты со своим парнем. – Тут Проскурина закипела от ярости и со всей силы кинула подушку в учителя, промахнувшись из-за тряски рук. - Что вы хотите этим сказать? – вполголоса задала интересующий вопрос Аня, обращаясь к классному руководителю. Создавалось впечатление, что Марины и Володи рядом не находилось – только они вдвоем и серьезный разговор, словно между отцом и дочерью. - Согласись, что человек моего возраста не стал бы тратить время впустую ради своей непутевой ученицы, - Аня с трудом кивнула. – Соответственно, встречаюсь я с Мариной с серьезными планами на будущее. Когда я занимаюсь с ней запретными вещами, и хоть это происходит крайне редко, так как она еще чувствительно реагирует на «взрослую жизнь», я знаю, что случайно может наша забава закончиться тем же, как закончилась твоя история. То есть, девочки вы не глупые, беременностью, - он говорил так уравновешенно, будто заучил этот поучительный текст давно и рассказывает его наизусть. – Но я готов принять на себя эту ношу, готов ради Марины на все, конечно, стать отцом ее ребенка. Поэтому я не боюсь, что когда-то, отвернись от меня удача, предохранение не поможет. – Нужно было видеть лицо Марины... так она не смущалась никогда, оказывается. – В общем, ты понимаешь, о чем я? Наши отношения серьезные и доверительные, и даже на такой шаг мы готовы с ней пойти. А ты, ты готова была к беременности? «Вот лжец, - кипела от злости в мыслях Марина, но перебивать разговор учителя и Ани, замечая, как подруга успокоилась, не стала чисто из уважения одноклассницы. – Это он, быть может, готов к ребенку. А я, по его мнению, тоже? Глупости. Мне шестнадцать, да, почти семнадцать, однако ребенок… - девушке и не думалось из-за этого нормально-то. – А его слова о чувствах ко мне, конечно, радуют. Все-таки встречаться с мужчиной старше своего возраста интересней и серьезней, чем со сверстником. Вероятность остаться брошенной упущена на несколько десятков баллов. В этом есть свои плюсы». - Согласна я с вашими замечаниями и словами, приведенными примером из жизни, тоже согласна, но прошлое не вернуть, проблему не исправить, - грустно подтвердила его слова Аня. - Это и огорчает, - выдохнул он. – А твой парень тот еще козел. Бросил беременную, врал же, любимую девушку. В Аду ему гореть бы, да и этого для наказания мало… - Михаил Владимирович продолжал поливать грязью молодого человека Ани, и только тогда, когда учитель наконец-то замолчал, девушка с оправданием тихо призналась: - Вообще-то, я ему еще ничего не сказала. Марина и Михаил удивились, лучшая подруга спросила: - Почему же? Аня страдальчески ответила, вновь заливаясь слезами. Эх, а так все благополучно заканчивалось и спокойно решалось: - Тогда он точно меня бросит. - Не бросит, - восторженно проговорил Михаил, косясь на спящего Володю. – Звони своему недотепе и срочно зови в гости. Не переживай, я с ним поговорю. – Учитель долго уговаривал Анну все-таки набрать заветный номер и пригласить парня к себе домой, у него это, как ни странно, получилось. Молодой человек беременной как раз проходил мимо ее дома, намереваясь зайти в гости, сообщил, что прибудет ровно через пять минут. Аня улыбнулась экрану телефона и судорожно выдохнула, затряслась и покрылась капельками пота. Стало по-настоящему страшно. - Миша, - Марина присела к учителю и наклонилась к его уху, - я тебя убью когда-нибудь. - Не думаю, - издевательски усмехнулся мужчина и двинулся на кухню, присаживаясь за стол и сажая к себе на колени похрапывающего