Там, где океан сливается с небом.

Спустя часов тридцать и бессчетное количество миль, оставшихся позади, к Споку потихоньку вернулась способность мыслить здраво. До этого он не чувствовал совершенно ничего, кроме огромной, всепоглощающей обиды на Джима, так и не решившегося рассказать ему всю правду. И только сейчас он смог поставить себя на место Тиберия. Скорее всего, и он не стал бы посвящать кого бы то там ни было в столь жуткие подробности собственной жизни. Да и как можно было рассказать о подобном? Предугадать реакцию человека, услышавшего подобные откровения, просто невозможно. Даже он сам — всегда рассматривающий ту или иную проблему под разными углами, прежде чем принять окончательное решение — просто сбежал, испугавшись даже мысли о простом разговоре с Тиберием, сбежал, пригрев, словно змею на груди, собственный гнев, и лелеял его все это время. Он не дал Джиму ни малейшего шанса, упиваясь чувством жалости к самому себе. Спок тяжело вздохнул. Нажав на педаль тормоза, он медленно съехал на обочину. Уставившись сквозь лобовое стекло вдаль, Грейсон бездумно наблюдал за тем, как на Землю медленно спускается тьма, все глубже и глубже погружаясь в мрачные мысли. «Ты никуда не уйдешь? Ты не оставишь меня одного? Даже если узнаешь обо мне что-то плохое?» — повторял он слова возлюбленного снова и снова, как и данное обещание всегда быть рядом. Быть, не смотря ни на что. Ему стало невыносимо мерзко от самого себя, просто до тошноты. Как он мог так сильно обидеть человека, которого любил… Любил больше всего на свете. Который стал смыслом его жалкого существования, который ворвался в его жизнь, словно солнышко, ослепив все сияющими, ласковыми лучиками и отогрев его замерзшую душу. А он… Он! Просто трусливая скотина… В том, что Джеймс уже знает о произошедшем, Спок был уверен на сто процентов. Слишком много времени прошло с его отъезда. Короткие перерывы на отдых в придорожных кафе или на заправках и снова в путь. Вот и все, что он делал. Куда он ехал? Зачем? От чего бежал? Теперь его поведение казалось просто немыслимой глупостью. Без Джима ему не жить и точка. Вот только, сможет ли Тиберий простить его? Сможет ли принять обратно? Сможет ли довериться? Снова. Скрипнув зубами, Грейсон нащупал валявшийся на пассажирском сиденье мобильник и тут же замер, крепко сжимая устройство в ладони. Кому он мог позвонить? Джиму? Но это было невозможно — Спок не знал его номера. За все то время, что они провели вместе, он даже не удосужился спросить об этом. Казалось, что их связь незыблема и прочна. Такие мелочи, как телефонные звонки туда совершенно не вписывались. Спок был уверен, что они всегда будут вместе, рядом, что он в любое время сможет просто спросить о чем-то. Даже предполагаемые отъезды его не смущали — Грейсон думал, что они будут настолько короткими, что Тиберий даже не успеет соскучиться. Как же жестоко он ошибся. Да и пользуются ли призраки устройствами связи? На этот вопрос мог ответить только Джим. Джим, которого не было рядом. Горько усмехнувшись, Спок попытался вспомнить телефон Грэйда. Сейчас он был чуть ли не единственным человеком, который мог ему помочь. И не важно, как бы смотрелось со стороны то, что именно Грейсон собирался попросить его сделать. Он готов был отдать все свое состояние только за то, чтобы Кевин просто сходил на остров и сообщил Тиберию о том, как Спок виноват перед ним, и то, что он вернется на остров как можно быстрее — вымаливать прощение. Память не подвела. Аккуратные черные цифры выстроились перед внутренним взором Грейсона. Довольно фыркнув, Спок начал набирать номер, искренне надеясь на то, что Грэйд выполнит его просьбу. Он не успел набрать всего лишь последнюю цифру, как смартфон, тихо пискнув, отключился. — Да чтоб тебя, — в сердцах