Великолепная семёрка

Возможно, Хосок догадывался, что соваться во все это не стоило. Он даже почти отказался, когда телефон его пиликнул все-таки пришедшим сообщением об увольнении, в котором говорилось, что ему нужно прийти и разобраться с документами на этой неделе. Возможно, именно из-за снова рухнувшего вниз настроения, он сейчас стоял перед этой огромной деревянной дверью. Если поразмыслить логически, то на вопрос, где может понадобиться парень с довольно ловкими руками, шайке каких-то мрачных парней, находится не так много ответов. Мрачный дом в темном переулке с огромными дверями и просьба пробраться внутрь - еще больше не внушают доверия. Но, как они сказали? Ничего противозаконного, всего лишь розыгрыш? Что ж, Хосок притворится невинным птенчиком, поверившим в эту сказочку. Оказаться внутри для парня не составило особого труда. Но что делать дальше? Ему сказали, что дадут знать, вот только никаких указаний он так и не получил. Поэтому сейчас парень стоял посреди просторного коридора перед дверьми на втором этаже, что, кажется, вели в небольшой зал, и не имел понятия, что делать дальше. Липкое неприятное чувство тревоги расстилалось по организму, когда с первого этажа стали доноситься какие-то шорохи, но парень усердно отгонял его, уверяя себя в том, что ничего страшного произойти не должно. Вот только он совершенно не ожидал, что когда звуки прекратятся, и он все же развернется, чтобы спуститься вниз, двери за ним медленно распахнутся, освещая его спину тусклым светом. И, ну... В это дело и правда соваться не стоило, потому что сидящий перед ним в кабинете мужчина тоже не особо верит в сказку про розыгрыш. - Я ничего не знал! - Пфхах Мужчина, он же, наверное, следователь (Хосок не запомнил ни должности, ни имени, потому что больше был занят самокопанием), смотрит на Хосока то ли с насмешкой, то ли с сожалением. На часах за полночь, возможно, около трёх, Хосок не уверен, но по ощущениям провел он в участке уже примерно два часа. Следователь перед ним уставший и замученный, и видно, что с неудавшимся воришкой он возиться совсем не хочет, поэтому он лишь вздыхает удрученно и отправляет Хосока к дежурному. - Посиди пока здесь, а утром с тобой разберутся.. - мычит тот, закрывая за Чоном калитку из железных прутьев. - Крутяк... - шепчет под нос парень, обводя взглядом свое пристанище на ночь - Привет, обезьянник... Хосок не ожидал, конечно, что получит одноместный номер, но довольно сильно удивился, увидев своих соседей на сегодняшнюю ночь. - Хэй, гадость моя, иди ко мне, буду тебя целовать! - Хён! Ты грязный! - Ну и что? Ты станешь меньше любить меня из-за этого, а? - Хёёён! - Ну что, крошка, я такой противный? - Фу-фу-фу! Чон так и застыл у входа в эту "клетку", наблюдая за препирающимися парнями. Оба они были в чем-то измазаны, и, кажется, немного пьяны, из-за чего Хосок сначала решил, что это обычная шпана, но после его взгляд зацепился за дорогие часы на запястье темноволосого, и эту догадку пришлось откинуть. - Кхм... Простите? Парни одновременно повернули чумазые лица к Хосоку. Вообще-то, не заметить его появления было довольно трудно, но те, видимо, были слишком сосредоточены друг на друге. - Приветики! - улыбнулся блондин, отпихивая-таки от себя темноволосого - Не обращай внимания на нас, мы адекватные. - Ой, не выдумывай, Чимин-а, - бурчит брюнет отряхивая пиджак, который вряд ли возможно спасти - с каких это пор мы адекватные? - Ну, Юнги-хён! Ты хочешь спугнуть его? - Он тебе зверенок? - морщится Юнги. - Ты обиделся? - выдыхает Чимин, на что парень рядом дует губы - Ла-адно, иди сюда. Хосок отворачивается, когда блондин наклоняется к лицу парня ближе, чем следует друзьям. - Он отвернулся, видишь? Ему неловко, - слышит Хосок хриплый голос спустя какое-то время. - Ты же сам просил поцеловать тебя! - Ничего не знаю, смутили его твои действия.. - Хён! Хосок все ещё рассматривает зевающего дежурного по ту сторону клетки и не понимает, как поступать в такой ситуации. Он безумно устал и хочет спать, но ночь ему предстоит провести в