Володю. У малыша смешно текли слюнки по шее, пачкая воротничок клетчатой рубашки. Какую только одежду в современном мире не шьют на грудничков. Моднее, чем у известных дизайнеров, честное слово. Звонок в дверь. Аня так и сидит, прилипнув к дивану. С безобразным выражением лица и неприветливо сжатыми губами, Марина помчалась к двери, впуская молодого папу за порог квартиры. Парень знал лучшую подругу своей возлюбленной, поэтому широко улыбнулся и пожал Проскуриной руку. - Привет, Марина. А Анька где? Почему не встречает? – Марина не ответила, кивнув головой в сторону кухонной двери. Испугавшись ее неразговорчивость и мертвенного молчания, парень, разувшись и спрятав букет ромашек за спину, на цыпочках последовал в комнату. К огорчению, за столом сидела не привлекательная брюнетка, как ожидалось, а хмурый мужчина в помявшемся строгом костюме, весь испачканный в детской слюне, придерживая на руках проснувшегося и хихикающего малыша. Гость хотел убежать куда подальше, но Михаил кашлянул и рукой показал на соседний стул. Выглядел он весьма забавно, хоть и старался выглядеть серьезным. - Вы, собственно говоря, кто? – проигнорировав его протянутую руку, язвительно осведомился парень. Подозрительно он косится на Михаила. Неужели ревнует Аньку к неизвестному мужику в ее квартире, да еще и с ребенком на руках? - Михаил, а тебя как звать? – парень не ответил, закатив глаза. Ему явно все это не нравилось и немного настораживало. – Я молодой человек Марины, а это ребенок, не наш, я вроде как сегодня нянькой работаю, - кривая усмешка. – Любишь детей? - Меня Алексей зовут, очень приятно, - изменился в лице гость и присел на корточки, поглаживая Володю по животику. – Детей я люблю безумно. Позвольте, поинтересуюсь, к чему вообще такие вопросы? - Просто дети – цветы жизни, - начал свое задуманное «давление на жалость» Михаил, - а представь, когда еще и от любимой женщины. Растить вместе ребенка, менять ему грязные пеленки, кормить с ложечки детским пюре, ждать ночи, чтобы заняться собственной жизнью, пока малыш будет спать. Но не сказка ли, да? - Да, могу согласиться, - кивнул парень и улыбнулся малышу, поднимаясь на ноги. – Но пока я, честно говоря, не задумывался. Мне двадцать лет, я учусь, работаю – рановато иметь ребенка. Однако позже я, конечно, подумаю над этим. – Михаил до последнего надеялся переметнуть Лешу на свою сторону. - А у вас с Анькой все серьезно? Ну, ты понял, как мужик мужика. – «Идиот, что за бред ты говоришь? Учитель русского языка, называется. И чтоб я взялся еще кому-то помогать в таких личных делах – никогда!» - О, да, о-очень серьезные, - мечтательно протянул он. – Поэтому, вам пора идти с Мариной. Оставьте нас наедине, пожалуйста. - Ты парень взрослый и должен нести ответственность за безопасность своей девушки, - серьезно сообщил классный руководитель, Леша смотрел на него не очень любезно. – Одно неверное движения, забывчивость – и ты молодой папаша. Понимаешь? Парень почесал затылок и вынес свои догадки: - Она что, беременна? – Михаил запнулся и отвел взгляд в сторону. Его разоблачили. Так рано, не успел он сказать главную мысль, как его поймали на лжи! Черт бы подрал этого Алексея. Пусть только посмеет закатить скандал и заставить Аню делать аборт. Михаил поклялся самому себе в этом случае надрать «недоделанному папе» одно мягкое место, надеясь, что в этом случае ему поможет брошенная Аня, и озлобленная на этого человека в обиде за подругу Марина. - Как ты… - под нос прошептал Михаил, но