Ангел и Демон

Тесто приставало к сковороде так отчаянно, что после четырёх безнадёжно испорченных блинчиков я просто швырнула лопатку в раковину и выключила плиту. Кухня наполнилась ароматом сытного завтрака, раздразнив меня ещё больше, только вот никакого завтрака сегодня не светило - один за другим блинчики капризно сворачивались при попытке их перевернуть. Я стала сетовать на муку, я пыталась обвинить молоко, я предположила, что виной всему сорт яиц, но верным ответом на вопрос, почему у меня с самого утра всё валится из рук, был поцелуй с Романом Годфри. Пластинка так и застыла в проигрывателе, напоминая о том, что всё это не сон, вмиг запуская отчаяние, замешательство, чувство вины и вожделение, рука об руку идущие со всем, что с ним связано. Все домашние дела, типичные утренние сборы на работу заканчивались сегодня тем, что я обнаруживала себя стоящей на месте с пространным взглядом оракула, снова в его руках, снова вкушая его губы, в деталях прокручивая это воспоминание в голове. Нужно во что бы то ни стало загасить это на корню, пока не стало слишком поздно, пока он не вскружил мне голову и не бросил на произвол, оставив без намечающихся друзей, парня, Генри… Интуиция подсказывала, что Роман может подарить массу ярких впечатлений, но расколет сердце с той же точностью и лёгкостью, что и вчерашние поленья. На десятки мелких дровишек для костра боли и безответности. Колокольчик затрепыхался, издавая соответствующие надорванные звуки, и в ноздри мне ударил тот же аромат блинчиков, что и дома, но теперь в сопровождении бекона и кофе. Аппетитнейшие ароматы утра. Однако не сравнимые с терпким, гипнотическим Романом. Я заставила себя перестать и тут же встретилась взглядом с полненькой официанткой за стойкой полупустого кафе. С утра здесь практически никого не было - я провозилась дома так долго, что застала разве что бранч, завтрак упущен, а до ланча ещё пара часов. Такое ощущение, что здесь ничего не поменялось годов с 50-ых, однако старомодный, классический интерьер закусочной явно держался в порядке и чистоте - здесь было уютно, обжито и светло. - Ну, здравствуй, Мелисса. Мелисса Уинфри, так ведь? - поприветствовала “Мелинда” с бейджиком на пышной груди и обезоруживающей, но не раздражающей прямотой. Она с нескрываемым интересом улыбалась, тщательно вытирая передо мной столешницу, пока я усаживалась поудобнее на высоком круглом стуле с красной сидушкой. - Здравствуйте, Мелинда. - Здорово ведь? И имена похожи, - радостно сказала она, и я не стала уточнять, что ещё у нас схожего с этой молодой женщиной: большая грудь, крутые бёдра и очень яркая помада на губах. Она похожа на типичную официантку из 50-ых - улыбчивая, кокетливо-пошловатая и заводная, пропитанная рок-н-роллом, блюзом и запахом карамели и кленового сиропа. - Что желаешь? - Блинчики с ежевичным сиропом и кофе, пожалуйста. Мелинда выкрикнула мой заказ в дверной проём кухни, и мужская фигура в белом фартуке вскинула руку, извещая “Принято”, не отрываясь от работы. - Давай быстренько про бизнес, а потом за жизнь. Твой дед у нас заказывал пончики для магазина. Подготовить партию? - Партию? Давайте пару упаковок по двенадцать. - Идёт, но ты точно попросишь ещё, уверяю, - подмигнула она. Толстушка уютно сложила локти на столе, вся внимание и любезность. - Ну.., - промурлыкала она. - Как тебе у нас? - У вас здесь очень уютно. - Да это понятно, тут же есть я! - я рассмеялась, наверное впервые за много дней. - Как тебе город? Уже кого-то знаешь? - Эмм, да. Иногда заезжает Питер, ну такой паренёк с кольцами, - пыталась описать его я, неловко жестикулируя растопыренными пальцами, на что Мелинда лишь медленно согласно кивнула. - Знаю я Питера, нам тоже продукты поставляет. - ...