одиннадцатое апреля

Я резко проснулся от невыносимо громкого шума, который в беззвучье напоминал грохот грома. — Извините, Арсений Сергеевич, я такой неловкий, — послышался незнакомый голос молодого парня из коридора. Превозмогая головную боль, я сел на кровати, обращая правое ухо к приоткрытой двери, дабы было лучше слышно. — Эта ваза всё равно стоила мне копейки на том аукционе, — я прям представил, как Арс отмахивается от неуклюжего юноши. Наступила тишина. Я уже было подумал, что пропустил момент, когда они ушли, как разговор возобновился. Арсений нетерпеливо спросил: — Ну, что там с Гвоздём? Сердце неприятно кольнуло, и меня затошнило. Вспомнив события несчастного вечера, я отдёрнул с ненавистью и отвращением от себя собственные руки, на которых явственно ощущалась чужая пролитая кровь. — Тут такое дело… — замялся парень. — Говори, — приказал ему Арс. Неизвестный набрал в лёгкие побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: — Я когда на крышу поднялся по вашему распоряжению, то мужчина был жив. Я чуть не поперхнулся воздухом. Ликование волной окатило меня. Я не убийца. Я! Не! Убийца! Раньше, когда я говорил «булыжник свалился с души», я, оказывается, и понятия не имел, какое это прекрасное чувство. Парень продолжал: — Возможно, он даже бы выжил и продолжил свою жизнь как ни в чём не бывало, но… Снова возникла пауза, и мне уже самому захотелось выйти в коридор и растрясти человека Арса. — Да выкладывай уже, — начал выходить из себя Арсений. — Мне пришлось добить его. Он чуть не лишил меня жизни: неожиданно дёрнул за ногу, а ведь вы сказали, что он мёртв. Мой нож выпал с рук, и он подобрал его. Бедный мужик, не знал, что у меня имеется ещё и пистолет. — Так ты расправился с телом или нет? Мы должны замести все следы до того, как Антоша проснётся. Это итак послужило слишком, — выделил Арс, — слишком большим ударом для него. Пускай поскорее все напоминания о Гвозде исчезнут. — Так вы не злитесь на меня за то, что я окончательно умертвил его? — с надеждой спросил парень. Арсений громко вздохнул. — Ты избавил меня от врага. Я был бы не против сделать это сам, конечно, но, как говорится, что сделано, то сделано. Ты всё уладил? — Да, — отрапортовал радостный наёмник, — кстати, Гвоздиенко с 97 этажа вплоть до вашего, 73-го, куда-то отправил всех жильцов. Хорошо подготовился, видать. — То есть, с этим делом у нас нет ну вообще никаких проблем и тонкостей? — облегчённо спросил Арс. — Так точно! Я обречённо прикрыл глаза: услышав звук удаляющихся шагов, а затем хлопок входной двери, я наконец-то смог расслабиться. Когда меня разбудил нечаянный шум, то голова будто готовилась разлететься на миллион кусочков. Вслушиваясь в каждое слово из чужого диалога, я сильно напрягался, чем вызвал ещё бóльшую боль. Я с трудом открыл глаза, лишь когда почувствовал, как Арс вошёл в комнату ко мне. Увидев, что я не сплю, он с цыпочек переключился на свой тяжёлый шаг. — Не спишь? — спросил он, наверняка заранее зная ответ. Я быстро помотал головой, ощущая, что мой рот будто изнутри залеплен скотчем. — Ты всё слышал, да? Вместо ответа я просто кинулся ему на шею и, обняв, уткнулся в плечо. — Хей, нежность, — тепло засмеялся он, — потише. Меня недавно побили, если ты помнишь, — обиженно протянул он. Я не стал отпускать его, а только крепче прижал к себе, надеясь своей грудной клеткой почувствовать биение его сердца. Подумать только… всего несколько часов назад я и до безумия опасный мужчина, которого я не хочу отпускать, были на грани смерти. Я направлял на него оружие, а он даже в минуту, когда я выкрикивал остро жалящие слова, говорил мне, как любит меня. Прокрутив в голове несколько раз этот момент, я содрогнулся. По спине промчалась армия мурашек. — Ты чего? — тихо спросил Арс, тревожа мои волосы. — Я никогда не забуду те сцены, — с дрожью в голосе сказал я. Арсений положил руку мне на грудь и начал разъединять объятия. Я нехотя подчинился. — Зато теперь ты знаешь, что ты не убийца. Ты не испачкал руки в крови, и я теперь сделаю всё возможное, чтобы уберечь тебя в будущем от подобных опасностей. Что-то в его таинственном тоне мне не понравилось. Такие моменты я уже видел в фильмах, а это значило, что он имеет в виду… — Нет, Арс, только не смей говорить мне это! — вскричал я, сталкиваясь с удивленным до одури взглядом. Он хотел что-то сказать, но я не дал ему возможности: — Ты сейчас стопроцентно скажешь, что мы не можем больше идти одной дорогой, что это всё случилось из-за твоей тёмной жизни, что ты больше не можешь подвергать меня опасности и всё в этом роде! Я не хочу, слышишь? Не хочу пробовать строить жизнь с кем-то другим, кроме тебя. Даже если ты откажешься от меня, я не… я не позволю этого сделать! Я замолчал, и в воздухе повисло негодование. Мне так страшно было услышать то, что я так рьяно высказал Арсению, от него самого. Но когда я сосредоточился на выражении лица Арса, я сделал вывод, что он смотрит на меня, как на последнего придурка на планете. — Шастун, ты идиот? — откровенно поинтересовался он. — А почему идиот-то сразу? — я дёрнул плечом. — Просто боюсь тебя потерять. Потерять в очередной раз. Арсений нахмурился и облизнул потрескавшиеся