Трое в чертога разума

      «Тут должны быть слова о том, что к тихоням и слабакам стоит относиться с опаской, но их не будет!» — подумал Изгой про себя, но вслух не сказал ничего, лишь виновато улыбнулся. Идею поиграть, смешав секс и магию, с интересом (и радостными порыкиваниями) обсуждали все трое, и, как обычно, роли распределял слепой жребий - в этот раз в виде трёх маленьких чёрных кристаллов, одинакового цвета и размера, стоявших в стройных серебряных подставках, немного напоминающих бокалы. Если коснёшься «правильного», ничего не произойдёт, выберешь «неправильный» — полыхнёт, громыхнёт, и ты окажешься на коленях. Слепой жребий…       Изгой ещё раз виновато улыбнулся. Его небольшой обман добавлял происходящему чувство какой-то неправильности, греховности, запретности — и это радовало. Зная, что остальные наверняка возьмутся за жребий первыми, а он сам не решится с этим спорить, Изгоюшка заранее выставил на стол три проигрышных кристалла и ни одного счастливого. «Я даже попрошу за это прощения и приму заслуженную кару. Потом.» - от этой мысли в груди начало разливаться тепло предвкушения. Он повернулся к Демону и Иному, улыбаясь уже куда более хищно.       — Получается?.. Победил я? - юноша обернулся, к остальным, опасаясь, что они потребуют коснуться оставшейся фигуры, и обман тут же раскроется, но оба кивнули. Демон, чьё лицо так и не покинула азартная ухмылка, впрочем, не преминул поделиться несложными соображениями по этому поводу:       — Не, тихоня, ну если не справишься с двумя сразу, можешь уступить мне, братишка!       Изгой во мгновение ока разорвал разделявшее их пространство и отвесил шутнику резкую, сухую пощёчину. Не успело затихнуть эхо, а под подбородок Демону упёрся жёсткий стержень стека, заставляя поднять голову и посмотреть «тихоне» в глаза. Это было на удивление страшно и холодно. Медленно, с улыбочкой, немного повернув голову набок, Изгой произнёс:       — Пока Я не разрешу, ты будешь молчать, - и щёлкнул пальцами. Материализовавшийся прямо в воздухе кляп начал пробиваться Демону в рот с такой силой, что тот счёл за лучшее просто разжать зубы и не сопротивляться.       — Ты, - жало стека указало на несколько обескураженного сей картиной Иного, — раздевайся. Молча и без магии, руками. Живо! - Изгой немного помедлил и обратился к своей первой «жертве»: — Ты тоже.       Когда оба оказались обнажены, на свет появилась пара внушительного размера «маленьких пробочек», мгновенно отправившихся в положенное место, а затем ошейники и кандалы. Демон избавился от кляпа, потому что «твой рот мне ещё пригодится», затем оба были одинаково закованы в железо: ноги с полуметровой цепью между ними, руки жёстко сцеплены за спиной- и снова преклонили колени. Их возбуждение от Изгоя не укрылось.       — Кто запачкает пол, будет слизывать все свои следы до последней капли!       Изгой боялся этого чувства, Изгой знал, что может потерять контроль, Изгой знал, что за каждый миг будет терзать себя потом и искать наказания у этих двоих… Изгоя пьянила власть и право причинять боль.       Он начал с Демона. Начал «выбивать из него непокорность», как бы пафосно-нелепо это не звучало. Удар за ударом. Ремнём, стеком, розгами, плетью… По спине, по плечам, по заднице… Сначала с лица Демона сползла вновь появившаяся было самодовольная ухмылка. Потом он стал пытаться закрыться или отодвинуться, но Изгой лишь раздражённо хлопнул в ладоши, и цепи сами поднялись в воздух и потянули за собой Демона, которому оставалось либо встать как положено, либо самому загнать себя в условия, подобные дыбе. Просьбы и мольбы о снисхождении тоже не имели особого эффекта — Изгой остановился только тогда, когда Демон начал дрожать и плакать.       — Этого достаточно, как ты думаешь? - поинтересовался он равнодушным тоном.       — Да, господин! - тут же отозвался Демон.       — Похоже, своё место ты уяснил, - Изгой протянул вперёд руку, которую заплаканный «монстр» начал осыпать поцелуями.       Очередь дошла до Иного, всё это время следившего за происходящим со стороны. Жестокость произошедшего явно возбуждала этого гордеца, в мыслях он даже немного посмеивался над братом, и думал, что уж он-то вытерпит всё шутя… Вот только сечь его Изгой не собирался. Вместо этого он воплотил в жизнь уже почти забытую остальными угрозу и заставил Иного слизывать с пола следы того воодушевления, с которым он наблюдал за экзекуцией. Дело, надо отметить, немного осложнялось тем, что сам процесс, невообразимо постыдный, унизительный и грязный, настолько не нравился самому высокомерному члену неразлучной троицы, что на полу то и дело оставались новые капли.       В конце концов, изобразив недовольство и возмущение от бесконечного цикла, в который залип Иной, Изгой просто взял и заменил наказание, повелев Демону всыпать нерасторопному тридцать розг. Демон старался на совесть и заслужил тем право за ужином прислуживать господину за столом. Иному же осталась обязанность «прислуживать» под столом. День, отведённый для игры, катился к закату, а никто из двоих проигравших так и не заслужил права кончить хотя бы раз, хотя себе самому в таком удовольствии Изгой не отказывал, регулярно, приказывая жертвам слепого жребия то сделать себе массаж, то доставить удовольствие ртом (и поодиночке, и вдвоём сразу). Подразнить и не позволить. Подразнить и не позволить… Изгою нравилась эта игра, и он играл в неё до самого вечера, до того момента, когда он улёгся спать в свою удобную кроватку, а «пленников» заставил лечь в ногах. Достаточно безрассудно, чтобы утром, когда сегодняшние уговоры сойдут на нет, проснуться связанным, «под пытками» признаться в своём маленьком мошенничестве и понести заслуженную кару…       Ой, да как будто в первый раз!