Ка-чан!

      Кто сказал что учёба это легко? Вот у нас в классе никто так не думает. Лодыри и халявщики здесь просто не выжили. Сразу как начался первый день мы начали учиться, обычно точнее в моём мире первоклассники первый день просто знакомились с классным руководителем, дарили ему цветы, знакомились с одноклассниками, тут такого нет. С первого дня учёбы учителя вели себя с нами как будто мы выпускной класс какой-нибудь престижной школы. Уроки были конечно интересными не спорю, особенно для меня, я ведь такое никогда не изучала. В нашем мире такое может изучить только наверное монах или буддист. Ну начнём по порядку.       Уроки тайдзюцу всегда проходили на площадке при академии. Сначала только проверяют наши физические данные. По завершению проверки Какаши был первым как и в классе, так и среди мальчиков, не удивительно, он тренируется не хуже нас с Гаем, ни-сан, кстати, занял второе место. Среди девочек я была первая, тоже особо не чему удивляться, с такими тренировками, которые устраивал нам то-сан и не занять место хотя бы в тройке лучших, нет, это однозначно был бы позор. После проверки на следующих занятиях проводились спарринги. Нам кратко объяснили что надо делать и начали ставить в пары. Мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Что за дискриминация, скажите мне на милость. Тем не менее, я рада, что то-сан нас учил всему, что знает по тайдзюцу. Он - генин с окончания академии, поэтому тайдзюцу и его базовые стойки он знает назубок. И Гая, и меня Дай старался учить одинаково хорошо, но я всё равно хуже Гая, по сравнению с парнем конечно же. Среди девочек я показывала лучшие результаты. Хокаге и вправду приходил к нам и занимался с нами тайдзюцу, с каждым он провёл спарринг и говорил, что мы делаем не так. Меня бесило, что он говорил это во время боя, никто его даже задеть не мог!       На уроках ниндзюцу нас учили ручным печатям. На всякий пожарный, я их уже все выучила до того, как пошла в академию, и Гая тоже заставила, так что с этим у нас проблем не было, как и у клановых детей. До того, как начались занятия, я сходила в библиотеку для учеников академии и взяла учебники за весь учебный курс. Здесь нас будут учить только самым простым техникам, всего их восемь, если взрывную печать можно считать техникой, то в двух техниках даже не используется чакра. Печаль. Правда практика у меня всё равно была. Узумаки взялись за меня всерьёз, теперь, кроме новых печатей, меня учили и техникам которые мы должны проходить в академии. Это и правда дьяволы, а не люди, они выжимали из меня все соки, потом меня лечили, поэтому на следующий день я была как новенькая. Ещё меня предупредили что когда я окончу академию мы перейдем к стихийной чакре. Мне страшно!       На занятиях по гендзюцу нам объясняли, что это такое, как оно работает, как его опознать, как узнать попался ли в него противник и всё в этом вроде. Там Куренай была как рыба в воде, у них в семье двадцать с чем-то поколений ниндзя и все очень хороши в гендзюцу. Куренай ещё мне сказала, если на уроках ниндзюцу мы не выучим технику Буншин но Дзюцу, в старших классах у нас будут проблемы с уроками гендзюцу, так как именно по ней более подробно рассказывают про гендзюцу. Кстати говоря, меня заставили учить эту технику Узумаки. Выучила, теперь меня заставили учить Каге Буншин но Дзюцу. Если я овладею этой техникой и смогу создать хотя бы двух клонов, то можно будет отправить одного к Узумаки, а другого в госпиталь, чтобы они познавали теорию. Правда есть и минусы, вся информация, которую получили клоны, получает и их создатель, после этого, у него в голове будет каша, да и сама голова будет болеть. У Узумаки такой проблемы нет и, как мне сказали, у меня тоже. Раз я с ними провожу достаточно много времени, то это способствует быстрому распределению и обработке информации так что, со мной всё будет в порядке... В чём я очень сомневаюсь.       