выругался Спок — зарядки в его автомобиле не было. Старая приказала долго жить, а о покупке другой он как-то не озаботился, весь погруженный в суету, предшествующую отъезду. На острове же вообще стало не до этого. Подавив огромное желание разбить ставшее бесполезным устройство, Грейсон запустил двигатель и, включив передачу, нажал на педаль газа. Спустя пару часов бесполезного блуждания по проселочным дорогам Спок готов был рвать и метать. Он окончательно и бесповоротно заблудился. На все лады костеря вселенную, так любящую поиграть с чужими судьбами, Грейсон гнал машину вперед, надеясь наткнуться хоть на какой-нибудь ориентир, который дал бы понять, где именно он находится. Как назло ничего не было. Спок уже не ждал того, что попадет в населенный пункт или что увидит заправку, кафе, домик, стоящий в глухом лесу — да не важно, что. Ему бы хватило маленького указателя. Даже не просто маленького, а крошечного, но дающего ему шанс выбраться из этого ада. — Пожалуйста, пожалуйста! — лихорадочно повторял Грейсон, всматриваясь покрасневшими от усталости глазами в окружающий пейзаж. Датчик уровня топлива, до этого просто мигавший тревожным красным светом, теперь горел непрерывно, вгоняя Спока в еще большее отчаяние. Он прекрасно понимал, что никто, кроме него, не виноват в сложившейся ситуации, но легче от этого не становилось, вот ни капельки. Сердце Спока рвалось обратно на остров, к Тиберию. Все его естество страстно желало быть рядом с возлюбленным — отныне и навсегда и как можно быстрее. О том, что будет, если Джим его не простит, Грейсон предпочитал не думать. Вот только с этим самым «как можно быстрее» не выходило ничего хорошего. Двигатель заглох и, машина, дернувшись пару раз, еще какое-то время по инерции ехала вперед, после чего замерла прямо посреди дороги. Спок выругался сначала про себя, затем вслух в надежде, что это принесет хоть какое-то облегчение. Не тут-то было. Достав из бардачка фонарик, он вылез из несвоевременно павшего железного друга и открыл капот. Длительное и тщательное разглядывание автомобильных внутренностей было совершенно бессмысленным. Суть проблемы была ясна с самого начала — кончился бензин. Но человек всегда хочет надеяться на лучшее, и Грейсон не был исключением. Заунывный вой, раздавшийся из леса, заставил Спока подскочить от неожиданности. Больно ударившись головой о крышку капота, он прошипел что-то невразумительное. Потерев место удара ладонью, брюнет недоуменно хмыкнул — волосы уже успели слипнуться от крови, сочившейся из небольшой ранки. — М-да, — протянул Грейсон, с таким грохотом захлопнув капот, как будто именно он и был виновником всех его бед. — Ладно, — добавил он, освещая фонариком пространство вокруг. — Все могло быть гораздо хуже. Что могло быть хуже той ситуации, в которой он оказался, Спок не знал. Разве что нападение диких зверей или медленная смерть от голода и одиночества. И это в век цифровых технологий! Решив, что бродить ночью с фонарем по проселочным дорогам в принципе бессмысленно — только ноги переломаешь или еще сильнее заблудишься — он благоразумно решил дождаться рассвета в машине, а там, в зависимости от обстоятельств, начинать действовать. Да и рану на голове обработать не мешало бы. Порывшись в багажнике, Спок достал аптечку. Тяжело вздохнув, он ненадолго зажмурился. Теперь его возвращение на остров отодвигалось на еще более неопределенный срок. — Джеймс, — тихо прошептал Грейсон, закрывая багажник и поворачиваясь. Тут же Спок почувствовал, как его душа ушла в пятки, в буквальном смысле этого слова. Ему показалось, что он забыл, как дышать. Замерев, Спок судорожно сжал аптечку и уставился на огромного серого зверя, стоявшего в нескольких метрах от машины. Волчара оскалился и тихо зарычал, делая шаг вперед. Грейсон