zлая королева

Утром у Элисон ушло много сил и тонального крема, для того, чтобы замазать последствия бессонной ночи. Она думала о психопате, что следит за ней и о дальнейших действиях. Надо обезопасить себя и близких. Отец с братом пришли только после полуночи, их голоса были неразборчивыми, но девушка отметила, что они явно настроены недружелюбно. Единственный диалог, что отложился в памяти, заставил ее улыбнуться. — Да она же просто… — мне удавалось услышать лишь обрывки фраз. — Арчибальд, — услышала я грозный голос отца, — Что я говорил тебе насчет сравнения твоей сестры с дьяволом? — Что это оскорбление дьявола? — усмехнулся рыжий, Фред же лишь тяжело вздохнул. Всю ночь в голове крутились сотни мыслей, она переживала, что подставила подруг вчерашним разговором. По началу она думала, что боится, но затем поняла — страха не было, лишь куча вопросов, ответы на которые ей совсем не хотелось знать. Откуда он узнал о разговоре? Как смог стащить помаду из ее сумки? И кто вообще этот он? Элисон знала, если хочешь получить правильный ответ, не задавай неправильных вопросов. Но блондинка почему-то не хотела получать ответы. Встав пораньше, она надеялась, что сможет сбежать, но ее мечты канули в лету, как откуда ни возьмись материализовался ее брат. Больше всего ей не хотелось отвечать на именно его кучу бессмысленных вопросов. На удивление Элисон, Арчи просто прошел мимо, даже не смотря на девушку. Попрощавшись с частью своей высокой самооценки, она удалилась. Ей почему-то не хотелось идти в школу. Ей почему-то вообще ничего не хотелось. Но пересилив себя, блондинка направилась в сторону участка.

***

Блондинка уверенно шла по тротуару, не обращая внимания ни на что вокруг. В наушниках играла какая-то попсовая музыка, на которую всем наплевать. Музыка сегодня нужна лишь для заглушения голосов в голове. Слишком много размышлений за последнее время, нужно экономить нервы для бо́льших дел. Очередная сигарета тлеет в тонких руках блондинки. У нее, по сути, такое увлекательное занятие, как курение, никогда не вызывало радости, просто таким образом получалось хоть на мгновение отвлечься от всей хуйни, которая происходит в ее жизни. Участок встречает ее хмурыми лицами работников и неким холодом. На улице явно теплее, чем здесь. Элисон подходит к стойке информации и интересуется шерифом, который ведет дело об убийстве того змея. Конечно, она не ждет четких ответов на свои вопросы, но какое-то объяснение пропажи ствола ей должны дать. И вот она уже десять минут слушает невнятное бормотание шерифа Келлера о том, что пистолет, который был у Реджи, выкрали во время перевода в лабораторию, а камеры каким-то образом оказалось отключены. Якобы он даже не доехал до экспертизы, что странно, ведь за вещдоками всегда следят очень ответственно. — Спасибо, ваша помощь оказалась не такой уж и полезной, — девушка встала со своего стула, намереваясь уходить. — Оставь это. Дай профессионалам заняться своим делом, — мягко проговорил мужчина. — «Профессионалы» засадили невиновного в тюрьму и потеряли важные улики. Не думаю, что я могу ждать от вас адекватного решения проблем, — грубо, но плевать. Они не умеют делать то, чему учились несколько лет. Громкими шагами Элисон удалилась из участка. Пора самой начать вести расследование.