вонючем участке в компании дрыхнувшего мужика и парочки пьяных геев. - Ты как тут оказался, рыжий? На вопрос Чон все же поворачивается, встречаясь взглядом с счастливой парочкой: они переплелись руками и вжались друг в друга, имитируя один организм. Хосок вздыхает сдержанно, и неловко присаживается рядом. - По собственной глупости. - Это и без пояснений ясно. По-другому в полицейский участок не попадают. - когда брюнета пихают локтем в бок, он ойкает и добавляет - Ну, почти. - Связался с грабителями. Помог, по незнанию. Они слиняли, я остался, и вот, я здесь. - Хосок пожимает плечами и горбится под изучающим взглядом. Признаваться, что об ограблении не догадаться было практически невозможно, было противно. Самому себе хотелось казаться непроходимым идиотом, наивным и доверяющим, так лучше, чем, если ты знаешь, что всегда мог отказаться и отступить, но этого не сделал. В любом случае, Хосок непроходимый идиот, если согласился, так что.. - Юнги-хён, отстань от него... - промычал блондин, отвлекая на себя внимание парня, чем сразу пользуется Хосок, разглядывая своих соседей на ночь. Двое парней невысокого роста, заляпанные какой-то грязью, в серой темной клетке с жёсткими лавками выглядели странно. Наверное, стоило бы задуматься, кто мог бы выглядеть в клетке правильно, но на такие мысли не хочется отвлекаться. Эти парни здесь точно находиться не должны были. Брюнет, кажется, Юнги, был одет в темные брюки, туфли и когда-то белую рубашку. Его черные волосы, немного волнистые, были растрёпаны и лезли на бледный лоб. Парень привлекал взгляд крупной татуировкой на правой стороне шеи, на которой черный змей обвился кольцом вокруг ромбовидного камня. Растрёпанный деловой стиль, в итоге, казался немного фриковатым. Блондин же, сидящий рядом, светился яркой улыбкой на лице с чуть пухловатыми щеками. Он кутался в явно большую ему толстовку и постоянно потирал друг о друга заледеневшие пальцы, что придавало ему некой невинности. - А как вы здесь оказались? - все же решается спросить Чон, снова обращая на себя взгляды парней. - О, кое-кто любит получать на лапу за наше освобождение. - улыбается брюнет, морщась из-за нового тычка в бок - Я, Юнги, кстати. Мин Юнги. А вот эта вредная булочка - мой парень, Пак Чимин. - Мин указывает на блондина и переплетает с ним пальцы на руках, чтобы лишить возможности сделать из себя решето. - Чон Хосок. - выдыхает парень в ответ, несмело улыбаясь. Глаза кололо от напряжения, а голова была слишком тяжёлой для тонкой шеи, поэтому все мысли занимал лишь вопрос, как оказаться дома, в теплой кровати - Получать на лапу? - Ага. Стоит найти малейшую причину, мы сразу оказываемся здесь. Родителей это все, конечно, порядком достало, но что поделать... - Юнги пожимает плечами и улыбается Хосоку - Чего такой забитый? Устал? - Еще как... - Чон облокачивается на стену, не отрывая взгляда от собеседника - Тяжелая это работа... - Жить? - смеется Мин. - Да. Очень тяжелая. - А чем ты занимаешься? - вклинивается Чимин, после небольшой паузы. - Уже, видимо, ничем. Уволили всего пару дней назад. - А чем бы хотел заниматься? - продолжает Пак, выглядывая из-за спины брюнета, чтобы посмотреть на истощенного парня. Хосок в ответ лишь усмехается, растягивая губы в вымученной улыбке. Мысли цепляются за легкое пощипывание ранок на уголках губ. Будто лицо сковало невидимой маской, что не позволяет улыбнуться. - Что? Считаешь, мы спрашиваем что-то смешное? - уточняет Мин. - На самом деле смешно. - шепчет парень - Заниматься тем, что нравится. - Ну, даже если это не работа, должно же быть хобби или что-то вроде того, чтобы отпустить душу. - Хосок лишь снова неловко смеется - Жизнь - штука не вечная. Жить нужно на полную катушку. Чон нарочито медленно оглядывает помещение и парней скептическим взглядом, на что Юнги шипит разочарованно. - Не смотри на меня так, я говорю не о наркотиках и прочем дерьме. Я хотел сказать, жить нужно так, чтобы было что вспомнить в старости и порадоваться. Вряд ли ты будешь с улыбкой вспоминать посиделки в участках. Я говорю