быстро прикинул пути отступления и тут же понял, что он не успеет сделать и шага в сторону: волк настигнет его одним прыжком, не особо заморачиваясь. Честно говоря, такого крупного экземпляра лесного хищника Спок не видел никогда в жизни. Даже на картинках. Единственной надеждой было то, что зверь решит не нападать на человека и просто уйдет обратно в лес. Очередная надежда Грейсона разбилась в пух и прах, когда волк, переступив с лапы на лапу, кинулся к нему. Спок тихо всхлипнул и сполз на землю, опуская голову и закрывая ее ладонями. Хоть какой-то шанс на то, что ему не сразу перегрызут горло. Не сразу, а секунд так через десять. О том, что именно дало бы ему выигранное время, брюнет не имел ни малейшего представления. Последнее, что он успел почувствовать отключающимися органами чувств — это огромная туша, впечатавшая его в бампер автомобиля и холодный нос, тут же ткнувшийся в щеку. Резкий голос, командующий «Нельзя!» и виноватое поскуливание, кажется, уже были галлюцинацией. *** Очнулся Спок от ощущения ласкового тепла на лице. Открыв глаза, он поморщился, когда особо шаловливый солнечный лучик попытался его ослепить. — Извините, я сейчас закрою шторы, — услышал Грейсон чей-то голос. — Не нужно, — пробормотал Спок, пытаясь сесть. — Солнце — это здорово, — добавил он, устало облокачиваясь о спинку дивана. — Не спорю, — ответил таинственный некто. — Выпейте, мистер Грейсон. Вам станет легче. Спок покосился на поднос, на котором расположились огромная кружка чая с лимоном и пара таблеток. — Это обычное обезболивающее, — незнакомец осторожно поставил поднос на диван и, придвинув стул, уселся на него, внимательно рассматривая Спока. — Рекс вчера довольно сильно приложил вас о бампер. — Рекс? — переспросил Грейсон, глотая таблетки и запивая их ароматным чаем. — Ну да, мой пес… — Пес?! Это… Этот… Это чудовище — собака? Я думал, это волк. Спок во все глаза уставился на своего спасителя. Невысокий, светловолосый паренек, чем-то отдаленно похожий на Джима, оскорблено фыркнул: — И вовсе это не чудовище. Насчет волка не уверен, может и есть кто в дальних предках. Родословную не изучал. — Я думал, что он меня сожрет, — ответил Спок, покосившись на огромную серую тушу, развалившуюся в углу комнаты. Раскинув в стороны все четыре лапы, пес довольно похрапывал. — Он может только зализать до смерти, — пояснил паренек. — На редкость добродушное существо. — Я вчера чуть со страха не умер, увидев это добродушное существо, думал, что пора прощаться с жизнью, — признался Грейсон, обхватывая кружку ладонями. — Кстати, — запоздало удивился он. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Паренек покраснел и смущенно опустил голову. — Сейчас, — он внезапно вскочил и унесся из комнаты. — Я покажу, — донеслось до Спока. Тот только пожал плечами, искренне надеясь на то, что его новый знакомый не маньяк, что, собственно, учитывая тенденцию, было бы совершенно не удивительно. — Вот, — запыхавшийся парнишка сунул ему под нос книгу, в которой Спок узнал собственное произведение. — Я узнал вас по фото на обложке. У меня есть все ваши книги. Автограф? — совсем уже засмущался мальчик. — Я польщен, — коротко отозвался Грейсон, ставя размашистую подпись, на передней странице, и искренне ужасаясь тому, насколько плохо он сейчас выглядит, что его смогли узнать по жуткому фото, «красующемуся» на обложке. — Я глазам своим не поверил, когда вас увидел! — Я бы тоже не поверил, — рассмеялся Спок. — Ночью. В жопе мира… Знаменитый писатель… Как тебя зовут, кстати? — спохватился он. — Мне же как-то нужно обращаться к своему спасителю. — Я Макс, — улыбнулся паренек. — Очень приятно. — И мне, — кивнул Грейсон, с улыбкой наблюдая за тем, как его новый знакомый прижимает книгу к груди. — Кстати, как ты меня сюда