***

Элисон вышла из участка в ужасном настроении. Сейчас ее бесит абсолютно все: шериф, который не смог уследить за своими сотрудниками, его сотрудники, которые настолько бестолковы, что одну вещицу в сохранности удержать не смогли, пение херовых птиц и небольшая облачность. А особенно ее бесит Арчи со своим вечным желанием быть героем и херовой улыбкой от уха до уха. Вновь видя его наполненные радостью глаза и, все ту же, херову улыбку, все ее нутро рвется склониться над унитазом и засунуть два пальца в рот. Да так глубоко, чтобы сдохшие бабочки в животе покинули свое мирное укрытие. Что за херня происходит вокруг этой девушки? Где она согрешила? Ах, да, Элисон, ты постоянно грешишь. Блондинка не спеша обходит участок вокруг и размышляет, как же могли украсть пистолет, а она, откинув уже пару сотен вариантов произошедшего, твердо убедилась в том, что его именно украли. В голову не лезет совершенно ничего, только если наш убийца не был близко знаком с кем-то из участка. Слишком запарная мысль, ведь каждый из этих неандертальцев мог помочь его выкрасть, банально забавы ради. Элисон подходит к окну в лабораторию, где обычно проверяют все улики. Может, убийца просто пробрался сюда и выкинул пистолет в окно? Пойти через охранный пост с ним он явно не мог, хотя, в этом чертовом городишке, кажется, возможно все, что угодно. В траве что-то ярко поблескивает, и, наклонившись, чирлидерша тлеет надежду о том, что это нужный ей пистолет, но это определенно оказывается не он. Ох, детка, пора бы уже привыкнуть к тому, что мы далеко не в сказке. Подобрав вещицу, которая, к слову, оказалась увесистым перстнем, девушка бросает его в карман и откладывает на подкорке сознания идею о том, чтобы поспрашивать знакомых, может, кто-то что-то и знает. Эл чувствует настойчивый взгляд, словно бур, что упирается ей в спину. Внезапно Эндрюс замечает человека в черном, стоящего за деревом. Он явно смотрит прямо на нее. Они смотрят друг на друга. Будто игра в гляделки, кто первый сдастся. Это не просто игра, это противостояние двух людей, запутавшихся в своих мыслях и действиях. Элисон покажет, что она сильнее его провокаций, а ему нужны лишь ее эмоции. — Пошел к черту, больной ублюдок! — кричит, выдавливая всю свою злость. Человек выходит из своего укрытия и идет прямо к ней. Стук ее сердца, с наличием которого, поспорили бы многие, можно услышать за километры. Язык, словно ядовитое жало, что выпрыснул весь яд вовнутрь, осталось лишь проглотить и не скривиться. По венам, будто по медным трубам течет, вместо крови, раскаленное железо. Сложно не испугаться, когда к тебе идет предполагаемый убийца двух человек. Что ж, бежать некуда, да и она бы не стала. Даже перед лицом смерти нужно держать спину ровно. Не так ли? Остается только стоять на месте, срастаясь с землей. Громкий звук сигнала, и перед Элисон, словно по волшебству, появляется машина. Джози? — Приветик, не хочешь прокатиться? Я только что забрала свою малышку из салона, — пропела мулатка, окинув дорогущую красную машину взглядом. Твою мать, подруга, ты даже не представляешь, как вовремя появилась. Элисон смотрит в сторону, где был незнакомец, но не замечает его. Все мышцы сводит, а по телу разливается липкое чувство стыда. Трусиха. Садится в машину и улыбается брюнетке. Она, кажется, всю свою жизнь улыбается. — Как дела? Ты к Реджи ходила? Как он? — Джози начала заваливать подругу вопросами. — Когда его выпустят? — не унималась та. — Я не была у Реджи. Я ходила к шерифу, чтобы узнать про пистолет. Все очень странно складывается, — задумчиво начала Эли. — От кабинета шерифа до лаборатории его, вроде бы, так и не донесли, либо донесли, но вытащили уже оттуда. Проверку пистолет не проходил. Я уверена в том, что Реджи подставили, возможно, у того, кто это сделал, есть пара дружков в участке. Тогда все еще хуже, чем мы думали, — улыбка, сияющая на губах блондинки секундой ранее, опускается, ровно как и ее обладательница, хотя, кажется, ниже уже некуда. Совсем недавно люди падали на колени от одного ее взгляда и девушка все не может понять, что же с тех пор изменилось. Реджи в тюрьме, люди мрут, как чертовы мухи, совершенно нелепый и, явно, нездоровый интерес убийцы к ее скромной персоне и рыжий кретин, которого одновременно хочется и поцеловать, и ударить. — Странный вопрос, конечно, ничего не подумай, — мямлила брюнетка, — но, помнишь, как усердно Шерил опровергала вариант того, что реджи подставили, — к чему она клонит?, — не думала, что она может быть в этом замешана? , — вываливает мулатка тонну информации на подругу. — Что? Нет, — возмущается Эндрюс, — она бы так не поступила. Не с Реджи, — почему ты затихаешь, Элисон?, — Не со мной, — звучит уверенно, но в голове твердо засела мысль. А что, если она права? До того, как вернуться в Ривердейл, блондинка надеялась оставить все проблемы в прошлом, погрузившись в беззаботное детство, но чудес не бывает. Элисон поняла это еще тогда, когда ее белого кролика, что непременно должен был показать ей дорогу в страну чудес, размазало по дороге, превратив в кучу липких кишок и кипельно белой шерстки. Элисон поняла это еще тогда, когда ее дядю хоронили в закрытом гробу, ведь его тело разлагалось и воняло, ровно как и ее милый, кипельно белый кролик. Чудес не бывает. Элисон поняла это еще тогда, когда падала в обморок, ведь не ела уже 17 дней, надеясь влезть в то платье самого маленького размера. Она поняла это еще тогда, когда ее родители обменивались полными ненависти взглядами и разъезжались по разным городам, только бы не видеть такие тошнотворные лица друг друга, которые некогда казались родными. Эндрюс родилась с укоренившимся знанием о том, что чудес не существует, но весь этот херов городишко, как назло, не устает в них верить, и ей, кажется, выпала роль злой королевы.