и братья Годфри, - осторожно сказала я, подозревая, что это может вызвать бурные эмоции, ведь не могут эти парни действовать так только на меня. - Уууу, - - присвистнула Мелинда. - Двоих зайцев… Я хотела возразить, что больше общаюсь с Генри, но это было бы неправдой, потому что вчера таяла как ванильное мороженное, пока Роман целовал меня своими тёплыми, требовательными губами. Она продолжила за меня: - Мой тебе совет - всегда выбирай Генри. Мальчик самый адекватный из всей этой семейки. Все его любят, такой молодец. На прошлой неделе наколол мне дров на месяца два вперёд, он отлично колет - очевидно помогает его художественный глазомер. - Может, Роман? - инстинктивно переспросила я. - Роман?! - Мелинда состроила театральную гримасу крайнего изумления, вытаращившись на меня как на инопланетянку. - Да Роман в жизни в руках ничего тяжелее сигареты и собственного члена не держал! - она вдруг осеклась и прикрыла рот рукой, картинно изображая смущение, а затем просто шлёпнула ладонью по столу, качая головой и посмеиваясь. - Сукин сын, чёрт. меня. дери. Хотя если бы… Он настоящий ходячий фонтан гормонов, - покачала головой Мелинда, ехидно закусывая губу. Как я тебя понимаю, но от этого не легче. Так значит он сделал это ради...меня? Искренне или лишь чтобы произвести впечатление и затащить в постель? Но как тогда объяснить проигрыватель? Это такой сверх-новый вид поэтично-роман-тичного пикапа по-Хемлокски? Одни вопросы. В обед, так и не получив от Генри ни одного сообщения, я закрыла магазин с чётким намерением повидаться с парнем. С ума сходя от самоедства, я просто хотела убедиться, что он не изменил своего мнения обо мне, ведь всё, о чём я могла думать: не похвастал ли Роман перед ним своим прогрессом, втаптывая брата в землю вместе с попытками завести мало-мальские отношения с девушкой. Воображение отчаянно рисовало Романа каким-то монстром… чтобы хоть как-то оправдать эпическое и бессовестное падение моей воли вчерашним вечером. Выключив двигатель, я с улыбкой смотрела на бесконечно длинные ноги, торчащие из под приподнятого домкратами автомобиля. Питер помахал мне рукой в своей лениво-беззаботной манере, однако на лице его застыло лёгкое удивление, быстро сменившееся восторгом, когда он увидел в коробку пончиков у меня в руках. - Привет, Питер! - Прив. И как же ты нас нашла? - Ну, знаешь, есть такая закусочная, - на ходу абстрактно показывая в сторону, где предположительно она находится. - Так всё про всех знают. - Ясно-ясно, знаю такую, - засмеялся он. Я поставила коробку на капот и присела, поравнявшись с длинными ногами, которые тут же стали удлиняться по мере того, как их обладатель плавно выезжал из под автомобиля, одетый в тёмно-синий рабочий комбинезон. Великолепно сидящий и совершенно не мешковатый синий комбинезон. - Хэй… - мягко позвала я, чувствуя прилив какой-то неописуемой нежности при виде удивлённого лица с огромными, выразительными глазами и гладкой юной кожей, перепачканной в какой-то чёрной дряни. - Хэй. - повторил Генри почти беззвучно. Заметив, что я глазею, он машинально вытер лицо о предплечье и улыбнулся мне. - Куда же ты пропал? - прошептала я, борясь с желанием прикоснуться к нему. - Прости, - одними губами произнёс Генри. - Давай вылезай уже, нам тут пончиков подвалили! - громогласно напомнил Питер и потянулся за одним у меня над головой. В три больших, решительных укуса, он преодолел его, закатывая глаза от удовольствия. - Мм...Мелинда и её пончики… - Я тебя правильно поняла, Питер? - Ты правильно его поняла, - быстро сказал Генри, подмигивая и поднимаясь на ноги, а парень чуть не подавился и возразил с набитым ртом: - Что?! Я не об этом! - Женись на ней уже, и будут тебе пончики хоть каждый день, - посоветовал Генри, и Питер показал ему средний палец, не переставая жевать уже следующий пончик с шоколадной глазурью. - Чиёёрд, - пробормотал Питер, взглянув на свои перепачканные руки, и отправился за угол мастерской. - Всё в порядке? - не выдержала я, не в силах больше гадать и съедать себя чувством вины, которое, к моему удивлению, поблекло и стало похоже на сон, как только я