Там, где океан сливается с небом.

Солнце уже давно зашло, и в ночном, иссиня-черного цвета небе мерцали таинственные мириады звезд. Зрелище было невероятно прекрасным. Именно таким небом Тиберий без устали любовался каждую безоблачную ночь. Но сейчас Кирк не видел этой красоты. Бездумным взглядом уставившись в даль, он старательно сдерживался, чтобы не завыть от невыносимой боли и тоски, ледяными тисками сковавших его сердце — Спок так и не вернулся на маяк. Тяжело вздохнув, Джим с силой сжал перила длинными тонкими пальцами. Разумеется, у него была надежда на то, что Грейсон не успел сделать все, что запланировал и остался ночевать в деревне, совсем крошечная, но все же. На самом же деле, скорее всего, его любимый не смог удержаться и сунул свой любопытный нос, куда не следовало. А это значило, что он уже знает правду… Знает о том, что Джима убили десять лет назад на этом самом острове, убили жестоко и мучительно, как и Зандера, пытавшегося его защитить. Знает о том, что был вместе с… мертвецом, что занимался с любовью не с чувственным и страстным человеком, а с потусторонней тварью. Честно говоря, Джим и сам так до сих пор и не понял, что же он такое. Кем именно он стал, благодаря воздействию таинственных сил, испокон веков обитающих на острове. Призраком? Но он мог принимать пищу, для него не чужды были некоторые физиологические потребности, он был вполне материален, когда хотел этого, собственно, как и его пес. Вот только его, в отличие от Зандера, могли видеть далеко не все. Спок вот мог… Некоторые другие тоже. Разумеется, если Тиберий сам хотел подобного контакта. Зомби? Умертвие? В свое время Кирк перерыл всю библиотеку, чтобы прояснить этот вопрос, но так и не нашел ничего конкретного. По маленькому кусочку от каждой твари и, вуаля, непонятное нечто собственной персоной. С другой стороны, Джим всегда был не таким, как все, сильно выделяясь из общей массы. Даже мать называла его «белой вороной». Так почему после смерти должно было быть иначе? Он и сейчас умудрился стать непохожим на остальных — а представителей потустороннего мира, живших на Норгрейве, было предостаточно. Да еще и умудрился влюбиться в живого. Спок за столь короткое время стал для него всем. И что будет, если он не вернется, Джим не знал. Он уже не представлял без него своего существования. Провести вечность, собирая по частям осколки разбитой души, та еще перспектива. Тиберий не пожелал бы подобной участи даже самому злейшему врагу. — Какой же ты дурак, Джеймс Тиберий, — горько пробормотал Кирк. — Еще и трус, ко всему прочему. Джим понимал, что должен был рассказать Споку правду еще до того, как они стали близки, дать ему выбор, но он просто испугался. Да и как признаться в таком? Вряд ли у обычного человека была бы адекватная реакция. Вот Тиберий и решил урвать свой кусочек счастья, надеясь на «авось». И… Проиграл. Ужастики в книгах и в реальной жизни совершенно несопоставимы. — И жили они долго и счастливо… И умерли в один день, — еще горше произнес Кирк. — Не для меня эти сказки. Как бы ни хотелось обратного. Зандер ободряюще заскулил и прижался поплотнее к хозяину, даря хоть и слабое, но утешение, согревая теплом своего тела. — А может он вернется? Ты как думаешь? — спросил Тиберий, опуская ладонь вниз и ласково ведя пальцами по морде собаки. Пес фыркнул и переступил с лапы на лапу, прижав уши к голове. — Вот и я не знаю, — прошептал Джим. — В любом случае, нам остается только ждать. А может, я зря паникую? И Спок вернется уже завтра? Сразу после отлива? И будет «вместе навсегда». И сказка вернется. Закрыв глаза, Кирк погрузился в воспоминания. В ту самую ночь, после убийства, когда Тиберий впервые осознал себя, как некую сущность, к нему пришло и знание. Знание о том, что если он полюбит, искренне, всем сердцем и его полюбят в ответ, то он сможет уйти вместе со