***

      — Сегодня важный день. Нужно продумать все до мелочей, чтобы вечеринка запомнилась надолго, — неугомонна твердила рыжая. И это продолжается уже двадцать минут. Все время за обедом Шерил посвятила своей прекрасной, идеальной, невообразимой и нужной всему миру (скорее только ей) вечеринке чирлидерш. Конечно, Элисон поддерживает все вечеринки, но сегодня был особенно плохой настрой, поэтому разговоры наводили лишь тоску. И именно в этот момент ей не хотелось даже есть, ковыряясь в смеси чего-то непонятного, что, кажется, давным давно сгнило. — Элисон, ты вообще меня слушаешь? — Шерил пришлось даже голос повысить и пощелкать пальцами перед глазами подруги, чтобы та обратила на оную хоть толику внимания. — О, да, конечно, это было бы просто супер, — тут же отозвалась Эли, хотя и не знала о чем речь, — А о чем, собственно… -не успела блондинка договорить, как была наглым образом перебита. — Отлично! Мне нужно было лишь твое согласие. Я тут же займусь этим. — воскликнула Блоссом и встала из-за стола, растягивая улыбку. Какого черта с ней творится в последнее время? Элисон и Джози оставалось наблюдать лишь за тем, как Шерил идет к столу дружной пятерки, включая Тони, и что-то им говорит. В этот момент Элисон смотрела лишь на рыжего, который, услышав, по-всей видимости, нечто абсурдное тут же зло зыркнул в ее сторону. — Да ты вообще охренела, Шерил? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — а Джагхед явно в полном шоке от происходящего. Интересно, что такого им сказала Шерил? В глазах блондинки все четче виднелось непонимание происходящего. Ее словно в космос без скафандра вытолкнули и включили дерьмовую попсу, что так сладко окутывает сознание. — Она собралась позвать всю их компанию на вечеринку. Бетти и Веронике она хочет позволить в последний раз повеселиться, ведь они больше не чирлидерши, а их убогому другу дать возможность подзаработать, раздавая всем напитки и закуски, — разъяснила Джози. Хоть она и старалась говорить нейтральным голосом, но удовлетворение никуда не делось. — Это же ужасно подло, — конечно, милая, кому как ни тебе голосить о подлости. — Ага. Но какая разница? , — парирует брюнетка. Не то, чтобы Элисон было жаль Джонса, но в тот момент, когда Шерил о чем-то спорила с его друзьями, ей было до жути стыдно. Она не замешана в этом, но даже сейчас, когда Шерил в эпицентре событий, смотрят косо почему-то не на Блоссом. А что насчет этого змея? Он не выбирал свою жизнь, а уже родился на Южной территории. Это место повлияло на него и его выбор стороны, за которую он выступает. А на какой стороне ты, Эли? Настолько ли ты идеальна, как все думают? Эндрюс встает и старается поскорее уйти из столовой. Скоро урок, да и смотреть, как Арчи и его друзья сидят с обезображенными шоком лицами ей не особо то и вставляет. Ее догоняет Джози. Конечно же. Люди, что окружают ее, стали дрессированными собачками, которые готовы примчаться к своей хозяйке на любой зов. И от этого уже тошнит. Даже больше чем от улыбки рыжего и приторно-сладкой попсы. — Шерил слишком жестоко обходится с Джонсом. Он неплохой парень, а она так открыто его унижает. Тебе не кажется, что наша подруга поступает аморально? — с каким-то нажимом проговорила Джози. — Тем более она должна была нормально спросить у тебя совета, а не пользоваться твоей рассеянностью. — Да, это плохой поступок. Но кому, кому, но точно не нам с тобой судить об аморальщине, — неуверенно ответила Эли. — Она и правда не должна была этого делать, но это ее право. Пусть делает, что ей вздумается. — Но она позвала Бетти и Веронику. Тебе действительно плевать? , — будто кричала в пустоту Джо. От ее поведения Элисон начинала закипать. То, с каким рвением