снова увидела Генри. - У меня снова была мигрень. Почти ничего не могу делать в такие моменты. - признался он, и я всерьёз забеспокоилась о его здоровье. Сама я лишь изредка жаловалась на головную боль, но слышала, что мигрени по-настоящему мучительны и продолжительны. К тому же противопоказан всякий физический труд. - А тебе не навредит такая работа? - развела я руками, осматриваясь по сторонам, но снова возвращаясь к милому лицу. - Ну, после приступа.. - Какого приступа? - настороженно переспросил он. - Мигрени. Ты, похоже, часто этим страдаешь. - Да всё нормально, - ответил он, отряхиваясь. Перед нами показался Питер с садовым шлангом наперевес. Он нацелил его в Генри, и тот тут же вскинул руки, а я метнулась ему за спину, хватаясь за широкие плечи. Они вздрагивали от беззвучного смеха парня, а лопатки задвигались, пока Генри готовился увернуться в любой момент. - Сейчас кто-то получит за свои шуточки. И вы, мисс, тоже! - крикнул Питер, отжимая клапан и пуская в нас нестройную струю воды. Питер тут же сменил траекторию и, посмеиваясь, принялся споласкивать руки, но я ничего этого не видела, потому что, увернувшись от воды, Генри развернулся к Питеру спиной, а ко мне - всем телом, и я инстинктивно схватилась за лямки его комбинезона. Он то ли виновато, то ли сдерживая смех от выходки Питера, закусил нижнюю губу и уставился на меня, даже не представляя, что этот жест со мной делал. Да вы оба просто издеваетесь надо мной, да? Мне отчаянно и крайне срочно нужно было определиться со своими симпатиями, потому что вся эта ситуация выходила из-под контроля. Нельзя сохраниться, а потом начать раунд с того же места. Все действия имеют последствия, поэтому я рисковала испоганить отношения с обоими братьями, если всё продолжится в таком же духе. Не хотелось думать о себе как о ветреной девице - я никогда таким не грешила, но отрицать эту сумасшедшую тягу к обоим было невозможно. Когда я с Генри - меня тянет к нему. Так же невыносимо сильно, как к Роману, если он рядом. Разве так бывает? Что пошло не так? Я отстранилась и опустила глаза, наконец, замечая Питера. Он настороженно смотрел на нас с какой-то подозрительной тревогой. Я решила не льстить себе и не допускать мысли, что он ревнует, ведь Питер ничего такого в мой адрес не проявлял и искренне заботится об Эшли. За время, что я наблюдала их вдвоём, сомнений в крепости этого союза не возникло. Хотя откуда мне знать? Ребята сделали профилактический осмотр моего автомобиля и выявили ряд проблем, не столь серьёзных, чтобы беспокоиться, но требующих определённого вмешательства. Со дня приезда кто-то постоянно мне помогал, и эта тенденция не могла не радовать, учитывая, что я практически в незнакомом городе. Поблагодарив за угощение, они отвезли меня домой на машине Питера, но этого было мало. Ничтожно мало, чтобы выбросить насильственно-сладкий поцелуй Романа из головы и сделать правильный выбор, насладиться им и узнать получше. На следующий день, бодро сигналя, алый “Ягуар” остановился прямо у магазина уже под закрытие, и я не поверила своим глазам. Набрав побольше воздуха, затем медленно выдохнув, я решительно вышла на улицу. Никаких больше танцев, Роман Годфри. Поблагодарив Вселенную за то, что не сказала этого вслух, я уставилась на Генри. Он сидел за рулём его автомобиля, как нашкодивший мальчишка, улыбаясь до ушей. - Закрывай свой магазин и поехали кататься, - выпалил он, нетерпеливо постукивая длинными пальцами по рулю. Опасливо озираясь, чтобы убедиться, не гонится ли за ним кто-то с такой же внешностью, я решила не озвучивать вопрос, уверен ли он в том, что делает. В конце-концов, я не так хорошо знаю эту семью и их отношения. Под внимательным взглядом Генри я осторожно коснулась приоткрытой двери. - А у нас не будет проблем? - С чего бы это? - наигранно невозмутимо ответил он, и я послушно села в предвкушении чего-то приятного и предчувствии нехорошего одновременно.