Алексей, открывая дверь в комнату, где находились Марина и Аня, упрямо и как-то обиженно ответил: - Не тупой же, ну, - и вышел из кухни. Леша облокотился о стеклянную дверь и кашлем вынудил Аню посмотреть на него заплаканными глазами. На лице молодого человека не двигалась ни одна мышца, в затуманенном взгляде и полузакрытые веки глаз не давали возможности прочитать настигнувшие его душу эмоции по поводу всего произошедшего. Заговорить никто не решался, поэтому официант, как единственный мужчина в этой комнате (Михаил и Володя ждали окончания этой истории на кухне), грубо прервал тишину: - Сколько ты беременна? - Четыре недели, - плачевно заявила Аня и вытерла слезы. – Можешь уходить, только не кричи, умоляю. Ты ведь меня теперь ненавидишь, права? - Почему мне не сказала? – вопросом на вопрос, проигнорировав свою девушку, леденящим тоном спросил парень. - Боялась, - выдохнула она, - что отвергнешь. Бросишь. Сам понимаешь… - Марина поглаживала волосы лучшей подруги, вытирала платком слезы с ее щек. Алексей приблизился к девушке и… крепко-крепко прижал к себе. - Не обещаю, - выдохнул томно прямо ей в ухо он, - что свадьба будет в дорогом ресторане и с кучей гостей, сама понимаешь, с моей зарплатой мы не потянем, но нам помогут родители, близкие и лучшие друзья. Однако она будет, иначе без нее никак, - теплый поцелуй в макушку вызвал электрический ток по всему телу Ани, Марина счастливо улыбалась, наблюдая за ними. Михаил тоже появился в комнате, не уловив, сидя на кухне, ноток возрождающегося скандала. Он разделял мнение Проскуриной и лукаво улыбался. - С-свадьба? – дрожащим от непрошедших эмоций голосом, не доверяя реальности его слов, переспросила ровно три раза Аня. С каждым словом, ее голос опускался на несколько тонов ниже. Бедная девочка. - Я же люблю тебя, глупая. И ребенка мы, как ты поняла, оставляем, - Алексей потрепал Аню по голове и уткнулся губами в шею. – Учеба, да, имеет огромное значение, но мне остался всего год, поэтому, прежде всего, я буду думать о тебе и нашем ребенке, а потом уж доучусь, никуда мой университет не денется. Справимся, прорвемся. Главное, что вместе, а не поодиночке. Тем временем Михаил подозвал к себе Марину, и, не прерывая душевного разговора молодоженов (как странно, Аня выходит замуж), выскочил за дверь, хватая коляску одной рукой, другой – волоча за собой спотыкающуюся на лестнице ученицу. Выбежали за дверь общего подъезда они с диким смехом. Володя, умел бы говорить, вызвал бы необходимую службу спасения. - Как в кино побывала, честное слово, - улыбалась Марина. - Видела бы ты, как я с ним разговор вел. Позор. Я выглядел хуже пятнадцатилетнего мальчишки, - вздохнул Михаил и заразился смехом громче, из-за чего Володя прижал ладошки к ушам и поморщился. - Я рада за них, - счастливо призналась Проскурина. Она правда никогда такой живой себя не чувствовала, да и глядя на классного руководителя девушка понимала, какой необычный и невероятно добрый у нее как молодой человек, так и учитель русского и литературы в школе. - А теперь, я, пожалуй, отнесу ребенка домой к его настоящему папе, - успокоился Михаил и подарил прощальный на сегодняшний день поцелуй Марине. – Вечером, часикам к девяти, приду к тебе в гости. Не против? - Нет, не против, Вадима ведь дома нет сейчас, - согласилась Проскурина и отправилась домой. Михаил повез коляску по противоположной дороге. День удался, но следовал вечер, который, к сожалению, не принесет ничего хорошего в сегодняшние события.