мулатка стелится под нее, пытается угодить, Боги, её действия будто скручивали желудок блондинки и направляли желчь прямо на язык, что пропитывал ее слова насквозь. — Мне плевать на них так же, как и на их дружков змеев. Никто из них не заслуживает моего внимания. И, блять, если так хочется, пусть вместе с ними ширяются и скачут по притонам. Мне на-пле-вать, — шипела черлидерша, но без особой злобы, скорее с толикой усталости. — Малышка Эндрюс давно не плакала? — прозвучал над ухом издевательски низкий голос. — Свит Пи, — уже рычала девчонка, ей не хотелось раздувать очередной конфликт, — иди, куда шел. Сейчас не до тебя, — как же задрали. — Ой, наша принцесска не в духе? Могу вечером его поднять. Ты заходи, не стесняйся. Я еще в состоянии тебя стволом побаловать. У вас с дружком же такие развлечения в постели? — саркастично сказал парень, чем отнял дар речи у блондинки. — Или я что-то путаю? , — её словно ударили под дых чем-то тяжелым, железным и раскаленным. Хлопок оглушает и заставляет весь коридор замереть. Кажется, бить змея по лицу скоро войдет в привычку. Все смотрят на две противостоящие друг другу стороны. Все смотрят на то, как парень начинает закипать, а девушка пытается дышать глубже. Никаких конфликтов, лишь бои без правил. — Скажи это своей шлюхе Топаз. Она и не так развлекается, или я что-то путаю? — кривит лицо блондинка. Слова вылетают раньше, чем она понимает, что ее дражайшая подруга стоит прямо позади нее. Элисон оборачивается и видит Блоссом, в глазах которой столько злости, что можно было раздать ее тысячам солдат. Рыжая разворачивается на каблуках, а Эндрюс идет за ней, слыша за спиной выкрики, что это не конец. Ох, это и без тебя ясно, Свит Пи.

***

— Шерил, стой. Давай нормально поговорим. Ты же знаешь, что на эмоциях я могу многое ляпнуть, — виновато крикнула Элисон, так как они уже вышли на парковку, где людей было не так много и можно было не притворяться, что все под контролем. Бегать за обиженной подругой не прикольно и утомляет. Пусть Шери не так много говорила о Топаз, это было и не нужно. Когда долго знаешь человека, учишься читать все в его глазах и Эл ненавидела себя за то, что осмелилась прочесть этот жирный и выделенный курсивом текст о чувствах к Тони на витьеватой радужке глаз подруги только сейчас. — Знаешь, Элисон, ты слишком изменилась после того, как пожила с мамой. Раньше ты не была такой дрянью. Сколько всего ты сделала, чтобы насолить мне? Это же не первый раз. — несмотря на довольно длинную прогулку, злости в рыжей меньше не стало. — О чем ты? Что за хрень? — большей глупости блондинка в жизни не слышала. Это единственный раз, и тот на эмоциях. Кто ей такое наплел, черт возьми? — Не притворяйся, Эндрюс. Наша дружба правда для тебя лишь способ быть популярной? Это все ради внимания? Все, через что мы прошли было лишь для того, чтобы ты могла трахаться с любым парнем этой школы и бухать на вечеринках? — голос рыжей дрожал, а в уголках глаз застыли болезненные слезы, пока Шерил уже садилась в машину, заводя мотор. — Господи, да послушай же ты меня, — кричит Элисон в отчаянии. А что ей еще остается? — Я достаточно услышала. Вот так жестко Блоссом прощается со своей подругой и уезжает, вдавив педаль газа в пол, вероятно, домой. Что за херня? С чего у Шерил такие мысли в голове? Все время, что девушки дружили, Элисон была честной с ней. Они были сестрами, неразлучными подругами. И то, что говорила рыжая не укладывается в голове. Нужно объясниться, как-то помириться. Но будет ли она слушать? Элисон в ужасных чувствах направляется домой, в школе ей уже не хочется находиться. По дороге в голову не лезет совершенно ничего, кроме осознания слов Блоссом. А что, если она права?

