Да, сэр!

Джим растягивается на нашей кровати, одетый лишь в провоцирующую улыбку, игриво раздвигает ноги и скользит пальцами по груди, дразняще лаская себя. — Вы ждете выгравированного на табличке приглашения, мистер Спок? Я едва могу подавить дрожь от жара в его голосе. Этим вечером мой капитан проверяет мой контроль и я не желаю разочаровать его, сдавшись так легко. Хотя я почти не могу удержаться, когда его пальцы отпускают полувставший член и спускаются ниже, мягко прижимаясь к анусу, но не входя внутрь. Я представляю, как мои собственные пальцы массируют его там, и мне приходится подавить рождающийся при одной мысли об этом стон. Другая рука Джима тянется к его рту, два пальца скользят между его пухлых губ. Он сосет непристойно и небрежно — превращает свое действие в представление, и его голубые глаза с вызовом смотрят в мои. Мне требуется каждая крупица моего вулканского контроля, чтобы остаться на месте, когда все мое тело жаждет наброситься на него — заменить его пальцы своими, тщательно подготовить его, пока он не начнет молить о большем, а затем сменить пальцы ноющим от возбуждения членом. Пальцы покидают его рот с непристойным сосущим звуком, и Джим тянется ниже, чтобы потереть и пощипать свой левый сосок. Он издает тихое поскуливание, когда тот затвердевает под его прикосновением, хорошо зная, что издаваемые им звуки удовольствия истощают мой контроль. — Раздевайся. Я повинуюсь, быстро и эффективно снимая униформу — мой взгляд по-прежнему сосредоточен на его руках, что продолжают ублажать его. — Сложите все аккуратно, мистер Спок, — напоминание, в котором я обычно не нуждаюсь. Но я как всегда следую его указаниям. — М-м-м, — мой взгляд прикован к виду пальца, погружающегося в тугое отверстие по вторую костяшку. Джим поворачивает запястье и взбрыкивает бедрами от удовольствия — удовольствия, которое доставляю ему не я. Нелогично ревновать к рукам Джима, что могут его трогать, когда не могу я. Но моя логика подводит меня, когда дело касается моего t’hy’la. — Иди сюда. И как всегда, я не в силах сопротивляться. Джим усмехается моему послушанию, когда я приближаюсь, останавливаясь у края кровати. Но я не касаюсь его — я еще не получил на это разрешения. Джим извлекает из себя палец и тянется ко мне, легкими движениями дразня мой возбужденный член. Я сжимаю зубы, сдерживая мольбы, зная, что ему не понравится, если я начну умолять так скоро. Он награждает меня улыбкой за мой контроль, а затем убирает руки. — Смазка в верхнем ящике, мистер Спок. Это утверждение — не приказ. Я не двигаюсь с места. Его улыбка становится шире, и я знаю, что выдержал еще одно испытание. — Достаньте ее, — я открываю ящик и быстро вынимаю тюбик любриканта, игнорируя заполняющие ящик различные игрушки. Они для другого раза. — Смажьте себя, мистер Спок, — и я, разумеется, повинуюсь — для меня нет выбора, когда такие распоряжения отдает мой капитан. Джим усмехается при виде моих почти незаметно трясущихся рук и живописно раскидывается на постели в ожидании нашего совокупления. Он тянется, чтобы взяться руками за изголовье — будто бы сдерживая себя от прикосновения, хотя мы оба знаем, что Джим — единственный из нас двоих, кто сохраняет полный контроль. Его ноги широко раздвинуты, колени так высоко подтянуты к груди, как только возможно без поддержки их руками. Мое дыхание перехватывает при виде того, как он лежит там для меня, и я закрываю глаза — мне нужно время, чтобы восстановить мой контроль. — Выебите меня, мистер Спок — и я хочу, чтобы единственной частью тела, которая меня коснется, был ваш член. Еще одно испытание — Джим знает, как мои руки жаждут ласкать его плоть, и получает удовольствие, ограничивая меня — дразня меня. Если мне удастся ему угодить, он позволит мне касаться его столько, сколько я захочу — я должен справиться, я не могу вынести и мысли о том, что в наказание