Неожиданные союзы

Локи сидел на краю кровати, одной рукой сжимая простыню, а другой обхватывая женский стан, любовно лаская. Хела брала то, что хотела, и в данный момент она хотела его. Длинные женские пальцы уже обошли все возможные преграды, бесстыже лаская мужской орган. Прохладные губы жадно целовали фарфоровую кожу, слегка прикусывая пульсирующую венку, что выдавала неистово бьющееся сердце брюнета. Локи старался сохранять здравость ума, но почему-то все было с точностью наоборот. Впервые Бог Обмана желал стать жертвой любовных утех, быть искушённым, а не искусителем. И все было бы так, возможно, если бы не одно НО. — Предатели, — брезгливо бросил Эбони. Одинсоны медленно перевели взгляд на приспешника титана. Эбони замер, чувствуя запах смерти. Леденящий взгляд изумрудных глаз цепко удерживал манипулятора. Лицо Локи выражало холодное безразличие и лишь изумрудные глаза трикстера были темнее обычного. Хела же была полной противоположностью брата. Хищный, жаждущий крови взгляд уже убивал свою жертву. Губы Богини расплылись в кровожадной улыбке на брезгливо брошенные слова менталиста. Эбони Мо взмахнул рукой и несколько мелких предметов тут же изменили свою форму, превращаясь в подобия лезвий, что тут же были направлены на сидящих в нескольких метрах от него брата и сестру. Дети Одина продолжали сидеть на том же месте. Лезвия, что должны были если не убить, но хотя-бы ранить, осыпались словно осколки хрустальной вазы. Бог Обмана издевательски улыбнулся на жалкую попытку прислужника титана. — Ты действительно думаешь, что можешь одолеть нас? — Хела смерила высокомерным взглядом манипулятора. — Мы Боги! Богиня Смерти коснулась кончиком носа щеки трикстера, нежно целуя в шею, — Да, любовь моя, — уже шёпотом добавила Хела, возобновляя страстный поцелуй. Эбони в тот же миг принялся бежать. Одолеть хоть кого-то из детей Всеотца он не мог, в этом Хела была права. Силуэты богов начали медленно таять, оставляя после себя лишь тихий смешок. Хела шла по пятам и манипулятор чувствовал, Смерть — она рядом. Внезапно спину пронзила боль, короткий меч лишь чудом не попал в сердце. Вспышка света и снова боль. Мир вокруг потерял свои краски и звуки. Эбони открыл глаза, но ничего не видел, лишь размытые силуэты и тьма. Ледяной холод стал расползаться по груди принося невыносимую боль. Эбони точно знал, что кричал, но было все также тихо. Спустя несколько секунд или минут зрение вернулось, как и слух, но вот голос — он был нем. Локи стоял неподалёку. Взгляд царевича был задумчивым и, казалось бы, отрешённым, но принц Асгарда лишь надел очередную маску в своей бесконечной игре одного актёра. Глухие шаги мужских сапог заполняли тишину камеры, каждый шаг словно точка отсчёта давал знать, что конец близок. Эбони поднял взгляд, Бог Обмана возвышался над ним. — Надеюсь, ты умнее, чем кажешься, — царевич сделал пас рукой и тело пришельца повисло в воздухе таким образом, что их глаза были на одном уровне. — Где камень? — Я не скажу! — Ну и ладно, — как-то весело и совсем неожиданно заявил Бог Обмана, слегка повернув голову в сторону выхода. — Ты нашла её? — Да, — кратко ответила Хела. — Пришло время прощаться. Богиня Смерти покинула камеру, оставляя после себя лишь звук удаляющихся шагов. — Танос уничтожит вас, превратит в пепел, сотрёт с лица земли! — закричал во все горло прислужник титана и хрипло засопел, судорожно хватая воздух. Локи одной рукой схватил манипулятора за шею. Мертвецкий холод медленно расползался, принося страдания и невыносимую боль. — Ты падешь, сын Одина, — из последних сил прошептал Эбони. Бог Обмана слегка ослабил хватку, но руку не убрал. Царевич лишь на мгновение прикрыл глаза, губы дрогнули в лёгкой улыбке.  — Одина, говоришь. В следующее мгновение на Эбони смотрели два кроваво красных глаза, от которых расползалась синева с чуть более темными узорами и жуткий холод, какой был присущий только одним существам во вселенной — Йотунам. — Ты, — на последнем вздохе произнёс манипулятор. — Я Локи Лафейсон, принц Асгарда, приёмный сын Одина и законный правитель Йотунхейма. Тело Эбони упало ледяной статуей с навеки застывшим страхом на уродливом лице. Локи сделал пас рукой и все следы его деяний скрылись от посторонних глаз, не оставив после себя и следа. Не медля больше ни минуты Бог Обмана направился к сестре, что со стороны наблюдала за дочерью Таноса. — Хорошо он над ней поработал. Ты только посмотри, — Хела скалисто улыбнулась, мельком взглянув на брата. — Где Проксима и Корвус? — задал вопрос царевич, словно не слышал ранее сказанных сестрой слов. — Танос отправил их на Землю. За Камнем Разума. — Ясно. Нам стоит поторопиться. — Локи! — окликнула Богиня подходящего к камере пленницы брата, но никакой реакции не последовало. Как только дверь скрипнула, девушка ещё сильнее сжала клинок. Эбони был мастером пыток и чаще всего его жертвы сами лишали себя жизни. Мгновение и точно отработанный удар должен был даровать шанс на спасение, но оружие вылетает из рук и со звоном отлетает уже от стены. — Хорошая попытка. Ты не такая жалкая, как кажешься со стороны, — Локи остановился напротив девушки внимательно изучая взглядом. — Кто вы? — задала вопрос Гамора, бегло осматривая незнакомца и входящую в камеру женщину.Так похожи. — Тебе это так важно? — Не стоит тратить на неё время, Локи, — негодующе возразила Богиня, не понимая, зачем ему нужна девчонка? Ведь лучшим решением было бы убить дочь Таноса, а заодно списать на неё смерть его приспешника. — Локи! Брат Тора! Гамора мигом вспомнила все то, о чем успел поведать громовержец до того, как они расстались. Стоящий перед Гаморой молодой человек был именно таким, каким его описывал Тор: высокий, стройный, с иссиня-чёрными волосами и выразительным изумрудным взглядом. Так же громовержец упоминал, что его брат Маг, ославлен Богом Обмана. Асгард, Хела. Суртур. Рагнарёк. Убит Таносом. — Тор думает, что ты мертв! — через минуту молчания добавила Гамора, не сводя глаз с брюнета. — Ты знаешь Тора? — слегка прищурив глаза, задал вопрос царевич и добавил, — Хотя, я, пожалуй, не удивлен. — Мы нашли его среди остатков корабля, когда прибыли на сигнал о помощи. — Ты знаешь, где камень души? — словно одержимый задал вопрос царевич, внимательно наблюдая за вмиг напрягшейся пленницей. — Можешь не отвечать, и так вижу, знаешь. Черты лица трикстера вмиг смягчились, словно тот сменил давно приевшийся образ. Лёгкая и завораживающая улыбка коснулась тонких губ. — Ты отправишься на Землю. К Тору и Мстителям. И я тебе в этом помогу. Танос был в бешенстве, он знал, что Эфир рядом, но теперь его нет. Нет ни Камня, ни Коллекционера, у которого он должен был находится. Его опередили. Обсерватория пустовала, не было ни одной живой души и, что самое страшное, Танос больше не чувствовал, что Камень где-то рядом. Питер намертво вцепился в штурвал корабля. Перед глазами, не сходя, продолжал стоять образ Гаморы. Чувство собственной ничтожности, бессилия и обречённости убивало. Я не смог её защитить. Звёздный Лорд знал, единственное, что сейчас было важно, это доставить камень на Землю. Потом они все вместе спасут Гамору и уничтожат Таноса. Главное не опоздать. Единственное, что давало хоть какую-то надежду, были последние слова Гаморы, сказанные перед нападением пришельцев «Он не убьёт меня, но может убить вас, чтобы причинить мне боль». Хела стояла перед окном корабля, наблюдая, как быстро удаляется маленький корабль. — Ты ведь с самого начала не собирался её убивать? — Верно, — голос царевича звучал тихо и мягко. — Мы могли бы… — неожиданно яростно начала Хель. — Нет! — властно и твёрдо перебил Бог Обмана, зная ход мыслей сестры. — Ты не знаешь всего. Камень Души имеет свою цену. — И какова же цена? — раздражённо уточнила Хела. — Душа самого дорогого тебе человека.