***

Два друга сидели на бревне у берега реки. Они просто говорили на совершенно отвлеченные темы и пили дешевый виски, который, кажется, никогда не закончится. — Мне кажется или до развода родителей моя сестра была не такой сукой? — промямлил заплетающимся языком рыжий паренек. — Честно, да черт ее знает, — в тон ему проговорил парень в дурацкой шапке-короне, — Эй, а что насчет… — пытался обсудить тот произошедшее в столовой, но был перебит другом. — Только не защищай ее, ладно? — будь они в баре, Эндрюса бы звали тому рыжему больше не наливать. Он, кажется, переборщил с алкоголем и уже начинал срываться на крик, — Она уже не та маленькая девочка, которой ты рвал ромашки на лужочке, понимаешь? — не унимался футболист. Брюнет хорошо знал своего друга и был твердо уверен, что слышал нотки ревности в его голосе. Свалить все на алкоголь оказалось проще, чем он думал. — Ну, ты тоже больше не тот мальчишка, каким был раньше, — саркастично подмечает змей. — Намекаешь на что-то? — не унимается рыжий. Да как друг смеет вспоминать то, что было, казалось, давно. — Если только на то, что ты и так знаешь. Ты всегда был хуже сестры, и даже сейчас, скрывая эмоции и истинные желания, ты остаешься плохим мальчиком, — губы на лице брюнета неестественно растягиваются, — Это не она спит и видит, как трахнет тебя, — улыбка становится все шире и шире, — Понимаешь? — пародирует тот рыжего. Эндрюс жмурится и трясет головой. — Что ты сказал? — с нажимом спрашивает тот и подрывается с места. — Ты чего? Говорю, что тебе хватит уже, — указывает тот взглядом на полупустую бутылку алкоголя. — Твою мать, мне не пять лет, я сам могу решить, когда мне хватит, — рычит кареглазый и хватает бутылку с пола, резко наклонившись. В глазах темнеет и тот хватается за бревно, плавно опускаясь на деревянную опору. — Эй, эй, осторожней, — слышит голос исходящий откуда-то сбоку бульдог. — Какая же она дрянь, — зло проговаривает Эндрюс, — Я все не могу понять, если ей так нравится вести себя как шлюха, почему она все еще не голосует на трассе? Хоть бы денег в семью принесла, какая никакая польза от нее, — шипит затуманенный разум парня. — Блять, Арчи, — впервые за долгое время срывается парень в шапке, — Что с тобой не так? Она твоя сестра, черт возьми, как ты можешь? — злится змей. Алкоголь и его не слабо подкосил, в голову лезут совершенно ненужные мысли из прошлого. — Отлично, — зло смеется рыжий, — Ты тоже хочешь ее трахнуть. Заебись, друг, — выплевывает тот в попытке неумело подняться на ноги. — Что? — лицо змея перекашивает удивление, — Что ты несешь? Иди домой, Арч, тебе уже хватит, — заплетаясь, чеканит брюнет. — Правда глаза колит? — ухмыляется Арчи, — Ничего, понимаю. Я бы и сам устал ебать вечно правильную Бетти. Моя сестра ведь намного сексуальнее, да? Плохая девочка. Хочешь наказать ее? Ты уже представлял как пристроишься между этих тощих ног? Хочешь стащу для тебя ее трусики? — как-будто не своим голосом говорил такой паинька-мальчик. Интересно, он сам то себя слышит? — Да ладно, не стесняйся, все свои. И вообще… — не успевает тот закончить, как его лицо врезается в кулак друга и, шатаясь, хватается за дерево, чтобы иметь хоть какую-то опору. Джонс не намного трезвее бульдога, поэтому сам начинает пошатываться. Не успев до конца осознать, что он только что сделал, как в его челюсть прилетает что-то увесистое. Рыжий в долгу не собирался оставаться, и они бы, уверена, подрались, но оба были слишком пьяны. Брюнет падает на землю, хватаясь рукой за щеку и тяжело дыша. Эндрюсу ничего не остается, кроме как попытаться дойти до дома, гоня мысли о том, как сильно он сейчас налажал.