буду этой ночью отослан от него. Я встаю на колени между его бедер, не уверенный, как действовать дальше. Мой член стремится к нему, как будто обладает собственным разумом. Он — единственная часть моего тела, которой посчастливилось сегодня касаться Джима — но я не знаю, как мы сможем совокупиться в такой позиции с учетом наложенных ограничений. Он обхватывает ногами мою талию, притягивая меня ближе. Это решает мою дилемму — я могу не касаться его, но, как обычно, мое тело — целиком его, и сделает все, что он пожелает. Мне удается направить член в его отверстие, и я сжимаю зубы, когда чувствую, как его сфинктер обхватывает головку. Я начинаю толкаться вперед, медленно раскрывая его собой. Я знаю, что это должно причинять ему боль — он не подготовил себя должным образом, также как и не позволил сделать этого мне. Я очень хочу жестко толкнуться вперед — насадить его на себя целиком, но не смею. Так что я вхожу медленно, миллиметр за миллиметром, пока мои бедра не касаются его ягодиц. — Прекрасно, мистер Спок. Можете продолжать. Я наполовину выхожу, а затем вновь толкаюсь в него. Мои руки упираются по обе стороны его головы, но я не касаюсь его. Джим еще не давал мне разрешения. — Вы можете задействовать руки, чтобы закинуть мои ноги себе на плечи, — я так и делаю, не смея касаться его дольше необходимого. Изменение угла позволяет мне войти в него глубже, и я знаю, что, должно быть, касаюсь его простаты, судя по тому, как он сжимается вокруг меня, откидывая голову назад и издавая тихие стоны. Я не могу удержаться и ускоряюсь, беря его глубже. — Быстрее, мистер Спок, — и, что логично, я повинуюсь. Я рад его приказу, когда он так полно соответствует моим собственным желаниям. Джим, должно быть, читает это на моем лице, и его пухлые губы искажаются порочной усмешкой. Его внутренние мышцы дразняще пульсируют вокруг меня, и он отпускает изголовье, чтобы приласкать пальцами чувствительные кончики моих ушей. Я не могу сдержать хныкание, частота и интенсивность моих толчков возрастает, и я чувствую, как приближается моя разрядка. — Спок, медленнее. — Джим, я не уверен, что смогу… — Я сказал — медленнее. — Да, сэр. Я заставляю себя повиноваться, замедляя и смягчая свои толчки, хотя каждая клетка моего тела вопит мне ускориться. — Какой вы хороший мальчик, мистер Спок. Я знал, что вы сможете. Еще медленнее. Я глубоко смущен тем скулящим звуком, что вырывается из моего рта при этом приказе, и чувствую, как кровь приливает к голове и шее, когда я подчиняюсь. Я двигаюсь агонизирующе медленно, все мое тело дрожит от напряжения, еле сдерживая мою страсть. — Стоп. Не знаю как, но мне удается остановиться. Я замираю внутри него, и он несколько раз одобрительно сжимается вокруг меня. Это пытка — и она того стоит, судя по тому, как он улыбается мне, отпуская мои уши и лаская лицо, а затем, спустившись ниже, принимается играть с моими сосками, и еще ниже — пальцы легко царапают живот, дразняще тянут лобковые волосы. Правая рука опускается на основание моего члена, мягко прижимается там, где соединяются наши тела. Джим играет с собственным растянутым вокруг меня отверстием, и я чувствую, как его пальцы касаются меня через тонкую кожу. А затем он медленно вводит палец внутрь, скользя вдоль моего члена. — Джим… пожалуйста. Он улыбается, радуясь тому, как я теряю контроль. Он знает, что стоит этого. Он вынимает палец и притягивает себе левой рукой мою голову для целомудренного поцелуя — всего лишь легчайшее касание его губ к моим. — Чего вы хотите, мистер Спок? Вы так долго были хорошим мальчиком, так что я, может быть, и дам вам то, что вы хотите. — Джим, прошу. Я хочу двигаться, сэр. — Так чего же вы ждете, мистер Спок? И это еще одно испытание, я знаю. Кто-то другой мог бы расценить это, как разрешение, но я знаю, как любит мой t’hy’la играть словами. — Вашего приказа, капитан. И он