дотащил? Ты же такой… Э… Маленький. И хрупкий. — Я не маленький, я нано-технологичный, — хмыкнул мальчишка. — Это не я, вас принес мой муж. Он очень сильный, — пояснил он, поднимаясь. — Ник скоро вернется — поехал за вашей машиной. При упоминании имени мужа, паренек ослепительно улыбнулся. — Спасибо, — Спок неловко улыбнулся. — Я заплачу за все хлопоты, что причинил. Вы вовсе не обязаны были со мной возиться. — Не нужно, — Макс пожал плечами. — Это же правильно — помочь человеку, попавшему в беду, и не важно, кто он. — Но… — Не нужно, — твердо повторил парнишка, доставая из шкафа стопку одежды и протягивая ее Споку. — Это ваша. Я привел ее в порядок. — Я... Спасибо, — растроганно произнес Спок. — За все. — Не за что, — просиял паренек. — Душ там, — он кивнул головой в сторону одной из дверей. — Приведете себя в порядок, позавтракаете, и мы с мужем покажем, как выбраться на основную трассу. Грейсон коротко кивнул. Уже стоя под обжигающими струями воды, он улыбался: скоро он сможет увидеть Джеймса. О том, сколько времени ему придется возвращаться назад, Спок даже не задумывался. Главное, что он будет в пути, и каждая секунда будет приближать его к возлюбленному. Обработав рану на голове услужливо оставленными Максом медикаментами, Грейсон прошел на большую светлую кухню. Увидев паренька, прижимающегося к огромному верзиле и с жадностью его целующего, Спок деликатно кашлянул. — Простите, — пробормотал он, садясь за стол. — Не хотел мешать. — Ничего, — рассмеялся верзила. — Вы не помешали. Я Ник, кстати. Хотя, думаю, Макс уже успел меня представить. — Спок, — представился Грейсон, пожимая протянутую руку. — И да, он говорил о вас. Задумавшись над тем, как эти двое вообще могут быть вместе — Макс был ростом своему мужу аккурат по плечо, и на его фоне смотрелся просто фарфоровой куколкой, Грейсон пропустил часть рассказа Ника. Очнулся он только тогда, когда Макс осторожно сжал его ладонь. — Простите? — недоуменно переспросил Спок. — Я говорю, что машина заправлена и готово к поездке, вмятину на бампере я тоже убрал, — дружелюбно повторил здоровяк. — Ешьте, и будем собираться. Мне почему-то кажется, что вы торопитесь. — Спасибо вам огромное за все, — тепло поблагодарил их Грейсон, набрасываясь на яичницу и бутерброды. — И вы правы, чем раньше я вернусь на Норгрейв, тем лучше. Макс присвистнул: — Далеко же вы забрались. — Так вышло, — Спок пожал плечами, с завистью наблюдая за тем, как Ник осторожно пересаживает Макса к себе на колени и бережно сжимает его ладонь своей лапищей. — Просто я… Идиот. — Ничего, все будет хорошо, — паренек наградил супруга нежным поцелуем в шею. — Ваш Джеймс обязательно вас простит. Главное, что вы его любите, и что он любит вас. Остальное не имеет значения. — Вы… — Вы разговаривали во сне, — пояснил Макс. — А я обрабатывал рану на голове несколько раз. Вот невольно и подслушал. — Ясно, — Спок вздохнул. — Думаете, что все образуется? — горько добавил он. — Уверен. Даже такого, как я, любят несмотря ни на что. Ради меня Макс отказался от всего и переехал жить в эту глушь. Ради страшного огромного чудовища, — ответил Ник. — Любовь способна на все. Главное, что вы поняли свою ошибку. — Не надо так. Не говори так о себе, — укоризненно прошептал паренек, вновь целуя супруга. — Ты самый лучший и самый красивый. И я сделал бы гораздо больше, если бы мог. Спок же только кивнул, признавая правоту здоровяка. Ведь если они с Максом, такие разные, вместе несмотря ни на что, то и у них с Джимом все может быть просто замечательно. Кто сказал, что любящие друг друга люди должны быть обязательно похожи? Правильно. Никто. Даже если один из них не совсем человек. Какое это имеет значение? Доедая завтрак, Спок тихо млел при виде того, насколько нежно Ник обращается со