***

Сумерки спускаются на отдаленный городок. Верхушки деревьев пошатываются от слабого ветра. В огромном здании горит яркий свет и орет музыка. Вульгарно одетая девушка приближается к дверям в саму преисподнюю и отворяет их. Где это видано, чтобы дьявола адом пугали? Музыка стучит по барабанным перепонкам, заглушая собой стук каблуков главной стервы школы, если не всей галактики. Ноги блондинки путаются, а сама она оставляет вместо шлейфа духов Chanel Chance шлейф перегара — Вход по приглашениям, — брызжа слюной выпаливает Блоссом, появившаяся прямо перед носом подруги. — Мое лицо и есть мое приглашение, вишенка, а теперь, будь так добра, не порть своим грустным личиком весь праздник, — слащаво улыбается блонди и спешит к столу с алкоголем. Взяв пару стаканов шнапса и усевшись на диван, она уже делает глоток за глотком и не сразу замечает иссиня черные волосы, которые хочет вырвать с самого первого дня пребывания в этом Богом забытом городе. — Не налегай, — слышит она пищание подле левого уха. — Не наглей, — в тон Лодж скандирует Эндрюс. — Можешь хотя бы раз не вести себя, как сука? Ты ведь не такая плохая, какой пытаешься казаться, — пытается достучаться до чирлидерши брюнетка. — Да, ты права, — немного помедлив, отводит взгляд блондинка, выдерживая долгую паузу и, как только руки Вероники тянутся к Эл, та вскакивает с дивана роняя стакан, раскалывая тот на куски, — Я намного хуже, — улыбается девушка. О да, она сегодня повеселится. Музыка затихает, а все девочки косятся на своего капитана. — Как у вас тут весело, — отбивает Эндрюс чечетку каблуками, следуя к столу с выпивкой и жадно хватает очередной бокал. Делает пару больших глотков и ощущает чью-то руку на своей. — Думаю, тебе хватит, — мягко, несмотря на все дерьмо между ними, проговаривает немного поддатая Топаз. — Не смей ко мне прикасаться, — выплевывает блондинка одергивая руку и слегка толкая оппонентку, заставляя Тони немного пошатнуться назад. Вид ее напоминает ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. — Какого черта ты творишь? — подбегает Блоссом к розововолосой и, помогая той устоять на ногах, сверлит злым взглядом подругу. — О, смотрите-ка, рыцарь примчался к своей принцессе, — шутит блондинка, — Делаем ставки, у кого из них больше хозяйство, — уже во весь голос смеется Эндрюс. — Иди домой и проспись, истеричка, — кричит Шерил в надежде перекричать Эли, что у нее недурно выходит, — Ты заявилась на вечеринку без приглашения. Тоже хочешь лишиться своей формы? — зло ухмыляется рыжая, — Зачем ты вообще пришла? Все здесь уже поняли, какая ты на самом деле дрянь, — улыбка мгновенно сползает с лица блондинки, — Ох, только не грусти, а то нажалуешься на нас своему дружку. Попросишь и в меня выстрелить? — Закрой пасть, — рявкает блондинка и смотрит на Джози вспоминая их недавний разговор, — Ты не имеешь права раскрывать свой рот не по команде, сучка. Или, может, ты ждешь повторения прошлого? Напомнить тебе, кем ты была? — улыбка скользит по ее лицу, пока вкрадчивый голос чеканит слова, — Жалкая, забитая девочка. Брекеты, два хвоста и дневник с сокровенными тайнами. Единственный друг — собственный брат и тот не очень-то жаловал, бедняжка. Теперь я понимаю, почему ты вечно липнешь к этой гадюке, — уже во всю смотрит на Топаз и смеется, — Отбросы должны держаться подле отбросов, прогибаться вместе с кем-то проще, особенно когда по вашим головам кто-то расхаживает. Джей-Джей всегда говорил что с тобой что-то не так, — лицо рыжей перекосила гримаса злости, а на щеках виднеются две дорожки от слез, — Что ты не такая, как мы. Ты жалкая, Чери, всегда была. Так что закрой свой ротик, если не хочешь вернуться в мир таблеток, суицидальной музыки и порезанных вен, сучка, — плюет блондинка и направляется в сторону входа. Наверняка завтра она будет сожалеть о своих словах, если вообще их вспомнит, но не сейчас. Позади слышатся громкие шаги. В глазах темнеет. Тони кричит что-то невнятное и несется навстречу. Снова темнеет. Щека чертовски саднит. Секунда, и их пытается разнять вся команда. Черт, Эли, ты непременно попадешь в ад.