смеется, дрожь обхватывающих меня мускулов — истинная пытка. — Двигатели на полную, мистер Спок, полный вперед. Мои бедра двигаются будто сами собой — и я вламываюсь в него со всей моей силой. Я знаю, что завтра у него появятся синяки, и одна лишь мысль о том, как он ерзает в своем капитанском кресле, заставляет меня толкаться в него еще жестче. — И раз уж вы были таким хорошим мальчиком, можете трогать меня, как захотите. Одной рукой я упираюсь в постель, но другая немедленно тянется к нему, откидывая со лба волосы, дразняще потирая нижнюю губу. Я склоняюсь ниже к нему, так что мы касаемся друг друга грудью — его ноги все еще у меня на плечах, так что Джим согнут почти пополам. Его член сжат между телами, трется о наши животы, и я не могу противиться потребности скользнуть между наших тел, чтобы потереть большим пальцем чувствительную головку. Джим содрогается вокруг меня, его прекрасные голубые глаза закатываются, и он выплескивается мне в руку. Я продолжаю толчки, отчаянно нуждаясь в собственной разрядке, но не в состоянии это сделать без его разрешения. Он тянет мою руку ко рту, слизывает с ладони свое семя, а затем всасывает два пальца внутрь, очищая и стимулируя одну из чувствительнейших зон моего тела одновременно. Я не знаю, как мне удается сдержать свой оргазм, но каким-то образом у меня это получается — я не желаю его разочаровать. — Теперь можешь кончить, Спок, — и это все, что мне требуется, чтобы излиться внутрь него — заполнить его, пометить его своим собственным семенем. Я слежу, чтобы не рухнуть на него сверху — он уже в очевидно неудобной позе, и я знаю, что я довольно тяжел. И хотя меня трясет от напряжения, мне удается замереть на месте — я еще не получил разрешения на то, чтобы из него выйти, хотя послеоргазмическая чувствительность уже приводит меня на грань удовольствия и боли. — Открой еще раз верхний ящик. Я протягиваю трясущуюся руку, свободную от удержания моего веса. — Достань большое зеленое дилдо. Мое дыхание перехватывает при взгляде на него — почти идеальный слепок моего собственного члена, того же цвета и размера. — А теперь ты заменишь свой член этим дилдо, не позволив вылиться из меня ни капле твоей чудесной спермы. Как думаешь, ты справишься с этим, малыш? Я киваю, дрожа, чувствуя, как мой член чуть твердеет от одной мысли об этом. Джим смеется, чувствуя мой отклик — но не отменяет своего приказа, так что я быстро выхожу из него, тут же вталкивая взамен дилдо. — М-м-м. А теперь нам лучше привести себя в порядок и идти на ужин. Мы же не хотим заставлять старого Спока-Прайм ждать, так ведь? И хотя я не получал на это разрешения, я не могу удержаться от того, чтобы наклониться к нему и страстно поцеловать. Джим знает о моей неуверенности насчет того, какие чувства испытывает мое альтер-эго к моему t’hy’la — и одной мысли о том, как Джим сидит с ним за одним столом, с меткой о его принадлежности мне, запрятанной глубоко внутри его тела, достаточно для того, чтобы мой член снова полностью затвердел. Джим не одергивает меня за мое самоуправство, лишь целует меня в ответ, его рука тянется к моей в порочном вулканском поцелуе, прежде чем он отстраняется. — Позже, Спок. Нам и вправду пора — Боунс тоже там будет, и кто знает, что случится, если мы заставим этих двоих ждать нас слишком долго. В последний раз я думал, что Боунс станет фиолетовым. — Это нелогичное преувеличение, капитан. — Неужели, мистер Спок? Ну, тогда, думаю, позднее вам придется наказать меня за нелогичность. Он выскальзывает из-под меня, вкладывая что-то мне в ладонь, прежде чем уйти в ванную, чтобы освежиться. Я смотрю вниз — это пульт управления. Я перевожу переключатель на максимум, не заботясь о том, чтобы контролировать свою усмешку, когда даже через разделяющую нас стену слышу, как Джим стонет от удовольствия. Я чрезвычайно наслаждаюсь, когда он отдает контроль в мои руки.