I'll never be alone

Вон их ненавидел. Прямо сейчас, в данный момент, в эту минуту или даже секунду, пофиг. Он. Их. Ненавидел. Точнее, Вон ненавидел в своей новенькой собственной квартире одного конкретного глубокого беременного друга. А Красавчик Джек шел с ним комплектом, хотя гендира и не было здесь, но думалось ему, что тот скоро приедет, сверкая бешеными глазами и сея смерть с разрушением. Ведь Рису были противопоказаны долгие прогулки по загазованному городу, а Вон, что на удивление, как раз переехал в дом, где было оживленное автомобильное движение, и ехать до офиса Гипериона было как минимум полтора часа, не меньше. Нет, Вон любил своего лучшего друга, но то, что с ним происходило, выбивало его из довольно флегматичной колеи. Особенно, когда Рис, мягко говоря, залетел и находился на восьмом месяце. — Ты представляешь, что он мне сказал? — захлебывался слезами Рис, а Вон любезно подавал ему бумажные платки. Ладно, ненависть к лучшему другу можно приберечь на потом. — Я без понятия, бро. Рис, демонстративно громко высморкавшись в бумажный платок, начал говорить: — Он сказал, ск-сказал, что хочет назвать нашего сына Д-дж-джейкобом!!! — Рис еще раз высморкнулся в новый платок и продолжил: — И сказал, что я слишком истеричный! Хм, а чем ему имя не угодило? Обычное, с намеком собственности и стойкой уверенностью, что их ребенок, возможно, будет вторым Красавчиком, которого мир не видывал. Рис восемь месяцев назад был бы только рад такому имени, а сейчас… Хрен поймешь этих омег. Точнее, беременных омег. Вон с плохо скрываемой злостью смотрел на него и нехотя признал, что согласен с Красавчиком Джеком на все сто процентов. Рис выглядел не лучшим образом, его эмоциональное состояние походило на маятник — бросало из крайности в крайность. Пару месяцев назад Рис довел до слез одну дамочку-бету из отдела продаж, а потом вместе с ней плакал и жаловался ей на свою жизнь. Через пару часов он был твердым, как кремень, когда его подчиненные хотели попросить у него прибавки к зарплате. Затем со всей своей наивностью и, как позже жаловались коллеги-альфы, бесподобным запахом, источал радость и веселье. «Он нас смущает, Вон, сделай что-нибудь», — жаловался один альфа-менеджер по персоналу, а другие согласно закивали, ведь все знали, что Рис дружил с добрым бухгалтером-бетой, который никому не отказывал в помощи. К Иветт они даже не собирались плакаться насчет Риса, идиоты, но Вон думал, что они ее боялись. И он разбирался. Вон их посылал куда подальше, точнее, отправлял к вышестоящему начальству — к Красавчику Джеку, мол, тот знал управу на Риса. Альфы, что удивительно, не ходили к нему, не обивали порог кабинета генерального директора, а потом и вовсе перестали жаловаться, ведь срок Риса наконец-то подходил к концу. Через целый месяц Рис перестанет мозолить всем глаза и будет доставать только одного альфу. — Чем тебе имя не нравится? — спросил Вон и тут же пожалел. Рис перестал рыдать и теперь испепелял убийственным взглядом лучшего друга. — Ты не понимаешь? Действительно не понимаешь? — возопил Рис. — Оно такое простое и бездарное, у меня руки трясутся от упоминания этого имени. Я вообще хочу назвать нашего сына Фердинандом! Вон тут же посмотрел на его руки: да, он не врал. И про Фердинанда, Рис, наверное, тоже не врал. Да, Иветт была права, у Риса совсем нет вкуса. — И я вовсе не истеричный! — ударил кулаком по стеклянному кофейному столику Рис, у Вона даже сердце биться перестало. Рис бил правой рукой — той у которой протез. — Подумаешь, пару раз показалось, что схватки начались, и что? Со всеми бывает! Вон посмотрел на кофейный столик и выдохнул: на нем не оказалось никаких трещин. Он этот столик из самой Испании заказывал, закаленное стекло! — Рис, не было пару раз… — Вон чуть ли не шепотом говорил, а то бро мог взбеситься. — Позавчера был седьмой за месяц. — Какой седьмой? — Обыкновенный седьмой, — пожал плечами Вон. — Позавчера ты жаловался мне, что вы ночью с Джеком поехали в больницу и… приехали обратно домой. В седьмой раз. — Правда? — Да, ты еще жаловался, что у тебя спина адски болит, и что ходить в дизайнерских ботинках с каждым днем все невыносимей и перешел на кроссовки. На несколько секунд повисла неприятная тишина, и Вон уже готовился к тому, что Рис начнет рвать и метать в квартире, но нет, ничего не произошло. — Точно, теперь вспомнил, — неловко улыбаясь, согласился с ним Рис, но потом опять начал гнуть свою линию, постепенно повышая голос: — Но это не повод, чтобы меня называли истеричным! — И затем чуть тише спросил: — У тебя есть мороженое? В квартире раздалась противная трель домофона, и Вон уже догадывался, кем мог быть нежданный гость. — Откуда он узнал мой адрес? — встав с дивана, спросил Вон. — Я только неделю назад переехал, и в отдел кадров я не ходил, чтобы сменить адрес в своем досье. Рис лишь пожал плечами и повторил свой вопрос: — А мороженое дома есть? — Да, есть, — отмахнулся Вон и пошел в прихожую открывать разъяренному Красавчику Джеку дверь. Через несколько минут в дверь не вошел, а влетел собственной персоной генеральный директор «Гипериона», раздраженный тем фактом, что его омега опять куда-то смылся и не оповестил его. — Где он? — чуть ли не рычал Красавчик Джек. Несмотря на то, что Вон — бета и не чувствовал запахи и прочие штуки, присущие альфам и омегам, он в полной мере ощутил на себе убийственную ауру Красавчика Джека. — Т-там, — пролепетал Вон, указывая пальцем на кухню. И, словно в подтверждении его слов, из кухни раздалось радостное: «Нашел!» от Риса. — Спасибо, хоббит, — ухмыльнулся Красавчик Джек и четким шагом прошел на кухню. Первым, что Вон услышал, были ругань и крики, затем — громкий удар об твердую поверхность и лязг металла. Вон грешным делом подумал, что Джек убивал его бро, и он уже набрал на телефоне номер службы спасения, но затем послышались усталое: «Ладно, пошли домой» от Риса и звуки поцелуев. Все, отбой, никто не умер. Первым из кухни вышел довольный Рис, а в руках он держал огромное ведерко мороженого и весело попрощался с Воном, осторожно закрыв входную дверь. — Хоббит, там у тебя холодильник сломался, — спокойно сказал Красавчик Джек и следом за Рисом вышел из квартиры. Что? Холодильник? Как он мог сломаться? Ему еще недели не было! Вон пулей прибежал на кухню и обомлел. Огромная вмятина на холодильнике, величиной с чей-то кулак. И он догадывался кому он принадлежал. Боже, как Вон их ненавидел в эту секунду, минуту и, быть может, еще ближайший месяц!