Моя другая жизнь.

Юри повторял шаги, стараясь держать в поле зрения других участников, чтобы не попасть в их траекторию. Тренировка перед произвольной программой подходила к концу, и на льду осталась только парочка юниоров. Они почти закончили, когда громкий возглас заставил всех резко повернуться в сторону высыпавшихся на лёд взрослых одиночников. — Юри! Наконец-то я нашёл тебя, любимый! — крепкие объятия сомкнулись вокруг ничего не подозревающего Юри, а в нос забились светлые волосы. Неожиданного нападавшего узнать было легко — Виктор Никифоров. У кого ещё такой звонкий голос с едва заметным акцентом? Очаровательный молодой человек, талантливый фигурист, плакаты которого вот уже несколько лет покрывали стены спальни Юри. Только чего он творил? Юри, конечно, являлся фанатом, но до этого момента не был лично знаком с кумиром. Вот и познакомился. — Столько лет искал тебя, моё солнышко. Мой Юри, — ворковал Виктор, ловко предотвращая все попытки вырваться. — Смотрю, ты катаешься. Не ожидал, что найду тебя на льду. Видишь, какое совпадение? — Юри покрылся румянцем и словно рыба открывал рот, пока не сдался, поняв, что легче согласиться, что его тискают, гладят по спине, заглядывают в глаза, чем стараться освободиться. Виктор оказался на удивление сильным, а вокруг них уже собралась приличная толпа зевак. Ещё бы, не каждый день увидишь чемпиона, вещающегося на шею новенькому юниору. Об эксцентричных выходках Никифорова складывались легенды. — Ты помнишь меня? — задал он вопрос, и в голове Юри вообще всё перепуталось. — Я твоя жена, Виктория. — Ты охренел, Никифоров? Какая ещё жена? Совсем с катушек слетел? — сокомандник по российской команде — Юрий Плисецкий — первым пришёл в себя, выразив вполне однозначную реакцию. Его крики даже заглушили музыку, вызвав у окружающих шок. — Отпусти его, задушишь ведь, придурок. Нам потом не расплатиться. Всё-таки надежда Японии. Юрий конечно был прав, но Виктору, казалось, было плевать на чужое мнение, поэтому он просто игнорировал шёпот и смех, которые с каждой секундой становились всё громче. Смущённый Юри, покраснев, мечтал провалиться сквозь землю. — Я так и думал, что ты всё позабыл, иначе нашёл бы меня первым. Видимо, произошёл небольшой сбой, но ничего — это исправимо, — Виктор почему-то сделал свои непонятные выводы, а его руки плавно переместились со спины на задницу Юри, тот пискнул. — Я же такая рассеянная, — продолжил он, как ни в чём не бывало. — Помнишь? Всё время что-то забываю. То годовщину свадьбы, то день твоего рождения. Память даже в этой жизни не улучшилась. Представляешь? — Что? Нет, — залепетал Юри, тщетно стараясь отодвинуться от прижимавшего его к своей груди Виктора. — Конечно, я Вас знаю, но не понимаю… — дальше Виктор просто не позволил договорить и потащил за собой, уводя со льда и подальше от жаждущих сенсации зевак. — Чего ты не понимаешь? — тараторил он, попутно отмахиваясь от кричащего грузного мужчины, похоже, его тренера Якова Фельцмана. Юри не разглядел. — Я же Виктория. Твоя любимая жена. Юри, ты что, совсем меня не помнишь? — Ты чего несёшь, Никифоров, — прилетело им в спину от Плисецкого. — Об лёд головой ударился? Ты же мужик, и он тоже. Какая, к чёрту жена? — Глупости. Это несущественно. Ты не понимаешь, Юрочка. Несущественно? Юри вот действительно точно ничего не понимал. Что за шутки такие? Виктор протащил его в коридор, где они наконец-то остались одни. Юри почти сполз по стенке вниз, хотя и до этого момента держался исключительно из-за сильных рук, прижимавших его к этой самой стене. Казалось, что Виктор решил так странно подшутить над ним. Узнал о глупой фанатской влюблённости Юри? Откуда? Но то, как блестели его голубые глаза, и какой восторг в них отражался — всё сказанное было совершенно искренним. Во всяком случае, Виктор действительно верил в то, что говорил. — Ты моя жена? — голос Юри сорвался. — Я не понимаю… — Чего непонятного? — Виктор встряхнул чёлкой, немного нервно поглаживая его плечи, словно не мог перестать прикасаться. Юри уже порядком устал краснеть и смущаться. — В прошлой жизни мы были долго и счастливо женаты. Жили в Англии, держали маленький книжный магазинчик. Ты мой муж — Юри, а я твоя жена — Виктория. Разве не помнишь? — Нет. Не то чтобы, — день обещал закончиться в психиатрической клинике и Юри был уверен, что они оба там окажутся, если Виктор не прекратит пялиться на его губы. — Это плохо, — тень промелькнула по лицу Виктора и тут же исчезла. — Но ничего. Ты обязательно вспомнишь, а я помогу. Пойдём. — Никуда вы не пойдёте. У тебя тренировка, Виктор! — Яков Фельцман вышел за ними в коридор и теперь грозной скалой преграждал проход. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Оставь Кацуки в покое, а сам ступай на лёд. — Он должен знать… Я могу объяснить… Мне надо… — хоть Виктор и попытался оправдаться, но хватка на плечах стала только крепче, и Юри глухо застонал. Таким образом тот ему все кости переломает. Вот будет сенсация. «Действующий чемпион, покалечил подающего надежды юниора!» — отличные заголовки для жёлтой прессы. Главное, чтобы не узнали про «жену». Или что там говорил Виктор? — Ты должен только своей стране и людям, которые в тебя верят. Так что будь добр, отпусти бедного мальчика и катись на тренировку. Завтра, после его программы, поговорите. — У тебя же завтра произвольная? Ох, прости, — объятия ослабли, и Юри наконец смог нормально вздохнуть. — Я обязательно приду. Слышишь? Я буду болеть. Я же всегда тебя поддерживала. Помнишь? Даже когда ты принимал неправильные решения, — Виктор картинно закатил глаза, заставив Юри вздрогнуть. О чём он вообще? Какие ещё решения? — Виктор! — голос Якова опасно понизился, и Никифорову ничего не осталось, как отступить, чем и воспользовался Юри, мгновенно отпрыгнув в сторону. — Я обязательно приду, слышишь? — неслось в спину, когда он бежал по коридору, стараясь быстрее скрыться за поворотом.

***

— Говорят, ты уже успел завести поклонника? — Челестино выбрал неудачное время для подтрунивания. Юри теребил рукава олимпийки, старался отрешиться от всего и разминался, а тут такое. — Никифоров хороший парень. Я буду рад, если вы подружитесь, — продолжил тренер, но вот подмигивать было совершенно лишним, и Юри вновь залился краской. Не скажешь ведь, что дружбой тут и не пахнет. Виктор Никифоров считает их обоих реинкарнацией прошлой жизни, где они были вместе. Юри растёр ладонями лицо. От этого проката зависело многое. Победа нужна была, как воздух. Правда раньше цель — победить, чтобы оказаться ближе к Никифорову, — не пугала настолько сильно. — Нет-нет. Виктор просто эксцентричный. Мы… Он… Ничего такого, — Юри был готов провалиться сквозь землю. Вот за что муки такие? Весь вечер и утро он провёл, размышляя над словами Виктора, вместо того, чтобы сконцентрироваться на предстоящем выступлении. — Оно и видно, — Челестино похлопал по плечу, поддерживая, и тут же резкий возглас, раздавшийся от двери, заставил их вздрогнуть. — Юри-и-и! Любимый! Как я соскучился, — Виктор, наплевав на правила, прорвался в комнату ожидания, распугивая собравшихся там юниоров. Обворожительная улыбка, форма российской сборной и явно поддельный пропуск: сделали своё дело, он легко обвёл охрану вокруг пальца. — Давай помогу потянуться, — это оказался не вопрос, и вот уже ошалевший от такого напора Юри покорно лежал на коврике, а Виктор, недвусмысленно вжимаясь пахом в его левую ногу, правую решительно тянул вверх. Юри охал и кривился. Разогретые мышцы хоть и поддавались, но Юри сопротивлялся, не понимая, как вообще оказался в такой двусмысленной ситуации. Виктор напирал, не давая отстраниться. — Ты слишком зажат, — говорил он, понижая голос до мягкого еле слышного рокота, от которого Юри впадал в ступор, чем Виктор беззастенчиво пользовался. — Расслабься. Что ты так зажимаешься? Подготовка к прокату — самое важное. — Виктор! — позвал Челестино немного обеспокоенный тем, что цвет лица Юри очень сильно напоминал спелый томат. — Ты уверен, что это нужно делать именно так? В комнате скопилось достаточно народу, чтобы впоследствии слухи распространились по всему миру фигурного катания. Благо, что журналистов не пускали, но то, как топорно действовал в своих ухаживаниях Виктор, говорило, что это просто вопрос времени. Челестино знал: Юри мог сильно расстроиться и потерять мотивацию, что грозило последующими провалами. — Конечно, уверен, — Виктор, немного надавливая пальцами, прошёлся медленными движениями вниз до икры. Потом мягко размял стопу. Он явно знал, что делать, и Юри закатил глаза от блаженного ощущения покалывающего