своим возлюбленным человеком в небытие. Уйти, когда придет время. В противном случае, он обречен быть вечным пленником острова. Быть его стражем на пару с верным другом. Вечность, это не так здорово, как может показаться на первый взгляд, особенно когда ты одинок и несчастен. Джим только теперь осознал, что прожить наполненную различными событиями жизнь и умереть от старости — это счастье, огромное счастье. Будет ли оно доступно им с Зандером? Только одна вселенная знает. — Только ждать, — повторил Кирк. — И ничего больше. Наступило завтра… И послезавтра… И послепослезавтра. Спок так и не вернулся. Если бы Джеймс мог, он бы бросился за ним следом, чтобы попытаться объяснить, чтобы любыми способами вымолить прощение. Но, это было невозможно. Остров держал его, как собаку на привязи, не оставляя ни малейшего шанса. Норгрейв и несколько миль вокруг — вот и все, что было доступно Тиберию — за пределами этого пространства он просто переставал существовать. Зато эти злосчастные пять миль он облазил вдоль и поперек, в надежде на то, что Грейсон все-таки не уехал далеко, походя напугав парочку местных жителей своим неожиданным появлением. Все было напрасно. Спока не было. Деревня гудела словно растревоженный улей. Еще бы — столько событий за последний месяц, сколько, наверное, не было за последние лет пять. Приезд знаменитого писателя и его неожиданный отъезд. Бесплотной тенью следуя то за одними, то за другими жителями, Джим узнал практически поминутно о том, что же именно произошло, узнал и о том, кто рассказал Споку о трагедии. Возникшую было мысль навестить Кевина, он отбросил как совершенно глупую. Да и что Грэйд мог сделать? Связаться с Грейсоном? Безусловно… Вернуть его обратно? Это вряд ли. Местные весьма красноречиво описывали выражение лица Спока после того, как он побывал на могиле Джима и то, с какой поспешностью он уехал. Одолжений или любви из жалости Тиберий не хотел. А если его при этом еще и боятся, или испытывают отвращение — нет уж, увольте. Лучше он будет вечность прозябать на Норгрейве. В конце концов, у него есть Зандер. И к дьяволу всех остальных. Желание объясниться испарилось без следа. Если Спок захочет быть с ним, то вернется, невзирая ни на что, а если нет — то тут Джеймс просто бессилен что-либо сделать. Как говорится, насильно мил не будешь. Такие доводы приводил себе Тиберий, бредя обратно на маяк. Правильные и логичные. Вот только боль не уменьшалась, и легче не становилось, ни капельки. Может, время хоть немного заживит рану? Скорее всего, нет. Джим до сих пор помнил предательство мужа, омерзительную ссору и отъезд на Норгрейв. Помнил и то, как тот помчался за ним, в надежде вернуть свою собственность. Люди всегда были для Дерека не дороже вещей. Да и один раз — не измена. Помнил до секунды то, как его убивал тот, кому он верил больше всего на свете, убивал за отказ быть с ним, за отказ вернуться. Спустя десять лет он помнил так же ярко, как и тогда — каждое мгновение. Нет, время не лечит. Может, слегка сглаживает острые углы, не больше. Аккуратно прикрыв входную дверь, Кирк прошел на кухню, намереваясь сварить себе кофе. Любимый напиток мог дать хоть немного успокоения. На самом деле, ему до жути хотелось напиться, но, увы — алкоголь не оказывал никакого эффекта. Видимо, у потусторонних тварей был иммунитет к подобного рода вещам. Даже такая мелочь, как забыться в пьяном угаре, была совершенно недостижима. И это было грустно. Чертовски грустно. На автомате отметив, что он, даже не задумываясь, прошел на половину Грейсона, Джим тихо вздохнул. Возвращаться к себе не хотелось. Да и какая разница, где предаваться невеселым мыслям? Воспоминания — они повсюду. От них не сбежишь. На кухне обнаружился Кевин Грэйд, увлеченно поедающий хлопья прямо из коробки. — Какого хрена тебе тут нужно? — мрачно спросил Кирк, с грохотом ставя