губы. — По-твоему, я так много сделал, чтобы завоевать твоё внимание, а потом так просто сдаться и отпустить? — он поднял руки. — Нет уж, увольте. Уголки моих губ медленно поднялись наверх. Арс, видя мою улыбку, улыбнулся тоже и вдруг сказал: — Я уязвим, когда я рядом с тобой, но ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. Это противоречие и называется любовью, да? Я оторопел. Такие красивые признания были немного не в его стиле, но пронимали до самой глубины души. — Ты мой пирожок с яблоком, — игриво сказал я. Арс искренне расхохотался во весь голос, да так, что у него выступили слёзы на глазах. Когда его приступ закончился, он смахнул слёзы и выдавил: — Почему с яблоком? — Люблю пирожки с яблоком, — пожал я плечами. Губы Арсения чуть тронула улыбка, и он наклонился ко мне. Мы немного посидели в тишине, соприкасаясь лбами. Мне было так хорошо и спокойно, будто это не я только что пережил сильнейший стресс в своей жизни. Вдруг Арс сказал: — Уедем отсюда, давай? — Куда? — удивился я, открывая глаза. — В Швецию. Россия, моя родная страна, не дала мне абсолютно ничего, кроме бесчисленного множества кровавых уроков и вынужденной гонки за ассигнациями. У меня там недвижимость, счета в банке, вид на жительство. Я в совершенстве знаю английский, да и ты не на начальном уровне. И я безумно устал находиться здесь. Думаю, только покинув это место насовсем, мы сможем забыть всё это, как страшный сон. Здесь нам никогда не удастся попросту жить, как нормальные люди. Ты готов забыть всех и всё, что было до меня, что было до сегодняшнего дня, до этого момента, и улететь со мной туда, где нас никто не знает? Давай улетим через… одиннадцатого апреля, за неделю до твоего дня рождения, — неожиданно завернул Арс, — и этот день будет символом нашей новой жизни. Я не мог поверить в его слова. Он на полном серьёзе предлагал мне переехать вместе с ним за границу! Это, стало быть, сон. — Антош, — пощёлкал пальцами перед моим носом Арсений. — Ты в порядке? Завис что-то. — Да я охренел, — честно признался я. — Это ответственный шаг, знаешь ведь? Арс нежно взял меня за руку. — Я хочу эту ответственность. А ещё я хочу отвыкнуть от русской речи. От постоянных пробок в самом сером городе на Земле. От пистолета в тайном шкафу, людей, что мне противны. От бесконечно понурых прохожих, глаза которых обращены на плитку тротуаров, а не страстное небо. От забитых парковочных зон и дорогих ресторанов, от плесени в людях и кабинетов из красного дерева. Последнее так вообще больше всего выматывает, — смешно фыркнул Арс, специально для комического эффекта сместив акценты. Мне хотелось рассмеяться, но что-то не давало. Такое ощущение всегда возникает, когда стоишь на разветвлении жизненных путей; когда предстоит тяжёлый выбор. — Хорошо, — вновь заговорил яблочный пирожок, — давай просто забудем моё предложение. Я чувствую, что ты не особо хочешь настолько круто менять свою жизнь, ведь тебе жизнь в качестве американских горок не особо нравится. А за последние полгода как раз эти самые аттракционы и давили на тебя. Я понимаю, солнце, и не настаиваю. — Давай уедем, — тихо и взволнованно ответил я. Арс поразился резкой смене моего настроя. — Ты уверен? — С тобой хоть на край света, — расплылся я в милой улыбке. — Единственное, чего я так хотел, — это чтобы ты был счастлив со мной. Я, будучи отрицательным героем в книге твоей судьбы, завладел тобой. И ты постоянно говорил мне, как я изменил тебя. Вывел из состояния «заморозки». Но сам, наверное, не задумывался, как сильно повлиял на меня, — голос Арсения постепенно затихал, но обретал твёрдость. Я понимал, что это не слова на ветер. Это — самая что ни на есть настоящая правда. Тем временем Арс продолжал: — Ты хоть и не веришь в любовь с первого взгляда, но… я даже не знаю, как тебе объяснить свои эмоции в момент, когда впервые увидел тебя, — он на мгновение задумался, но почти сразу продолжил: — Ты как шарф. Вмиг перекрыл мне горло. Вмиг вытеснил абсолютно все здравые мысли. Говнюк, — коротко прокомментировал он, наконец-то заставив меня искренне рассмеяться. — Обожаю тебя, — в перерывах между приступами смеха выдавил я. Арс застыл на месте, словно это было моё первое ему признание. — А можно я буду слышать это как можно чаще? — с обворожительной улыбкой нагло поинтересовался он. Я взъерошил рукой его волосы и неожиданно услышал, что начинается дождь. — Дождик! — вскочил я с дивана и кинулся к окну. Припав к нему, я с восторгом наблюдал за гонками между каплями на стекле. Арсений тоже встал и подошёл ко мне, аккуратно обняв сзади. Спектр эмоций просто зашкаливал у нас обоих от чувственности, хрупкости и теплоты этого момента. — Знай: тепло твоего имени никогда не растает внутри меня, — прошептал мне прямо на ухо Арс. __________________________ Мы с яблочным пирожком лежали на полу напротив окна. Просто молча лежали, смотря друг другу в глаза. Думаю, нам никогда это не надоест. Внезапно мне приходит в голову сумасбродная идея. — Арс? — Да, Антош. — А давай напишем книгу о наших отношениях. — Ага, и этот диалог тоже туда вставим, — усмехнулся Арсений, единственно существующий для меня на свете, и притянул поближе к себе.