своим супругом — как с величайшей драгоценностью во вселенной. Каждый его жест был пропитан любовью к своему партнеру. Уже на границе штата, прощаясь с людьми, ставшими ему друзьями за столь короткий промежуток времени, Грейсон пригласил их в гости. Ему почему-то казалось, что именно эти двое смогут стать друзьями и Тиберию, смогут его принять. Макс и Ник подарили Споку неугасаемый лучик веры в то, что все будет хорошо. — Имеет значение только любовь, — прошептал Грейсон, вдавливая педаль газа в пол. — Только любовь. Неважно, простит его Джим или нет, он все равно будет рядом. Всегда, как и обещал. Пусть просто тенью, просто наблюдателем, главное — рядом со своим возлюбленным. *** Всю дорогу до острова Спок безнадежно пытался дозвониться до Грейда — ему любезно одолжили и автомобильную зарядку. Но подлец Кевин трубку не брал ни в какую — то ли просто не слышал, то ли делал это умышленно, видя, кто именно звонит. До Леонарда Спок тоже не дозвонился. Автоответчик радостным голосом вещал о том, что Боунс с Павлом уехали в отпуск и беспокоить их не нужно. Впрочем, в этом случае Грейсон только искренне порадовался за друга, желая долгой и счастливой жизни им с Чеховым. Дорога обратно пролетела для Спока как один миг. Он даже остановки свел к минимуму — заправка, кофе, и снова в путь. Спать не хотелось от слова совсем, хотелось к Джиму, и как можно быстрее. До прилива оставалось еще достаточно времени, и Грейсон порадовался тому, что успел, что ему не придется тратить драгоценное время еще и на найм лодки, чтобы добраться до острова. Лежавший на крыльце Зандер радостно заскулил и со всех лап бросился к Споку. Пусть это была и не такая огромная туша, как Рекс, которая с легкостью отправила его в нокаут не так уж и давно, но Грейсон, на всякий случай, присел на корточки. Старательно выдержав всю гамму собачьих чувств, он поднялся и, отряхивая джинсы, спросил: — Ну, мохнатая морда, говори, где Джим? Зандер тявкнул и потащил брюнета в сторону двери. Деликатно остановившись у порога, пес проводил Спока довольным взглядом. Теперь его хозяин будет, наконец-то, счастлив. Грейсон же был далеко не так счастлив, как пес. Подавив желание разорвать Кевина на много маленьких копий, он решительно вошел на кухню. Благо, что Грэйд сам понял свою оплошность и моментально испарился. Это точно спасло остров от появления еще одного призрака. Как и куда делся Грэйд, Спок уже не отследил. Его не интересовало больше ничего, кроме возлюбленного, одиноко стоящего у окна. Встретившись с Джимом взглядом, Спок невольно похолодел. Столько боли… Столько тоски… И виной всему этому он. Брюнет не знал как, но знал точно, что обязательно это исправит. Его Джеймс Тиберий больше никогда не будет страдать. Глухо застонав, брюнет быстрым шагом подошел к возлюбленному и сгреб в крепкие объятия, моля лишь об одном — о прощении. Как угодно, каким угодно способом… И он молил… Снова и снова. — Спок, встань, пожалуйста, — тихий шепот его возлюбленного стал для брюнета откровением. Он так соскучился… Соскучился по голосу Джима, по его рукам, по теплу его тела, по нему самому. Безумно соскучился. Без Тиберия он чувствовал себя неполноценным. Да и разве можно жить без второй половинки своей души? Почувствовав, как Джим тянет его вверх, Спок покорно поднялся и всем телом прижался к любимому, обнимая его так крепко, что, казалось, ни одна молекула воздуха не может проникнуть между ними. Уткнувшись Тиберию носом в плечо, Грейсон тихо заплакал. Джим молча перебирал спутанные прядки волос Спока, оглаживал ушки и шейку, не мешая, давая выйти всей той боли, которую испытал его возлюбленный. А в том, что Спок страдал от последствий своего поступка, Джим не сомневался ни секунды. Стоило ему только увидеть его, внезапно возникшего на