турку на плиту. Грэйд от неожиданности подпрыгнул и рухнул со стула прямо на пол, засыпав помещение щедрым фонтаном из хлопьев. — Ты бы хоть цепями погремел, пока по коридору шел, — обиженно протянул он, вставая и потирая ладонью ушибленный бок. — Чего крадешься? — Я тебе Кентервильское приведение что ли, цепями греметь? — еще мрачнее спросил Джим, доставая корицу. — Убирать сам будешь! — Я… Это… — растерянно начал Кевин, — уберу, да. Вообще, я лэптоп привез — его Спок в кафе оставил. — А то ты не знаешь, что Спока здесь нет, — ровно ответил Тиберий, включая плиту. — Может, хочешь кофе? — Внезапно предложил он, пытаясь улыбнуться. Получилось с трудом — улыбка больше была похожа на хищный оскал зверя, готового броситься на беззащитную жертву и растерзать ее в клочья. — Очень. Спасибо, Джеймс, — слегка растерянно ответил Грэйд и замолчал. Отмер он только после того, как Кирк поставил перед ним чашку с ароматным напитком. Сделав глоток, Кевин довольно кивнул, но тут же виновато посмотрел на Кирка. — На самом деле, я хотел увидеть тебя, хотел извиниться, — мужчина крепко сжал кружку ладонями. — А компьютер оказался неплохим предлогом. — Спок все равно узнал бы, — Джим пожал плечами, садясь напротив Грэйда. Понять, о чем шла речь, было совсем не сложно. — Просто ты ускорил процесс. — Я не хотел, честно. — Забей, — Тиберий махнул рукой. — Ты же не знал. — Спок спросил, и я тут же выложил всю информацию. И только потом, когда он плакал на твоей могиле, понял, что между вами что-то произошло. Что ты стал для него чем-то большим, чем просто легенда. — Стал… Да… Вот только теперь это уже не важно. Не думаю, что Спок вернется. — А может, это и к лучшему? — внезапно выдал Грэйд, окидывая Тиберия голодным взглядом. — В смысле? — Кирк даже растерялся от неожиданности. — Что ты имеешь в виду? — Благодаря случившемуся я могу видеть тебя так близко, разговаривать с тобой. До этого ты избегал любых контактов, предпочитая скрываться в тени, — пояснил Кевин, судорожно облизывая губы. — Я мечтал об этом с тех пор, как переехал сюда и впервые увидел тебя на смотровой площадке маяка. — Просто ты застал меня врасплох. — Может быть, мы сможем… — Нет никаких «мы», — резко оборвал его Тиберий. — И быть не может. Никогда. — Но Спок же не примет тебя, твою сущность… А для меня… Это не важно. Ты такой красивый, Джеймс. Такой необычный. Я бы хотел узнать о тебе как можно больше. — Я не подопытная свинка, — отрезал Кирк, вставая и подходя к окну. Ему почудилось какое-то движение. Прищурившись, он внимательно осмотрелся и тут же разочарованно выдохнул. «Показалось», — горько подумал блондин, поворачиваясь к Грэйду. — Дело не в этом. Ты мне нравишься, очень! — Кевин оживленно жестикулировал. — У нас все может сложиться просто замечательно. — Не может, — мягко ответил Джим, не желая обижать человека. — Мне никто не нужен. Никто, кроме Спока. — Но ты не нужен ему. Он бы не уехал, чувствуй он иначе. — Ошибаешься, — Грэйд медленно повернул голову в сторону внезапно раздавшегося ледяного голоса. — Джеймс мой. Каждую секунду вечности. Побледнев, Кевин медленно стек со стула и бочком направился к двери, не желая попасть под горячую руку Грейсона. Спок не обратил на потуги Грэйда совершенно никакого внимания. Он видел только Джеймса, видел его глаза, в глубине которых плескалось отчаяние. Глухо застонав, брюнет быстрым шагом подошел к возлюбленному и сгреб в крепкие объятия. — Прости меня, звездочка моя, — прошептал он. — Прости за всю ту боль, что испытал по моей вине. Прости, что не понял и не принял сразу, любовь моя. И сейчас, — голос Спока дрогнул. — Я прошу тебя… Нет! Я умоляю тебя! Дай мне еще один шанс. Опустившись перед Тиберием на колени, Спок склонил голову вниз. — Умоляю, Джим! Я не смогу жить в мире, в котором не будет тебя, — прошептал он, с силой сжимая ладони в кулаки.