♪Civil Twilight – The Courage Or The Fall♪

Впрочем, опасения быстро отошли на второй план, потому что Генри был в необычайно хорошем настроении, он уверенно вёл машину, не превышая скорости, но явно держа определённый путь. - А куда мы едем? - Катаемся, - он пожал плечами, но, уловив тревогу в моём голосе, объяснил. - Прости, мне не стоило вот так скрываться, ты ведь здесь почти никого не знаешь… - Да дело даже не в этом… просто я хотела увидеться ещё. - Правда? - не скрывая удовольствия, спросил Генри с искренней, мальчишеской улыбкой на лице. Я ненароком улыбнулась тоже. - Конечно правда, - как он может сомневаться в своём обаянии? - И не стоит извиняться. Раз у тебя случаются такие мигрени, лучше побольше отдыхать, ты ведь столько трудишься: физически, творчески… - Доктор Прайс тоже так считает, но мои мигрени случаются реже, если я тружусь. По мере того, как миновали перекрёстки один за другим, мы словили несколько изумлённых взглядов, словно напоминающих о том, что совершаем какое-то преступление. Генри посматривал на солнце, то и дело прибавляя скорости. Мы вырулили в сторону возвышенности и вскоре оказались на лесной извилистой дороге. Автомобиль, привыкший к просторным чистеньким улицам города, послушно карабкался в гору, минуя крутые повороты один за другим. Лучи закатного солнца скользили между деревьями, пронизывая участки леса и играясь с прядями густых волос парня - тёплый, безветренный вечер позволил нам прокатиться с открытым верхом роскошной машины. Вырулив на площадку на вершине крутого склона, Генри заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности, явно намереваясь выйти, и я последовала за ним. Сделав всего пару шагов, мы оказались почти у самого края, и мне пришлось отступить на шаг, чтобы не оступиться от дух захватывающего вида на город с этой точки. Мы сели на траву, и я с открытым ртом наблюдала за алым закатом, за небом, исполосанным в клочья оттенков кадмия и сангрии. Воспалённое, величественное солнце стремительно гасло, закатываясь за возвышенности, топя город в ночи, меняя тона неба, временно уходя и прощаясь в торжественной, ритуальной манере. Закат был на редкость прекрасен, как и молодой мужчина рядом со мной, чьи скулы, щёки и губы тронул румянец затухающих лучей. Не нужно было слов, он без труда понял мой восторг от такого пейзажа по широко раскрытым глазам и немоте, вдруг охватившей мне горло, и улыбнулся в ответ. Мы добрались вовремя и едва успели насладиться великолепием заката, как вскоре на небе высыпали звёзды, имитируя золотые огоньки окон домов города. Хемлок Гроув растянулся на несколько километров к северу и югу, без чётких границ и стен, обрамлённый лишь рекой по западной стороне, а вдалеке виднелся сталелитейный завод, где мы впервые гуляли вместе. Я улыбнулась мысли и показала Генри в сторону завода. - Ты ещё что-нибудь там рисовал? - Нет, - ответил Генри, пяткой ботинка ковыряя какой-то холмик с травой. - А ты хотела бы попасть туда снова? - Не отказалась бы увидеть и остальные твои работы. - Остальные - дома, - сказал он, спокойно любуясь видом, а затем словно что-то вспомнил. - Приходи как-нибудь к нам на ужин? Заодно посмотришь картины. Шквал встречных отягощающих условий выстроился вслед за его предложением: а как отнесётся его мать? Чёрт, а ведь это...следующий шаг? Что. Делать. С. Романом? - А никто...не будет...против? - Уверен, мама и Норман только порадуются, - сказал он с оттенком надежды, и мне показалось, что он, скорее, надеялся, что они порадуются, а не был уверен. - Я про… - Не стоит о нём беспокоиться. Он даже дома не ночует, а об ужине я не намерен его предупреждать. - А он не впадёт в бешенство из-за машины и...