пороге, до невозможности бледного, похудевшего, осунувшегося и с такой тоской во взоре, что Тиберию даже стало страшно. Выдержать такое и не сломаться — это многого стоило. И уже не важно было, кто прав, то виноват, самое главное — они были вместе. Теперь уже навсегда. Почувствовав, что Спок начинает успокаиваться, Джим ласково поцеловал его в макушку и прошептал: — Пойдем, я налью тебе ванну и сделаю массаж. И, вообще, буду всячески ухаживать. — Ты… Джим… Ты… Ты простил меня? — заикаясь, пробормотал Спок, поднимая голову. Он с трудом представлял себе, как его вообще можно простить, а уж о том, чтобы за ним ухаживали и мечтать не смел. — Конечно, разве может быть иначе? Ты же мой! Каждую секунду вечности. В любом из бесконечного множества миров… — Твой, — отозвался Грейсон, сияющими глазами посмотрев на возлюбленного. — Идем, — Тиберий запечатлел на губах Спока легкий поцелуй и потянул его с кухни. — Тебе нужно отдохнуть. — А потом… После того, как мы отдохнем? — А потом, — Тиберий лукаво сощурился. — А потом мы будем заниматься любовью, бесконечно долго и сладко. Я жутко соскучился. *** Теплый ветерок ласково ерошил волосы Джима, задумчиво смотрящего вдаль. Океан был безмятежен и спокоен, полностью отражая настроение самого Тиберия. Теперь, когда между ним и Споком не осталось никаких недомолвок, он был счастлив, счастлив до безумия. Кажется его «вместе навсегда» приобрело вполне отчетливые очертания. Несмотря на то, что прошло уже три года, их каждый день был как медовый месяц. Они любили друг друга, и больше ничего не имело значения. Мысли Джима плавно перетекли на воспоминания об их жарких занятиях любовью. Каждый раз, как первый. Тиберию иногда даже не верилось, что его можно желать с такой силой. Но Спок каждый раз доказывал, что можно… Горячие ладони, ласкающие его тело, губы, дарящие наслаждение… Спок, берущий его глубокими мощными толчками, с потемневшими от страсти глазами, или же отдающийся Джиму, полностью, без остатка… Жаркий шепот и упоительные поцелуи… Тиберий прикусил губу, сдерживая рвущийся с губ стон. — О чем задумался, звездочка? — раздался тихий голос Спока, обнявшего его со спины и прижавшего к себе. — О нас, — ответил Джим, откидывая голову на плечо возлюбленного. — О том, что я самый счастливый… Э-э… Самое счастливое создание в мире. — Как и я, звездочка, — мурлыкнул Спок. — Люблю тебя, больше жизни. — Люблю тебя, — эхом отозвался блондин. — Кстати, ты не забыл, что завтра приезжают Ник с Максом? — Грейсон провел языком по шее Тиберия и сжал ягодицу, заставив возлюбленного громко заскулить. — Помню, — Джим старательно отдышался, прежде чем ответить. — Зандер опять доведет Рекса до нервного тика своими неожиданными исчезновениями, а Ник будет на руках таскать Макса на маяк и обратно, чтобы его солнышко ненароком не споткнулось. — Будет весело, — фыркнул Спок, прикусывая мочку ушка Джима. — Но не так, как когда у нас гостили Пашка с Леном, — пробормотал Тиберий, заводя руку назад и ероша шелковистые прядки волос возлюбленного. Грейсон только улыбнулся, вспоминая лицо Леонарда после его знакомства с Джимом и Зандером — особенно с Зандером. Если бы не Чехов, доктор бы точно вызвал себе психиатра. А история с русской березкой, водкой и тремя отверстиями теперь будет передаваться в деревне из уст в уста. Такое долго не забывается. — Знаешь, — отвлек его от воспоминаний Тиберий. — У меня с собой замечательный мягкий плед. Как ты смотришь на то, чтобы использовать его по назначению. — М-м-м, — Спок облизнулся. — Укрыть тебя от холода? — невинно уточнил он. — Нет, — Джим развернулся и запустил ладонь в джинсы Грейсона, сжимая горячую плоть. — Разложить его прямо на площадке и заниматься любовью до самого заката. Как тебе такой вариант? Ну разве Спок мог отказать?