***

Девять вечера. За окном затихли местные жители, взамен этому пришли орущие коты в подъездах и бьющиеся об стекло комары. Конечно, в летнее время года поздно темнеет, однако сегодняшний день стал исключением. Звонок в дверь. Впервые в жизни хозяйки квартиры он кажется успокаивающей мелодией, ведь за порогом стоит радостный Михаил с бутылкой шампанского в руках. Впустив мужчину в квартиру, девушка натянуто улыбнулась, вспоминая, как учитель ругался и злился на нее из-за выпитого алкоголя на вечеринке. - Это, - он приподнял бутылку и потряс ее, показывая пузырящуюся жидкость в сосуде. Как прочитав немой вопрос Марины, мужчина договорил: - в знак нашего трудного дня. Поверь, в первый и последний раз я позволяю тебе выпить маленький бокал шампанского. - Хорошо, отнеси на кухню и поставь в холодильник, - Проскурина поправила сползающий с плеча халат и поспешила в зал, намереваясь поставить диск с фильмом французского режиссера про музыкантов, найденный в коробке, планируемой на вынос к мусорным ведрам. – Позже выпьем, а я пока кино поставлю. Учитель разулся и последовал ее совету. Справившись со всеми делами, в том числе помыв руки, избавившись от надоевшего пиджака, повесив предмет одежды в прихожей, Михаил прошел в комнату, где смотрела начальные титры Марина, присаживаясь рядом на диване и обнимая за плечи. Тепло. Хорошо. Слишком отлично, что хочется беспрерывно улыбаться и звонко хохотать, выражая без слов свои эмоции. Они молчали, потому что слова не требуются. Просто смотрели в экран телевизора и вдыхали аромат друг друга, улыбались чему-то, то ли интересному сюжету, то ли случайным прикосновениям. - Странно все это… - сказал Михаил Владимирович на моменте, когда показывали, как главная героиня настраивает гитару, - как в сказке, да? Никогда не думал, что моя жизнь станет сказочным сценарием. - Ничего странного в этом нет, - буркнула Марина, вглядываясь в его глаза. – Я верила в сказки еще до встречи с тобой. - А я только после встречи с тобой, - похотливо облизнулся учитель и прикоснулся к губам девушки, обнимая ее за голову, привлек к себе вплотную, наваливаясь сверху. Ей не тяжело, горячо, блаженно. Это точно параллельный мир. Тот, где нет переживаний, где существуют мечты и детская радость. Они не слышали, как щелкнул замок входной двери. Они не заметили, как в один миг сломалось все, о чем они могли мечтать в данную секунду. Они не заподозрили чего-то неладного, не поняли, сосчитав ошибкой и развивающимся воображением чьи-то шаги по коридору, направляющиеся прямиком к ним в комнату. Они не уловили крик родного брата Марины, его зверского рычания и грубого удара, попавшего Михаилу между лопаток. Учитель не успел среагировать на нападение со спины, упал на пол, сильно ударившись головой о кружку с чаем, которая каким-то глупым образом оказалась стоять на паркете. Случайность или везение – неизвестно, - но осколки, разлетевшиеся по комнате, не проникли под кожу головы учителя, зато один больно вцепился наполовину в подушечку большого пальца. - На маленьких девочек потянуло, да? – Вадим кричал дико, словно с цепи сорвался, и с каждым словом приносил сильные и несдержанные удары Михаилу по всему телу. Маринины мольбы о том, чтобы он прекратил это безобразие, остались незамеченными и проигнорированными. Девушка вынуждена заткнуться и прикрыть рот рукой, давясь собственными слезами. – Извращенец! Что, решил, можно как раньше? Использовать девушку в сексуальных целях и бросить, верно? Я подразумевал вас в чем-то неладном, но не верил, пытался переубедить себя. Доверял вам обоим! – Еще удар, и еще. Михаил харкнул кровью на запылившийся ковер, нитки из него выдернул ногтями, впиваясь в мягкую поверхность пальцами, однако Вадим беспощадно бил его носом ботинка, отчего мужчина вновь упал головой на пол и чуть не подавился вырванными нитями, случайно попавшими в рот. – Вы спали, да? Признавайтесь, спали или нет? – сардонически усмехается Вадим, наконец-то отступая назад и падая в кресло. Марина бросилась помогать учителю, на ходу добавляя беспрерывно, задыхаясь