ужина? - Впадёт. Но мне плевать, - ответил Генри, всё-таки спихнув холмик травы с места, попутно выкорчевав пяткой все её корни. Они зияли в вечерней прохладе, обнажённые. - Почему мы всё время говорим о нём? - Прости-прости, правда… прости. Я просто ничего не знаю, многого не знаю и не понимаю, поэтому…. - Поднимайся, ты застудишься, - он встал и протянул мне руку. Лицо его выражало некоторое негодование, но в целом Генри был очень сдержанным, а взгляд его - тёплым. Мы медленно вернулись к машине, и я прислонилась к капоту рядом с боковым зеркалом, поднимая глаза к небу: звёзды, спокойные и всевидящие, они знают больше, чем я. Он заслонил мне обзор. Опираясь о бортик лобового стекла, Генри встал от меня на расстоянии вытянутой руки, преграждая путь, но и не прижимая. Для уверенности нащупав за собой холодный корпус автомобиля, я почувствовала, как слабеют колени. - Попозируй для меня. Пожалуйста, - импульс ниже живота. Искренний, вопрошающий взгляд и серьёзное лицо шли вразрез с сократившимся расстоянием и бархатными нотками в его полушёпоте. Слова тронули меня. Тронули откровеннее и смелее, чем даже пальцы, аккуратно перебирающие бусины моего браслета, чувственно задевающие кожу на запястье. Кажется, он даже не подозревал об этом, наивно всматриваясь в мои глаза с мольбой попозировать ему, а я готова была согласиться на всё, что угодно в этот самый момент. В одно короткое, выверенное мгновение, он мягко обхватил моё лицо тёплыми ладонями, склонил голову чуть в бок и соприкоснулся со мной губами. Движения резко замедлились, словно мы оба нырнули в то озеро, плавно двигаясь в густой воде. Генри медленно раскрыл рот, скользя мягкими губами по моим. Гладкий подбородок чуть опускался и поднимался под моими трепещущими пальцами, а губы продолжали медленно сминать и массировать, окутывать и едва заметно пощипывать мои. Изо всех сил сдерживая стоны, я отчаянно хотела его язык - эта невинная, неторопливая сладкая пытка и близость стройного, упругого тела затуманивала разум. Я не выдержала и скользнула языком навстречу поцелую, навстречу очередной смене ракурса, и Генри с шумом втянул воздух через нос. Он держал моё лицо и отстраниться мог в любой момент, но не делал этого, позволяя ласкать его язык и губы. Чувствуя, что инстинктивно заползаю на капот автомобиля, я готова была молить о том, чтобы Генри остановился, пока мы не наделали делов здесь, посреди леса на капоте “краденной” машины, за которую очевидным образом огребём, скорее всего, оба. Ветка треснула в глубине леса, нарушив томную нежность, и я судорожно отпрянула и обернулась. Генри так и остался стоять с влажными губами, не сводя затуманенного взгляда, аккуратно придерживая меня за талию - он не распускал руки, весь “невинный эротизм” происходил между нашими губами. Мы робко улыбнулись друг другу, но не стали продолжать, негласно сочтя этот треск знаком. - Уверена, что не хочешь, чтобы я подвёз тебя завтра на работу? - спросил Генри, одну руку держа на руле, а другую - у себя на колене. Заботливый, правильный и бесконечно милый. Я осмелилась лишь запустить пальцы в его мягкие волосы, иначе поцелуй на прощанье мог продолжиться тем, что я влезу ему на колени и изнасилую прямо в этой чёртовой машине. Слишком много событий на сегодня, нельзя торопиться. Я взглянула на чёрные окна своего дома, борясь с соблазном пригласить его войти. - Уверена. Хочу прогуляться, тем более, что я не так уж далеко живу. - Генри опустил глаза, заметно погрустнев, и я поспешила исправиться, не желая в то же время признаваться, что опасалась, чем закончится кража машины Романа, если Генри вздумает это повторить. Очевидно же - брат не одалживал ему свой “Ягуар”. - Я с удовольствием приду к вам на ужин. И хочу попозировать тебе. Генри оживился, одарив меня ослепительной улыбкой и нежным поглаживанием запястья, пока я продолжала ласкать его волосы. Следующий день прошёл в невероятно положительном ключе и приподнятом настроении, я топталась у прилавка, ловко управляясь с делами под музыку из телефона, периодически слушая и местную радиостанцию, чтобы побольше узнать о жизни и быте нового городка. Мне нравилось, что мероприятия здесь проводились не пафосные, а весёлые и домашние, а новости не омрачались дикими сводками страшных аварий и преступлений. Пасмурная, унылая погода совсем не давила, а у меня в душе