Трое в чертога разума

      Изгой лишний раз убедился, что братья его заняты и вряд ли покинут свои комнаты скоро. Всё было хорошо: Иной опять закопался в анкеты и отчёты, отрываясь только для того, чтобы зайти на кухню и вскипятить ещё воды и развести новую чашку чая или кофе, да подрезать пару бутербродов, Демон же был целиком и полностью поглощён очередной визуальной новеллой про светлого героя, захваченного парой демонов — братом и сестрой. С упорством, достойным лучшего применения, он пытался подставить хрупкого и благородного протагониста под член своего нарисованного сородича максимально возможное количество раз. Все заняты!       Изгой радостно выскользнул в коридор, юркнул в свою комнату и притворил дверь. Поворот ключа в замке, потом другой, щелчки — и вот он остался совершенно и безоговорочно один. Изгой прислушался, но не услышал в коридоре шагов или голосов — никто не придал значения его уходу. На лице его появилась робкая улыбка.       Стараясь не шуметь лишний раз, он снял с себя рубаху и штаны… Замер ещё раз, полностью обратившись в слух. Ничего — и Изгой торопливо стянул трусы, под которыми уже становилось тесно. Сердце его колотилось тревожно, но за дверью по-прежнему стояла тишина, и он продолжил. Из шкафчика появился большой чёрный пакет. Стараясь не шуршать, Изгой разложил по полу его содержимое, и начал неторопливо облачаться.       Прежде всего он коснулся своей возбуждённой плоти. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью, потом трогая себя второй рукою за яйца… С трудом оторвавшись от столь увлекательного процесса, он достал из пачки презерватив. Марать пол Изгою не хотелось, да и заканчивать игру так быстро он не собирался — эластичный латекс прижал к прямо к уздечке небольшой круглый вибратор с выносным пультиком на шнурке. Щёлк — и маленькая синяя капля тихо зажужжала.       Немного подрагивая от возбуждения, Изгой достал флакон со смазкой и второй вибратор. Холод, лёгкая, быстро гаснущая боль, удовлетворённо-радостное чувство заполненности, прокатившееся от поясницы вверх по всему позвоночнику, жужжание второго моторчика, присоединившегося к первому… Он застонал было, но тут же зажал свой рот ладонью, и, боязливо выключив оба вибратора, прислушался снова. В коридоре было всё так же тихо, похоже, никто ничего не заметил.Успокоено выдохнув, Изгой снова включил вибраторы на небольшой мощности.       Кляп-кольцо на чёрном кожаном ремешке разжал его зубы почти до боли в челюстях. Большой. Хороший. Чувствуя, как во рту начинает накапливаться слюна, которую никак не получалось сглотнуть, Изгой лишний раз обрадовался, что занимается этим в одиночку. О таком просить кого бы то ни было он не решился бы. Чего греха таить, он любил кляпы, но страшно стеснялся, когда кто-то видел его неспособным даже сдержать слюну во рту.       Ошейник из чёрной кожи с тремя стальными кольцами и рядами заклёпок — затянут до самой последней отметки на застёжке. Туго, так, что даже дышать тяжело. Так и надо!       Ножные кандалы. Щелчок карабина, соединившего два браслета между собой — и с короткой, около метра цепью. Помогая себе руками, Изгой развернулся лицом к двери (проклятый страх сидеть спиной к дверям и проходам), опустился на колени, положил куда-то к ногам оба пульта, завёл руки за спину и ещё две серии металлических щелчков оповестили закрытие наручников. Он отбросил ключ в другой угол комнаты — чтобы освободиться, придётся поползать по полу скованным — нащупал на полу пультики, и чуть-чуть поддал оборотов на обоих сразу. По телу добровольного пленника побежали мурашки, он выгнулся дугой, собрав всю волю в кулак, чтобы не застонать. Еле-еле нащупав лежавший рядом телефон, он, оглядываясь кое-как через плечо, ткнул одну-единственную кнопку, запускающую заранее установленный таймер. Три часа — время пошло! Изгой полагал, что его отсутствие уже давно замечено, ему просто, по старой традиции, позволяют побыть одному, подумать о жизни… Они-то уж точно не знают об этом его увлечении! Но, если заиграться слишком долго, ребята явно что-то заподозрят, будут его искать и найдут в таком-то неприглядном виде. Ну уж на уж!       Ругаясь про себя на непослушный карабин, Изгой всё пытался соединить ножные кандалы с наручниками, но ехидная маленькая железка никак не хотела попасть в одно из звеньев и надёжно его захватить. Попытка. Ещё попытка…       «Да твою ж! Так, ещё раз…» — думал он про себя, — «есть!!!»       И в этот миг торжества он услышал то, что всё это время боялся услышать. В коридоре звучали шаги. Панически шаря по полу возле ног скованными руками, он нашёл-таки пульты, выключил их и затих, только сердце его колотилось от страха так громко, что, наверное, этот стук вот-вот начал бы эхом возвращаться от стен.       «Пусть это просто Иной идёт за чаем, пусть это просто Иной идёт за чаем!» — взмолился про себя Изгоюшка, не замечая в панике ни того факта, что по коридору шли двое, ни того, что шаги давно уже стихли. Не будь он скован, он подскочил бы от неожиданности, когда в дверь комнаты постучали.       «Меня тут нет, меня тут нет, ищите меня где-нибудь в другом месте!» — думал он про себя. И… Тут к нему пришло осознание, что кое-что принципиально важное он забыл-таки сделать.       Звук проталкиваемого в скважину ключа, два оборота…       Довольное «я-же-тебе-говорил» лицо Иного, радостно-хищный оскал Демона…       «Блять, надо было оставить ключ в замочной скважине, чтобы дверь нельзя было открыть снаружи!»       Синхронно, будто они давно об этом сговорились, оба зашли Изгою за спину.       «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» - только и успел он подумать, прежде чем и застонать от постыдного удовольствия, потеряв всякую способность связно мыслить.       — Включим эти штуки на максимум для начала?!       — Ага. У меня сложилось стойкое убеждение, что он мог бы попросить нас об этом, если бы не стеснялся своих желаний, — Иной старался говорить вычурней и растягивать слова, — полагаю, мы можем позволить себе присоединиться к игре… Впрочем… нет, вдруг мы станем помехой для того, что задумал наш любезный братец. Если бы он хотел, чтобы мы вмешались, он несомненно попросил бы об этом.       Изгой протестующе замычал сквозь кляп, и на губах Иного зазмеилась тонкая коварная улыбка.       — Дружище, у тебя не найдётся пары стульев?       — Да как нехер! — Демон скрылся в коридоре и притащил необходимое, в то время как Иной проверил кандалы Изгоюшки, добавив пару замков от себя.       — Это чтобы ты не выпутался раньше времени, дорогой, — тихо-тихо прошептал он на ухо пленнику.       — А мы что?!       — А мы займём эти места в зрительном зале и будем любоваться тем, как наш скромный, скромный Изгоюшка, которому так невыносимо тяжело отвлекать нас или просить о чём-то, получает удовольствие абсолютно без нашей помощи…       — Издеваться, стало быть собрался?!       — Ага. Думаю, это будет крайне, крайне занимательно, — Иной уселся, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Демон остался стоять, опираясь на спинку «своего» стула.       — Что же ты находишь столь занимательным, братец?! — в его голосе тоже зазвучали хищные нотки.       — Ну, смотри: Изгоюшка наш будет теперь изо всех сил стараться сдерживаться. Чтобы ни звука, ни стона, ни одного движения, выдающего страшную тайну, что происходящее ему приятно. А мы, — Иной улыбнулся ещё шире, — посидим и посмотрим на эту его восхитительную борьбу самим собой.       — Может, вытащить тогда кляп, чтобы он мог вслух говорить, как именно ему не нравится происходящее?! — Демон засмеялся так, будто бы выдал только что восхитительную шутку.       — Нет. Во-первых, он начнёт что-нибудь из серии «простите меня, это было так эгоистично». Во-вторых — избавление от кляпа… От любого элемента, хоть как-то его ограничивающего, придётся…       — Заслужить!       — Именно.       Возможно, эта идея Изгою пришлась не по душе, по почему-то он всё-таки промолчал, с мукой глядя на своих благодарных зрителей.       — Знаешь, брат, чего-то не хватает! - Демон достал откуда-то два небольших металлических зажима, соединённых тонкой блестящей цепочкой и аккуратно сдавил ими соски молчаливого «страдальца». Тот сильнее закусил кляп, поморщился, но не издал ни звука.       — Неплохо! — признал Иной, — Знаешь, кстати, что меня в нём просто удивляет?       — А что?!       — Его выносливость в присутствии посторонних. Не будь нас тут, он бы уже кончил и выключил оба вибратора, наслаждаясь одним лишь послевкусием весь остаток времени, а теперь это будет тянуться долго. Очень долго.       — Я думаю, любой из нас охотно ему поможет!       — Ты слышал это, братец? Когда тебе наскучит твоё положение, ты всегда можешь попросить нас, чтобы мы протянули тебе руку помощи, — Иной улыбнулся, слушая возмущённые «крики» Изгоюшки, заглушённые кляпом.       — Он ничего не скажет! — рассмеялся Демон.       — В этом положении человек всё ещё может ползать на коленях. Медленно, неудобно, с трудом — но может. Если он приползёт к кому-то из нас, будем считать, что он попросил того, к кому приблизился, о помощи.       — Окей! А сейчас что?! Просто сидеть и смотреть?!       — Разве ты не получаешь эстетического удовольствия от происходящего? — Иной материализовал в своей руке бокал с красным вином.       — А-а-а-а! Эстетическое удовольствие! - просиял лицом Демон и последовал его примеру. Силы воли и сдержанности Изгоя хватило ненадолго.       Сначала он начал закатывать глаза и отворачиваться, стараясь не смотреть на своих «гостей», потом застонал и затем, не переставая стонать всё громче и громче, закачался вперёд-назад, стараясь сильнее насаживаться на вибратор, работающий внутри. Этого было мало. Этого явно было мало — и, после тяжёлой внутренней борьбы, так прекрасно отражавшейся на юном лице, он пополз — к Демону.