Just One Day

Ни одного слова. Чонгук запирает дверь на ключ и тянет хёна в сторону кровати, валит и нависает сверху, смотря прямо в глаза. Мин немного зависает от взгляда тёмных чонгуковых очей, но мгновенно возвращается в реальность, когда чувствует горячие губы на своей шее и проворные руки, стягивающие одежду. Чонгук выпрямляется и смотрит на картину, возникшую перед ним: Юнги конкретно возбудился, трётся пахом о чонгуково бедро, кусает губы и тянет младшего к себе. Ну как тут удержаться? И Гук поддаётся, жадно целует своего хёна, перечёркивая все принципы, которые внушали ему с самого детства. „Парень может любить только девушку!“ Чушь. Чонгук склоняется к члену старшего, одновременно прижимая его запястья к кровати и берёт в рот головку. Мин стонет. Тихо, но протяжно. От этого низкого, хрипловатого стона у Чонгука сносит крышу. Он перестаёт дразнить хёна, переворачивает на живот и безжалостно растягивает, наслаждаясь всхлипами и постанываниями, вырывающимися из груди Юнги. Собственный член уже сводит от одних мыслей о том, как внутри узко и горячо. Когда в проходе старшего исчезают уже три пальца, а сам Юнги громко и требовательно шипит на него, Чонгук прижимает его к себе и медленно входит, растягивая момент удовольствия. Мин скулит из-за разрывающего изнутри члена, а Чонгук стонет ему на ухо от узости и горячих стенок, плотно сжимающих возбуждённый орган. Гук входит на всю длину и замирает, чтобы Юнги привык, но тот выдыхает и принимается двигаться самостоятельно, постанывая. В тихом омуте черти водятся, как говорится. С виду невинный и стеснительный Юнги превратился в голодного до секса парня, стоило Чонгуку вогнать в него член. *** - Юнги~я, попа сильно болит? - ‎Умолкни, мелочь и сделай мне кофе. - ‎Ути, какая прелесть, хён ругается. - ‎Ща всеку. - ‎Ну, это мы ещё посмотрим, кто кому всечёт... - ‎Я ВСЁ СЛЫШУ, ИЗВРАЩЕНЕЦ. Чонгук хихикает и уходит варить кофе для Юнги. После секса Чонгук ужасно смутился и принялся просить прощения у старшего, но его крепко обняли и заткнули поцелуем. Юнги хотел прояснить всё до конца и был безумно рад, когда Чонгук, опустив голову и покраснев, прошептал: „Ты мне нравишься, Юнги... Давай встречаться?“ Естественно, Мин согласился, но одно для него осталось тайной — как в Гуке уживаются две, такие разные личности: одна была милой и постоянно смущающейся, а другая — Его Величество Нагибатор. Хотя, это не важно, если обладатель этих личностей — твой парень. - Гукки, кофе готов? - ‎Готов, подожди немного. Чонгук подходит к сидящему на кровати Юнги, обнимает со спины и отдаёт чашечку с мятным кофе. - Хён, ты умеешь мурчать? - ‎Что за вопросы, мелкий? - ‎Ну... Когда я увидел тебя в первый раз, сидящего на скамейке, мокрого и замёрзшего, первое, что пришло мне в голову, это то, что ты похож на котика. Чёрного котика. Мне сразу захотелось тебя обнять и никогда не отпускать. Юнги? Ты плачешь? - ‎Прости... я... Мин и сам не понимал, почему плачет. С момента смерти мамы ни один человек не говорил ему ничего приятного. Юнги всегда был одиноким, никому не нужным чёрным котом. С появлением Чонгука его мир кардинально изменился, будто в него добавили краски. Чонгук повернул Юнги лицом к себе и накрыл его губы своими в нежном поцелуе.