***

Сознание отключается, лишь тресканье дерьмовой лампочки у потолка, ледяная вода из ржавого крана и едкий дым в легких. — Что же я, блять, творю? — шепчет блондинка в пустоту. В ушах эхом раздаются радиопомехи. Поднимаю глаза на запотевшее зеркало и не вижу ничего. Ни паука сидящего в углу, ни пакетика с травкой, что выглядывает из-за зеркала, ни отпечатков жирных пальцев, коими измазана вся его поверхность. Поднимаю глаза на свое отражение и вижу лишь полнейшую апатию в собственных глазах. В ее голове поселились тысячи голосов, которые скандируют браваду о том, какая она дрянь. Сигарета сталкивается с кафельным полом, пока черлидерша с дикими криками сползает по стене. И в голове девушки осталась лишь одна мысль. А что, если все они правы?

***

Двери тихо распахиваются и уставшая девушка вваливается в дом. Видимо, у нее слабо получилось не наделать шума, ведь перед ней сию же секунду материализовался брат. — Пришла таки? — озлобленно протянул рыжий. — Как видишь, — съязвила Эндрюс, пытаясь поправить бардак на голове и, мило улыбнувшись, хотела уйти прочь, как он схватил ее за руку. — Не трогай меня, — шипела Эли, словно змея, — Боги, да ты пьяный, — уже спокойно констатировала факт та, немного заплетаясь. — Почему ты делаешь это? — сощурившись спросил футболист. — Потому что я сука, — надавила девушка, — Потому что я делаю то, что хочу. Потому что плевать я хотела на чувства и жизни других людей. Дальше продолжать список? — и, ей, кажется, действительно больно это говорить. — Ты права, ты настоящая сука. Такая сука, что решила своим приездом испортить всем жизнь. Как же до тебя было хорошо, — громко говорил парень с досадой в голосе, — У всех все налаживалось. Я наконец обрел себя, понял, кем хочу быть, но ты заставляешь меня возвращаться в то время, когда все было пиздецки плохо, — уже перешел на крик Арчи. — Если это доставляет тебе такие неудобства, почему ты это терпишь? Почему просто не сделаешь мне что-то плохое? Ты же это умеешь, Арчибальд, — в тон ему говорила Элисон. Алкоголь в организме человека заставляет не только напряженно работать печень, но и язык. Миллионы людей сначала делают, а потом на следующее утро жалеют о содеянном. Но когда мысли настолько долго сидят в голове, что нет сил терпеть, то выплеск эмоций только облегчит дальнейшее существование человека. Поэтому многие и становятся алкоголиками, просто чтобы не иметь на душе груз. А Эли и Арчи несут слишком тяжелый груз. Настолько, что в реке они с легкостью пойдут на дно. Хотя, куда уж глубже опускаться то? — Я. Не. Хочу. Больше. Никому. Вредить. Просто перестань раздражать меня своим присутствием! — кричал Эндрюс, как никогда. — Да ну и пожалуйста! Только потом не вали на меня всех своих бесов, мудак! — Стерва! — не выдерживает рыжий и прижимается губами к губам блондинки. Нет, он не ждет ее согласия или ответа, он просто берет то, что хочет в этот момент. Просто делает то, что прекрасно умеет. Заставляет, не спрашивает разрешения, подчиняет. У него всегда это отлично получалось. Совпадение или нет, но Элисон желает того же. Их руки блуждают по телам друг друга, изучая то, что всю жизнь ходило рядом и спало в соседней комнате. Сильные руки подхватывают юное тело и устраивают на кухонной тумбе сваливая солонки специй и кухонные приборы на пол. Главное, не