светило собственное солнце, заряженное теплом поцелуя с Генри. Захватив с собой сумку с парой пачек смеси для приготовления блинчиков (в надежде всё-таки позавтракать ими дома хоть на этот раз), я накинула куртку и направилась домой неспешным шагом, однако очень скоро стала опасливо коситься в небо на редкие предупредительные капли мелкого дождя, оставляющие тёмные пятна на плотной хлопковой ветровке. Я накинула капюшон, но не успела пройти и квартала, как дождь усилился, как по закону подлости, заставший меня именно сегодня, именно в этот час, именно без машины. Но машина появилась. Поравнявшись со мной, возмутительно алый автомобиль с закрытым верхом медленно тащился с той же скоростью, пока я наконец не наклонилась, чтобы рассмотреть в салоне её истинного хозяина. Чиёёрд. Роман улыбался той же деланной улыбочкой, что и на пороге, в вечер, когда пригрозил поделить меня с Генри. Она придавала ему сексуальной опасности и нахальства, но пугала меня до смерти. Сопроводив её шевелением ладони в воздухе, он поприветствовал меня, не проронив ни слова. Судьба не оставляла мне выбора, обрушивая кармические карательные капли дождя, к тому моменту уже больше похожего на ливень. Я села в чёртову машину и позднее пожалела об этом сорок раз. - Вся мокрая, - констатировал факт Роман с невозмутимым лицом, пристально глядя мне прямо в глаза. Снова расстёгнутая кожаная куртка, по-щегольски зачёсанные волосы и великолепный терпкий аромат. Он словно Джеймс Дин, только чертовски злой Джеймс Дин, как бы Роман это ни скрывал. Он тронулся с места, и мы поехали по пустующим улицам, как я надеялась, в сторону моего дома. - Прости. Замочу всё сидение, - сказала я из вежливости, да и просто лишь бы не молчать. - Но ты ведь уже знаешь, что они кожаные, Мел Би. Ну вот, понеслось.

♪Depeche Mode – A Pain That I'm Used To♪

- Знаешь, очень практично, - начал Роман, одной рукой выуживая пачку сигарет из кармана, ухватив одну зубами и ловко прикуривая на ходу. - ...ведь чего здесь только не изливается. - Его окно было лишь слегка приоткрыто, и салон быстро заполнился головокружительным дымом. Я сглотнула комок в горле, не решаясь начинать оправдываться. Под приборной панелью его винтажного автомобиля была хитро вмонтирована аудиосистема, и Роман нажал кнопку, заполняя салон настойчивыми аккордами альбома “Playing the angel”. - Ты только послушай, отличная же вещь! - перекрикивая музыку, Роман потянулся к регулятору громкости и, шкодливо закусив губу, крутанул почти на максимум. - Очень символичное название альбома. Принёс тебе его, чтобы ты не забывала, кто у нас играет в ангела. Строит из себя примерного бойфренда, сына и любимца соседей… Отрицает меня! - завёлся он с полоборота, выплёвывая наболевшие слова, дёргая руль то влево, то право по мере того, как мы неслись по прекрёсткам, и мне оставалось лишь молиться, чтобы никакой бедолага не рискнул сейчас перейти перед нами дорогу - Роман просто не успеет затормозить. - Роман, не гони так… - мимо нас проносились дома и тротуары сливались в один длинный, бесконечный путь, с которого я очень зря сошла. - С чего бы? Знаешь, сколько выжимает эта старушка? Ах, ну да: ты же у нас любишь поскромнее. Тебя таким не впечатлить. Ты у нас скромников любишь, ангелов, беззащитных лялечек, ага, - не унимался Роман, даже не делая затяжек, и пепел сыпался ему прямо на чёрные джинсы. - Только вот, что я заметил: едва я шагнул за порог магазина, ты стала трахать мои губы взглядом. Интересное наблюдение, правда? - вопрошал он у лобового стекла, остервенело сжимая руль одной рукой и лишь изредка посматривая на меня. Дворники ритмично дёргались по своей оси туда-обратно, словно призывая остановить эту машину. - Роман, высади меня, пожалуйста, я боюсь скорости, - пропищала я, врастая в сиденье. - Вот поразительно, ведь всё так просто, - стал он говорить как-будто уже сам с собой. - Скромников как правило динамят, потому что от мерзавцев трусики мокнут, да? Я прав? Так что же с тобой не так, Мел Би? Чего тебя вдруг