о мечтах и об их достижении. О любви, друзьях, о путешествиях. Я говорю о том, что всегда нужно стремиться к своему счастью, каким бы далеким оно не могло показаться. Так что прекрати отчаиваться и возьми себя в руки. Выхода нет только из гроба. А ты, пока, слава богу, только в полицейском участке. Хосок прикрывает глаза, прекращая рассматривать грязный потолок и разминает заледеневшие пальцы. Мечтать? В какой-то мере парень прав. И даже несмотря на то, что, видимо, является просто избалованным сынком богатых родителей, рассуждает трезво. Или не очень.. О каких трудностях он может говорить? Легко судить о проблемах, имея в кармане пачку денег. Хосок мечтал. Завели ли его куда-то эти мечты? На данных момент они лишь доставили ему проблем. Слишком сложно мечтать и верить в чудо, когда ты уже не маленький мальчик. Он отказался от всего этого разом, обрубил свои надежды, а стоило ему лишь на секунду, на один вечер, снова попробовать поверить в красивую сказку о фокуснике, он сразу нарвался на неприятности, опять растеряв уверенность. И после этого ему говорят не отчаиваться? Уж как другим - неизвестно, а ему сложно. Сложно перенести свои радужные мечты на негостеприимную и совсем не радужную реальность. Внезапный шум в тихом помещении заставляет открыть глаза. Около сонного, только разлепившего глаза дежурного стоит высокий мужчина, одетый в деловой костюм и всем своим видом показывающий свое высокое положение. - Опять за свое? - рычит он на дежурного - Когда до вас, животных, дойдет, что эта система не работает?! Вы не получаете ни воны, но продолжаете злить меня, и, по-вашему, это вам на руку? Отнюдь. Полицейский, наконец проснувшись, поспешно вскакивает и старается вставить хоть пару слов, но заикается, будучи слишком растерянным. - Отпускай! - повышает голос мужчина. Казалось, что наблюдая замешательство дежурного он лишь больше сердится. - Я н-не.. Н-не мои.. Не имею права... - пытается произнести мужчина, но быстро сдувается под суровым взглядом и спешит к парням, звеня ключами в трясущихся руках. - Пап.. - подает голос Юнги, обращая на себя внимание отца, и кивает в сторону застывшего Чона. - И этого тоже, - без возражений добавляет он, и, не обращая внимания на еще большую растерянность дежурного, машет Хосоку рукой, поторапливая. Чон слушается, поднимаясь на ватных ногах, и лишь выходя на морозный ночной воздух думает, что совсем не хочет быть обязанным богатенькой семье, да и проблем с полицией от того, что посреди ночи он внезапно исчезает из участка, тоже совсем не хочется. - Тебя подвезти? - слышит он гораздо смягчившийся голос все того же мужчины. Юнги с Чимином застывают у открытых дверей дорогого автомобиля, пока старший стоит с Хосоком на тротуаре и ждет ответа. - Спасибо, не нужно. Мой дом в пяти минутах отсюда. - произносит Хосок. Мужчина, удовлетворившись ответом, кивает и садится на водительское сидение, заводя мотор. Провожая взглядом отъезжающую машину, парень видит какую-то беспокойную улыбку Чимина и зачем-то отмечает в голове, что его глаза кажутся чуточку меньше, когда на лице улыбка. До дома ему и вправду идти совсем немного. Парень, к сожалению, не учел ночной холодный воздух и бессонную ночь, из-за которых путь казался намного дольше. Грела лишь мысль о скором тепле и мягкой кровати. Когда ключ уже поворачивается в замочной скважине, а пальцы колит от внезапной смены температуры, на почти разряженный телефон приходит новое сообщение. Заходя в квартиру и скидывая обувь, парень движется в сторону спальни в кромешной темноте и садится на расстеленную кровать, кряхтя от усталости. - В нашем веке все плохие новости принято сообщать смс'ками, чтобы не было стыдно смотреть в глаза собеседнику... - шепчет он, открывая сообщение от хозяйки квартиры, и уже заранее зная его содержание. Среди сотни извинений и большого количества ненужных причастных оборотов, женщина просит освободить квартиру. Единственное, что Хосок не ожидает увидеть, так это то, что она ожидает получить ключ уже завтра. - Вот так подстава.. Отправить сообщение