отрываться от таких желанных губ. Одежда мешает, нужно ближе, еще ближе, чтобы кожа к коже. Воздуха катастрофически не хватает, им приходится оторваться друг от друга, чтобы не умереть в такой опьяняющий момент. — Почему я хочу… — задыхаясь попытался спросить Эндрюс, как был перебит. — Потому что тебе это нравится, — отвечает Элисон, закусывая истерзанную губу. — Мы не должны делать этого, — твердил затуманенный разум парня в то время, как он сам не мог оторвать взгляда от ее идеально высеченной шеи. — Мы определенно не должны делать этого, — в тон ему скандировали ее демоны. И снова губы встречаются, а языки переплетаются в откровенном танце. Поцелуй становился глубже, грубее. Он переходит на ее шею, прикусывая зубами. На утро явно останутся следы. Он давно не был таким грубым. Давно не был самим собой. Пальцы забираются под топ, сжимая грудь. От наслаждения Элисон издает протяжный стон. Он ласкает уши парня, и он сам не замечает, как лишает девушку мешающей ему ткани на бретельках. Это тело уже не кажется телом сестры. Это его тело, и лишь он сейчас хозяин. Они сливаются в одно целое, желая друг друга. Они не видят ничего вокруг себя, не желают видеть, не могут. Сейчас они способны зайти очень и очень далеко. Тонкие пальчики умело тянутся к ширинке, как в прихожей раздается скрип открывающейся двери. — Детишки, я дома. Очень устал, будьте так добры, поставьте чайник, — ох, Фред, как же ты не вовремя. Ботинки мужчины с грохотом приземляются на деревянный паркет, а шаги становятся все громче. Мужчина заходит на кухню и видит, как его дети мирно сидят за столом и нехотя поедают печенье. Странно, что они сидят в полной тишине, но это лучше, чем каждодневные ссоры с поливанием друг друга грязью. — Ребят, чайник, — напоминает отец, смеясь, — Элисон, будь так добра. — А, да, пап, конечно, — ее движения были рассеянными и резкими, ей потребовалось много сил, чтобы не свалиться к отцу в ноги, а волосы так и оставались влажными и запутанными. — У вас все хорошо? Выглядите так, словно что-то натворили, — а Фред Эндрюс довольно проницателен, — Или вы все-таки были на той вечеринке? Ну, ничего страшного, ходить на вечеринки — обычно дело у подростков, верно? Я же у вас современной папаша, — шутит Фред, тепло улыбаясь, — Ну идите, отсыпайтесь. Не думайте, что я разрешу прогулять школу, — веселый, но строгий тон. Впрочем, ничего нового. Он выглядит таким радостным, наверное, не будь у блондинки в желудке пары ликероводочных заводов, она бы узнала что его так повеселило. Но сейчас у нее нет ни сил, ни желания. Парень и девушка молча поднялись по лестнице и разошлись по комнатам, стараясь не обмениваться затуманенными взглядами. Слишком трудный день для них обоих, и слишком много вопросов в их головах. Стук в стену Элисон немного удивил, но она ответила, поднося тонкую ручку, сжатую в кулак, к деревянному покрытию стен и стукнув по нему пару раз. Надо же, прямо как в детстве, они желают друг другу спокойной ночи стуками в стену. Больше ничего слышно не было, и блондинка улеглась в кровать, желая поскорее забыться. — Настоящая сука…                   — Стерва. Несмотря на все то, что произошло парой минут ранее, в голове блондинки эхом звенит вопрос, что преследовал ее весь день. А что, если они все, всё-таки правы?

Нет, Элисон, ты намного хуже.