вопреки системе стало тянуть к обоим? Что-то здесь не так, да? - Это с тобой что-то не так, Роман! Прекрати этот цирк и останови машину!! - закричала я в слезах. - Да лаааадно, - протянул он, задрав подбородок, но всё-таки слегка снизив скорость, делая явный круг по городу. - Не успел я поверить, что ты особенная, как начались эти бабские слёзы. Этот ушлёпок-девственник хотя бы до второй базы* дошёл, или ты ему помогла? - Да ничего не было! Лгунья. - Ничего не было, или ничего, что ты хотела бы рассказать, м? - Зачем ты всё портишь? - покачала я головой. - А что я порчу? Разве у нас что-то было? Разве ты вспоминала обо мне, когда каталась с ним? - злобно выпалил он, швыряя окурок в окно, не глядя мне в глаза. - Да я всё время о вас обоих думаю! - закричала я, каждой клеточкой тела ощущая ту самую пройденную черту. Я вышла из себя, кровь кипела, меня трясло от обиды, отчаяния, злости на себя за нерешительность определиться и страха, который охватил запястья и лодыжки в этой машине с демоном за рулём. Роман растянул губы в понимающей, зловещей ухмылке, снисходительно покосился на меня, одним своим взглядом окрашивая мои слова в совершенно непотребный оттенок. - О, перестань! - взмолилась я, всплеснув руками. - Так значит это ты у нас играешь в ангела, Лиссси.. - мне не нравилось, куда он клонит, но я чувствовала странное облегчение, что свою злобу и обвинения с Генри он переключил. - Хочешь нас обоих, да? Генри будет нежным, а я буду собой, как тебе такое, м? Я буду разрушать тебя, а он - излечивать, я буду развращать, а он - замаливать мои грехи, я буду сладко бить, а он - нежно заглаживать. - Иди к чёрту, Роман! - Тебе совсем не хочется повеселиться с нами, Мел?.

♪Depeche Mode – Nothing's Impossible♪

Я медленно закрыла глаза и поджала губы, сдерживая порыв врезать ему или хотя бы плюнуть в лицо. Но я понимала, что это не решит его проблему, не исправит его.. Ничто не исправит. Говорить не хотелось - бесполезно, бессмысленно. Единственное желание, на которое я была способна - выйти из этой машины и перезвонить Генри, чтобы убедиться, что он в порядке. Я понятия не имела, что происходит между ними, но обсуждать это с Романом, когда он в таком состоянии, было по меньшей мере опасно. Его вопрос повис в воздухе тяжёлым едким дымом, который на самом деле травил меня уже несколько дней прямо из недров подсознания, где обитала похоть и вожделение. Я отчаянно старалась сделать выбор, а он всего за одну поездку вытащил наружу всё то, что мне так отчаянно хотелось отрицать, делая необходимость выбора ещё более болезненной. Но теперь мне так отчаянно хотелось послать Романа куда подальше, что я даже была благодарна, что он сделал этот выбор за меня. Помню, как упорно молчала остаток пути, всматриваясь в едва знакомые улицы в поисках ориентиров, в надежде приблизиться к дому. Роман молча остановил машину у крыльца и пальцами сжал переносицу, заметно притихнув. Он ничего от меня больше не требовал и прекратил свои язвительные нападки, поэтому я так же молча вышла и хлопнула дверью, наверняка заставив его поморщиться. Я знала, что он не пойдёт за мной - его гнев по неведомой причине сменил тональность, больше не пугая меня. Устало проковыляв к двери, я вошла в дом, и за спиной у меня уже не было автомобиля. В полном моральном истощении от этого “разговора” и физической слабости от пережитого стресса я даже не стала включать свет в гостиной и направилась прямиком в ванную, попутно набирая Генри, чей номер оказался недоступен. Не в силах паниковать и разморив себя горячим душем, я легла в постель и продолжила вызовы, слушая лишь характерные гудки и шелест листьев под атакой жёстких капель ливня. Примерно через полтора часа, когда я мучилась между попытками уснуть и снова набрать его номер, в мою дверь постучали. Я подскочила с кровати и выглянула в окно - ночной фонарь освещал крыльцо и знакомую ветровку. Моё сердце сжалось, едва не заставив осесть на пол, а на пороге стоял Генри, промокший до нитки, с сочащейся из носа кровью.