от слез: - Нет! Нет! Нет! Не спали! Ты все не так понял! – кричала она, в то время как Михаил Владимирович встал с пола и вытер тыльной стороной ладони окровавленные места, легонько отодвинув девушку от себя. – Мы встречаемся, ты все сам видел! Но мы… не такие, пойми. Вадим, мы давно вместе и мы любим друг друга, - Марина упала на колени и заплакала. Больше сдерживаться нет смысла. И как же все быстро произошло. Пять минут назад они наслаждались друг другом, а теперь, медленно, по секундам теряют друг друга благодаря нелепости и неожиданному приходу брата. Он ведь говорил, что приедет через пару дней, а тут… уже неважно, если честно. - Значит так, - тихо проговорил Вадим, поднимаясь на ноги и снова ударяя учителя, целясь в искусанную в кровь губу. Почему же Михаил не защищается? – ты, шлюха малолетняя, идешь в свою постель и ложишься спать, завтра поговорим, - жестко приказал Вадим и указал пальцем на дверь в ее комнату. Его оскорбления обидно врезались в грудь острыми шипами. Шлюха? Так назвал ее родной старший брат?... – А ты, извращенец, вали из моего дома! И хоть раз я тебя увижу с Мариной, сидеть у меня будешь, понял?! – Последовал последний удар, доведший Михаила Владимировича до нервной тряски. Мужчина покачнулся, и ноги не выдержали, колени поджались, и он прямо так и упал, словно раб перед своим королем, склонил голову и безостановочно прикладывал ладонь к ушибленным местам. Самое ужасно то, что брат Марины работал в правоохранительных органах, поэтому слова его можно сосчитать в какой-то степени правдой. Пугающей правдой. Михаил упрямо простонал и с трудом встал на ноги, и, несмотря на присутствие Марины, прошипел: - Марина правду говорит, мы давно вместе и я хочу быть с ней, понял?! – Девушка, конечно, любила своего брата, но сейчас она мечтала, чтобы Михаил Владимирович постоял за себя и справился с рассерженным Вадимом, завершая всю сцену мирным разговором по душам. - Вон. Из. Моего. Дома! – по слогам отсчитал Вадим и указал пальцем на входную дверь, спрятанную за ширмой. Классный руководитель настойчиво стоял на месте, раздражая еще больше, притискивая к себе напряженную Проскурину. Брат девушки в конец сошел с ума и грубо перехватил руку рыжей сестры, откидывая девушку на диван, на котором, какое-то время назад, она целовалась со своим учителем. Новый удар пришелся в грудь Михаила. И когда Вадим успокоится и устанет наносить удары? – Ты слабак! Даже постоять за себя не можешь! - Я не опущусь настолько низко, - с кровожадной улыбкой, в прямом смысле этого слова, слизывая кровь с губ, прошептал Михаил, поднимая кровавый взгляд на Вадима, - чтобы поднять руку на лучшего друга. - Бывшего лучшего друга, - исправил его Вадим, и хотел ударить еще, до конца добить виновника торжества, как Михаил Владимирович увернулся и на ватных ногах поплелся к выходу. Марина поспешила побежать за ним, но сильная хватка, злобный рык брата прямо на ухо и задержанное дыхание от испуга за жизнь возлюбленного цепями впились в девушку и остановили ее, прикрепив, словно скрепками бумагу, к полу. Михаил напоследок повернулся к ним и одними губами, вслух не произнеся, прошептал, обращаясь, видимо, к своей ученице: - Я все исправлю. – Марина отлично разобрала его слова, однако слепо верила в их осуществление. А шампанское так и замораживается в морозильнике. А медленная мелодия, раздающаяся из колонок телевизора, играемая девушкой-француженкой на лавочке в парке с гитарой в руках, разрушает выжившие нервные клетки, превращая их в прах. Так не должно было быть… не должно. Входная дверь захлопнулась, а вместе с ней и душа Марины заперлась в клетке. - Я. Тебя. Ненавижу! – выдохнула на одном дыхании девушка и скрылась в своей комнате. Вадим так и стоял, глядя на место, где она только что стояла. Перевел взгляд на запачканный кровью ковер. - Я сам себя ненавижу, но хочу защитить. Михаил направлялся домой, кровь, словно водяная дорожка, каплями расплывалась под его ногами с каждым новым шагом. Он непрестанно бубнил себе под нос одно и то же предложение: «Я все исправлю».