ночью и на следующий день забрать квартиру? И куда же мне деваться, позвольте спросить? Парень валится на белые простыни, сразу прикрывая глаза. Тело медленно расслабляется и мышцы ноют, посылая теплые волны по организму. Не получится не то, что встать и переодеться, даже повернуться на бок. поэтому парень тихонько проваливается в сон, чуть не упуская скользкое воспоминание из прошлого, напоминающее о возможности не остаться бездомным. Вещи в квартире разложены по своим местам, имеется небольшой бардак. За время жизни в помещении накопилось хлама, и совсем не ожидалось, что собираться придется в попыхах. "Я заберу свою мебель позже?" "Конечно! Прости за такое, у меня не было выбора..." "Я понимаю." Не понимает. Всегда нужно учитывать обстоятельства - это так, но ситуация выглядит совсем некрасиво. Как-то бесчеловечно. Из дальней комнаты вылезают всевозможные сумки и даже забытый за ненадобностью чемодан. Выбирать приходится тщательно, много на руках не унесешь, а подвезти некому. - Могу, конечно, несколько раз смотаться... - шепчет парень, разглядывая набитые до краев сумки. В автобусе стареньком, некоторые косятся на хилого парня, нагруженного багажом спозаранку. Машина кряхтит и трясется, пока пейзаж за окном лениво плывет серыми пятнами большого города. Мысли плывут так же. Уборка или, в его случае, сбор вещей, помогает немного разложить по полочкам мысли. Избавляясь от ненужного и бережно укутывая хрупкие ценности, начинаешь расчищать разум от дурацких заморочек. Долгая поездка в автобусе заставляет думать, заставляет утопать в пучинах собственного разума, тонуть в своей нерешительности и воспоминаниях. Хотелось стать знаменитым. Тем, кому будут рукоплескать тысячи. Четко помнится то чувство, когда высокий дяденька-волшебник привел его на сцену. Хоть зал и был пустым, в глаза слепили немногочисленные софиты, а детское воображение легко могло нарисовать восхищённых людей в зале, готовых обманываться и удивляться хитро продуманным трюкам. Маленький ребенок убегал в старую мастерскую любимого дяди. На утреннем автобусе каждые выходные провожал взглядом одни и те же деревья, дома, одних и тех же людей. Каждый раз этот путь поднимал в маленьком мальчике волну восторга и готовность узнавать что-то новое и удивительное. Дядиной мастерской был небольшой.. гараж? Скорее, склад. Небольшое каменное строение с парой окон и огромным входом. Дядина мебель ручной работы с изысканными узорами пользовалась спросом в определенных кругах. Он любил свою мастерскую намного больше дорогой квартиры в городе и часто оставался там на парочку недель. Любимое гнёздышко, после смерти, было завещано единственному достойному наследнику, не жаждущему здание, но ценящему теплые воспоминания субботних вечеров. Сейчас же, выходя из старенького транспорта, Хосок с грустью оглядывает опустевший район, и сдувает лезущие в глаза пряди. Когда-то греющее любовью помещение встречает холодным, спёртым воздухом и взлетевшей пылью. Парень не набирался сил прийти и хотя бы разобрать заброшенный бардак. Впущенный солнечный свет рисует причудливые тени на стенах и Чон провожает их ленивым взглядом, скидывает сумки на пыльный пол и застывает. На серой стене нет никаких обоев, нет дешёвых плакатов, как бывает в фильмах, но есть небольшая доска, куда мужчина крепил чертежи и нужные заметки. Там же, среди исчерченных листов, висит тот, за который цепляется взгляд парня. Хосок подходит ближе и вдыхает глубоко, закашливаясь, но взгляд не отводит. Где-то в грудной клетке, глубоко под ребрами колит тянущей болью. На выцветшем с годами рисунке не так много деталей. Кривые линии и рандомные цвета, лишь бы поярче, лишь бы детскому разуму ребенка, рисовавшего это, нравилось. Дети любят, когда цветов много, когда они яркие и врезаются в глаза. На рисунке синий человечек, без глаз и рта, состоящий из палочек. На нем жёлтая мантия и большой цилиндр, выделенный особенно жирными мазками. К человечку на рисунке прилагается корявая подпись, со стрелочкой. "Чон Хо Сок :)" А ещё детям нравится мечтать.