Занятия куноичи, ну... это... занятия куноичи. По другому никак сказать не могу. С первого урока проверяли нашу осанку, как мы едим, как мы себя ведём. Те, кто плохо себя показал, сразу же подверглись жестокой критике. Учительница была старенькой и строгой женщиной. Больше, пока, рассказать не могу.       Остальные уроки, которые обычно преподают в нормальных школах, тоже отличались. Да тот же урок математики. Вместо сколько яблок, сколько убитых, но тут нас готовят к тому, что нам придётся убивать, это меня ни капельки не радует. Убивать, да? Различать где свои, и где чужие, лечить своих, а чужих убивать. Смогу ли я? Терять пациентов это одно, а убивать совсем другое.       В госпиталь я пришла ещё раз, после первого дня в академии. Меня в специальном отведённом кабинете встретила женщина пожилого возраста. Её звали Чико*, это всё, что я о ней узнала, по её словам, большего мне знать и не надо. Она только спросила когда я могу приходить на занятия, и зачем я хочу стать медиком. На первый вопрос я ответила, что могу приходить каждые два дня с перерывом в четыре дня. На вопрос почему так, я сказала, что после двух дней тренировок мне нужен один день для практики, теории и повторения, потом у меня два дня занятия в квартале Узумаки так что, после их уроков мне, тоже нужен один день для практики, теории и повторения. Третий вопрос заставил меня задуматься, в итоге, спустя некоторое время, я ответила, что я хочу стать медиком, потому что хочу жить. Все люди, так или иначе хотят жить, даже при смертельной опасности они сначала спасают себя не думая о других. Я важнее, чем он, я полезнее, чем они, люди оправдывают себя и несут эти оправдания за собой всю оставшуюся жизнь. Я не спорю, есть исключения, но чаще для родных тебе людей. Вот вы смогли бы спасти человека от опасности впервые его увидев? Конечно же нет. Своя шкура ведь ближе, лучше её спасу. После моего ответа, Чико-сенсей дала мне материал для обучения сказав, когда всё прочитаю приходить снова. Ничего нового я не узнала, в основном это были вводные книги по медицине и всё что для неё надо. Биология, химия, книга про растения, книга ядов и противоядий. Когда я пришла второй раз меня спросили, что я запомнила, рассказывала я долго, даже добавила то, что помнила из своей старой жизни. На весь мой монолог женщина только ответила: "Беру". Начались мои тренировки и подготовки к жизни шиноби, как там говорят: "Хочешь жить умей вертеться"? Да, это точно, либо такая нагрузка сейчас, пока я мала и могу к ней привыкнуть, либо быстрая смерть в будущем. Поэтому я выложусь на полную!       После месяца такой жизни мне захотелось помереть.

***

      — …ямэ, Аямэ! Майто, Проснись! — Спать хочу, отстань, Куренай.       — Я не против, но у нас ещё последний урок не прошёл.       — Я это вслух сказала, да?       — Да. Ладно, поспи ещё… — Она посмотрела на часы что находились над доской. — …минут пять.       — Смысл, я всё равно уже не хочу спать. — Моя не самая любимая особенность, если меня разбудить, то больше я спать не лягу, в определённых ситуациях это полезно, а в других, не очень. Сейчас я нахожусь в академии за последней партой третьего ряда и отхожу ото сна, Куренай стояла рядом. Вчера были тренировки с Узумаки-извергами, поэтому я сейчас такая вялая и сонная сижу (лежу) на парте. Хорошо, что это будет последний урок. — У нас же сейчас будет история шиноби?       — Да, потом можно идти домой, ты сегодня свободна? — Ого! Какой неожиданный вопрос, с чего это вдруг?       — У меня вроде как выходной, но и в тоже время не выходной.       — В смысле? — Не поняла моих слов подруга.       — Трудно объяснить, но если коротко, то я учусь два дня и за этот день я должна повторить, что делала эти два дня и ещё подготовиться к следующим занятиям. — Попыталась я ей всё объяснить.       — Ты ещё не запуталась во всём этом? — Поинтересовалась красноглазая подруга. Всё-таки хорошо, что дети не понимают как переводят тему. Я то понимаю, когда, скажем, то-сан переводит тему, а Гай нет. Это даже немного приятно, что ты замечаешь то, что не замечают другие. Правда, гордиться здесь нечем, гордиться тем, что ты лучше четырёхлетних детей? Это даже не смешно.       — Нет, на самом деле всё просто, на словах только трудно объясняется. — На словах и правда объяснить трудно, но если один раз походишь, то поймёшь быстрее .       — Ты не устала? Всё время ведь что-то учишь и ходишь туда сюда.       — Не — Я отрицательно помотала головой. — Как говорит Чико-сенсей: " Движение - это жизнь, а жизнь - это движение". — Я потянулась назад, давая телу небольшую нагрузку после сна.       — Знаешь, я думала, что вы с Гаем не очень похожи, но сейчас вижу, что ошибалась.       — Почему? — Я согласна, что мы с ним не особо похожи. Когда все знакомились, мало кто поверил, что мы с ним двойняшки. Но что общего она в нас нашла?       — Ты поспокойнее своего ни-сана. Он всё время делает упражнения всякие и много чего другого. А ты наоборот иногда засыпаешь на занятия и ведёшь себя очень спокойно. Правда теперь я поняла чем вы похожи.       — И чем?       — "Движение - это жизнь, а жизнь - это движение", "СИЛА ЮНОСТИ!!!", никого не напоминает? — Я смущёно улыбнувшись и почесала затылок. — Ещё, мне кажется, не трать ты свою энергию на что-то другое кроме академии, ты была бы как Гай.       — Наверное ты права. — Не учи бы я фуиндзюцу и ирьёниндзюцу, я бы, наверное, в академии вела себя так же активно, как Гай. На этом наш разговор завершился и как раз, через несколько секунд, прозвенел звонок. Последний урок прошёл быстро, практически незаметно. После звонка, я собрала все учебные принадлежности и ушла из академии. Гая я не ждала, всё равно он тренируется и домой не пойдёт. По сравнению с Гаем я и вправду слабая. Я, если честно, совсем не понимаю, почему его считают хуже меня. Потому что он не может пользоваться ниндзюцу и гендзюцу? Это глупо, уже сейчас Гай носит утяжелители, достаточно тяжёлые, я даже не знаю сколько они весят, мне только дали их подержать один раз, я тогда подумала, что они весят больше меня. Когда он вырастет, я уверена, он всем докажет, как они ошибались. Но, тогда почему все решили, что я лучше Гая?       — О чём задумалась? — Внезапный вопрос Какаши застал меня врасплох. За своими мыслями я не заметила как пришла к нему домой и стала готовить. Сакумо-сан опять ушёл на долгосрочную миссию, из-за этого, когда у меня свободный день я прихожу в главный дом клана Хатаке и готовлю до следующего свободного дня. С Какаши в академии мы практически не общаемся. Хотя, будет вернее сказать, что времени у нас на это просто нет. Даже просто пообщаться с Куренай так же, как недавно, удаётся не часто. Учёба для всех в академии очень трудная, нас нагружают знаниями несомненно полезными, но такой объём для четырёхлетних детей очень трудно выдержать, так что, на перемене, чаще всего что-то повторяют.       — Да так, не бери в голову. — Отмахнулась я от ответа. Хатаке, кстати говоря, всё то время, что я готовила, сидел за столом и читал какую-то книгу. Сейчас он её отложил и не очень уверенно начал говорить.       — Ну… я же твой друг и должен выслушать тебя, если тебе плохо, разве нет? — Пожалуй он прав, да, он ведь мне немало незнакомый человек, чтобы ему ничего не говорить. Я отошла от плиты предварительно выключив её и села за стол напротив сероволосого.       — Тогда, Какаши, скажи, что во мне такого, что все решили, что я способнее Гая?       — А как ты сама думаешь? — Что я думаю? Трудный вопрос.       — Я не знаю. Как по мне, Гай лучше меня. Сейчас этого конечно никто не видит, но я уверена, когда он вырастет, все, кто говорил, что из него ничего, не выйдет ещё пожалеют о сказанных ими словах. А я же совсем не знаю что во мне такого, да и что могу я? Фуиндзюцу? У деревни есть Узумаки, они гораздо лучше меня и нет никаких гарантий, что я смогу достичь их мастерства. Ирьёниндзюцу? Медиков у нас в деревне достаточно. Тогда, почему все решили, что я лучше? Что во мне такого особенного? — В начале я говорила спокойно, но под конец сорвалась на крик. Как жалко, мне уже столько лет, но я до сих пор не могу понять что во мне такого особенного. Может это и странно, но я этого не понимаю. Обычно, когда люди вырастают, они начинают понимать в чём их особенность. Кто-то хорошо ладит с людьми, другие хороши в чём-то своём, ещё одни так поглощены своими делами, что заставляют других людей идти за собой, в этом их особенности. За, почти семьдесят лет жизни, я так и не поняла в чём моя особенность.       — Аямэ, как думаешь сколько Узумаки берут за свою работу? — После недолгого молчания сказал Хатаке.       — Наверное, около 281.816 рё?* — Обычно за такую цену печати Узумаки продают на задания своим. Только причём тут это?       — Нет, всем в деревне продают за 11.272.658 рё. — !?@#!%?$!?!       — П-п-почему так дорого?! — Это что ещё за небесные цены? Ками-сама, я думала, что Узумаки чужим продают всё только в несколько раз выше стандартной цены.       — Это потом, а теперь, скажи, сколько сейчас шиноби идут на медиков?       —... — Я не нашла что ответить. Действительно, сколько? Этих людей можно по пальцам одной руки пересчитать и ещё останется.       — Вот что я тебе скажу. В тебе нет ничего особенного, ты простая безклановая девчонка, таких как ты пруд пруди. — Больно, как от пощёчины. У Какаши всегда был острый язык, но меня он старался не оскорблять. Значит я и в правду ни на что не годна? — Но ты отличаешься от всех них. — Что? — В тебе есть трудолюбие и старательность. Не спорю, они есть у всех, только вот, скажи мне, кто ими пользуется? При желании любая из наших одноклассниц могла сделать тоже что и ты. Благодаря этим качествам ты смогла стать ученицей великого клана, благодаря этим качествам ты сможешь стать ирьёнином, благодаря этим качествам ты смогла пережить много невзгод, я в этом уверен! — Немного погодя он добавил. — Ты хорошо готовишь, добрая, стараешься помочь, если это в твоих силах. Вот твои особенности!       — ...        — Аямэ? Ты… — Я не слышала что говорил мне Какаши дальше. Мои собственные рыдания заглушали все успокаивающие слова, что он говорил мне обнимая . Я была счастлива услышав его слова, может это из-за того, что в том, что в этом мире, люди слишком сдержаны и скупы на чувства? Сколько себя помню, в том мире, даже мой сын не часто говорил мне приятные слова. Тем не менее, это не значит, что мне не хочется их услышать. Успокоившись и выпив зелёного чая, что приготовил мне Какаши, мы вернулись в обычную обстановку. Я у плиты, Хатаке за столом. Правда, чувствовалось, что мы как будто стали ближе. Не знаю как объяснить по другому. Но идиллия длилась не долго.       — Аямэ можно вопрос?       — Да, конечно!       — Почему я уже месяц питаюсь одними рыбными продуктами? И в особенности суши? Это такой намёк на то, что раз умеешь готовить рыбу, то и суши тоже надо научиться готовить?       — Эмм… Ну, как бы это сказать? Просто я сейчас в госпитале учусь оживлять рыбу и, как видишь, многое не получается…       — Проще говоря, ты мне скармливаешь все свои не удачи?       — Ну… да?       — Майто, тебе вообще плевать на мои чувства?       — Да причём здесь твои чувства? Что тебе не нравится? Рыба практически свежая, готовлю я по твоим словам вкусно! Что не так?!       — Да всё не так!       — Всё не может быть "не так"! Всегда есть определённый корень проблемы!       — А я тебе говорю, что всё не так!       — Хатаке Какаши не пудри мне мозги и скажи, что тебе не нравится!       — Всё мне не нравится!       — Хатаке!