ногу. Мышцы, до этого момента действительно немного скованные из-за постоянного напряжения, заметно расслабились. — Вот видишь? — Виктор протянул руку, помогая подняться с коврика. — Теперь, главное, чтобы ты правильно настроился. Помнишь, как я тебя мотивировала в прошлом? Юри, глупо открыв рот, медленно покачал головой. Виктору понадобилась секунда, чтобы наклониться вперёд. Остальное смешалось в голове Юри разрозненными картинками и звуками. Вот Виктор ловко обхватил его за пояс. Вот запустил руку в волосы, фиксируя. Вот мягкие горячие губы накрыли рот, вынудив задрожать и сдавленно пискнуть. Вначале ничего не происходило, но Виктор упорно водил языком по кромке зубов, нахально проталкивая его внутрь. Юри сопротивлялся. — Дурацкая мотивация, — просипел он, с заметным усилием сумев оттолкнуть настойчивого Виктора. Сердце бухало где-то в горле. — Не помню, чтобы давал разрешение. Тело ещё млело от сильных объятий, губы саднило, а в голове уже прокручивался самый худший сценарий его фееричного провала. Юри паниковал. — Зачем мне разрешение? — искренне удивился Виктор. — Раньше ты позволял целовать себя в любое время. Ты мне всё ещё не доверяешь, — обида в голосе была совершенно искренней. Виктор действительно верил в то, что в другой жизни получал от Юри всё, что пожелает. Сюрреалистическая реальность. — Юри, время, — напомнил Челестино, почти насильно отрывая его от Виктора, хотя тот всё-таки умудрился поцеловать Юри в щёку и помахать рукой. — На удачу! — прокричал он вслед. Юри со стоном закрыл ладонями лицо. Все вокруг словно сговорились, и теперь, казалось, нарочно сплотились, чтобы вывести его из себя. Только Челестино изо всех сил старался поддержать. — Держись! Оставь всё позади и двигайся вперёд, — напутствовал он. — У тебя ещё будет время поразмышлять. Юри вышел на лёд. Сам прокат почти не запомнил: слишком много мыслей, но каждой клеточкой тела ощущал напряжение, разлитое в воздухе. Какая-то невидимая сила помогала, подталкивая и удерживая в нужный момент, словно по-волшебству. Итог — самый высокий балл и первое место. Челестино практически задушил его в объятиях, крича что-то на ухо. Юри действовал словно во сне, автоматически улыбаясь на очередной щелчок камеры. — Отлично справился. Молодец, — Челестино почти на руках тащил его по коридору. Ноги не слушались, в голове стоял странный гул. Хотелось упасть ничком на кровать и ни о чём не думать. Юри очень надеялся, что на волне захватившей его эйфории, не успел наболтать лишнего, а то журналисты вцепятся — не оттащишь. — Справишься один? Я отойду ненадолго. Встретил тут старого друга, — Челестино помог раздеться и теперь стоял в дверях, явно намереваясь где-нибудь хорошенько расслабиться. Юри кивнул. Ему нестерпимо хотелось остаться одному. Виктор был везде и после проката, и около журналистов, и во время награждения. Хорошо ещё, что Челестино не позволил ему приблизиться, иначе бы Юри не сдержался. Глядя на улыбающееся лицо своего кумира, что-то огромное и непонятное разбухало в груди, не позволяя в полной мере насладиться моментом собственного триумфа. — Юри, открой! — по-видимому, стук в дверь продолжался уже какое-то время, но Юри слишком ушёл в себя, чтобы обратить внимание на шум. — Я знаю, что ты там. Открой. Мне хочется тебя поздравить. Юри! — Виктор продолжал кричать, грозясь своим поведением вызвать недовольство соседей и новую волну слухов. Юри закрыл ладонями уши. Глупая шутка слишком затянулась. Журналисты и так начали задавать неудобные вопросы, а тут ещё и Виктор подливал масла в огонь. Теперь единственное, что хотелось Юри, это залезть в горячую ванну и забыть о тревогах. Поздравления родных и друзей, сыпались на почту, оповещая надоедливыми сигналами, а в дверь уже колотили ногами. Виктор не на шутку разошёлся. — Уходи. Я устал и хочу отдохнуть, — крикнул Юри, понимая, что если хоть немного дать слабину, Виктор обязательно получит своё, а значит новый виток фантазий и очередной лжи. Не хотелось ощущать себя глупцом, которого разводят на слабо. — Уходи, Виктор! — Но, Юри-и-и! Любимый! Впусти меня. — Нет. У тебя завтра прокат, — упирался Юри, но, слушая упорные увещевания из-за двери, подумал решить эту проблему привычным способом — сбежать. Ванна и сильный поток воды заглушили все звуки. Юри спрятался.