Вспомни обо мне

Вспомни — за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил.

Francoise Hardy — Le Temps de I Amour Писк открывающиеся домофонной двери прозвучал на весь двор. Оказавшись наконец на улице, Лео вдохнул прохладный осенний воздух. После выпитого алкоголя голова немного кружилась, приятная дрожь во всем теле еще не прошла. Пока они были дома, успело стемнеть. Парень двинулся вперед по влажному асфальту. Он был усеян бесчисленным количеством желтых листьев кленов и тополей. Казалось, они были повсюду – на крышах машин и домов, на мертвом газоне и лавочках, листья были в воздухе, в гербариях детей и букетах прохожих. И, кажется, даже в душе. Жухлые, покоричнивевшие от холода листья, мешались с золотыми и красными, разбавляя колорит. От этого становилось легче дышать. Деревья, за несколько суток, сменили образ на посмертно-праздничный. Грустный, но бесконечно прекрасный наряд. Лео сам вызвался сходить в ближайший маркет. Под конец вечера он ощутил необходимость остаться один, привести в порядок мысли. С черного неба моросил дождь. Мелкие капли падали на такие же черные волосы и в тон им пальто. Так дождь чувствовал себя как дома, словно не расставания с небом. Редкие прохожие с сумками торопились домой, пряча лица в капюшонах, подростки в темноте деревьев громко смеялись. Свет фар проезжающих машин скользил по осеннему двору, выхватывал кадры и тут же забывал их. Резко развернувшись на каблуках, Лео отправился в небольшой сквер, окруженный с четырех сторон домами. Ноги сами понесли его туда. Свежая полоска асфальта, положенная прямо посередине крохотной рощи. Когда-то, в рамках Вселенной, недавно, он бегал от дерева к дереву, разбрасывал листву, шмыгал носом под большим шарфом и просил бабушку погулять с ним еще немного. Поднимал голову вверх и голубое небо вместе с пестрыми деревьями приветствовали его яркостью. Такие дни он любил больше праздников. Прошло время, много всего в жизни произошло. Но осень, листья и этот сквер по-прежнему любил с той же трепетностью. Он прислонился к крупному дереву, провел пальцами по коре и скользнул ими в карман драпового пальто. Лео закурил. Дым, вырвавшись из его рта, прошел по освещенной редкими фонарями улице, по теням возле домов. Место, где он жил, он всегда считал удивительным. Дома довоенного времени, сохранившие архитектуру и, отчасти, быт прошлого столетия, стояли рядом с крупными современными коттеджами, а крашенные десятки раз пятиэтажки соседствовали с целым комплексом многоэтажных домов. Слияние времени, дома вместо людей сами расскажут свою историю. Вишневый дым неровной линией струился вверх, казалось, что про него забыли. Повертев в тонких пальцах сигарету, Лео вдруг понял, что это не его пачка. Вздохнув, он вновь затянулся. Сегодняшний день был полон путаницы, шума, поздравлений. Слов, эмоций, громких возгласов, смеха, полной мешанины. Окружавшая его долгожданная тишина была необходима ему, он хочет насладиться ей и пусть весь мир подождет. На парковке засигналила машина. Лео вздрогнул и обернулся на резкий звук, но не найдя ничего стоящего внимания, повел взгляд дальше по улице. В угольной темноте между двумя идентичными двухэтажками стоял человек. Он прижимался к мокрой стене. Но лучше присмотревшись, Лео понял, что нет, человек <s>прижимал</s>. Их было двое. Парень опирался одной рукой о стену, вторая бродила под расстегнутым пальто девушки. Они яростно целовались. Поняв это, Лео хотел было отвести взгляд, но что-то остановило его. Движения этого парня казались знакомыми. Сцена становилась все энергичнее, девушка закинула ногу на его бедро, но опустила обратно. Брюнет потянулся за второй сигаретой. После секундного замешательства щелкнул зажигалкой, не отводя взгляд от пары. Теперь обе руки парня были под пальто. Эти руки. Лео помнил их. Чть смуглые, даже зимой, были беспокойными, но бесспорно, невероятно изящными. Не только руки, он весь бы таким. Лео хорошо представлял тот жар и напор, что испытывает та девушка. Ведь он когда-то <s>сам был на ее месте</s>. Он хорошо помнит шершавую холодную стену и опаляющее дыхание, что превращалось в пар. Внимательный взгляд пары горящих глаз, что ловили каждое его движение. И глухой шепот — «Можно поцеловать тебя?». Теперь, словно поменявшись ролями, Лео вглядывался в родной образ. Интересно, а эта девушка заметила маленький шрам на левой кисти, чуть ниже выступающей косточки? Он порезался, когда лез через забор, чтобы сократить путь и догнать идущего после уроков домой Лео и предложить пойти вместе. И не важно, что его собственный дом находится вообще в другой стороне. А видела ли она его татуировку под ключицей? Когда через неделю после совершеннолетия, он счастливый прибежал к нему, на ходу оттягивая ворот футболки, демонстрируя свежую, еще в пленке надпись — «You Only Live Once». Он и в жизни такой. Горящий. Жадный до эмоций. И бесконечно романтичный. Потому что жил только этим правилом. Лео искренне надеется, что девушка это поняла и оценила по достоинству. Наверняка оценивает. Прямо сейчас. Брюнет выпрямился и кинул окурок на асфальт, потушил его носком ботинка. Воспоминания нахлынули как всегда, без спроса. Он должен двигаться дальше. Лео пошел обратно, подняв ворот пальто. Холод сковывал движения, но парень не дрожал. Проходя мимо этой сцены под открытым небом, он ускорил шаг. То время любви прошло. Время друзей и приключений. Время ошибок и переживаний. Все встало на место. Он благодарен за все и принимает это. Круглосуточный прямо за поворотом. Листья по-прежнему падали, дождь моросил. Осень пройдет, как и любовь. И только короткий взгляд в знакомую спину незнакомца и вновь возвращается в мокрые губы.

***

Лео переступил порог квартиры. Бросил сумку с едой и бутылками воды на пол, оценил обстановку. Музыка приглушена, свет горит только на кухне. Дома тоже царит осень, вместо листьев – конфетти, а вместо отрезвляющей прохлады – запах алкоголя, тепла и вишневого дыма. Из кухни вышла девушка в растянутой футболке с надписью JOY DIVISION. Из небрежного пучка выбивалась пара розовых прядей, которые она машинально заправила за ухо. – Джехван спит, а Эн заявил, что спать будет только с тобой, снес торшер и угомонился у него под боком,– отчиталась она. Подойдя ближе, она поцеловала Лео в щеку. Ее ладони начали стряхивать капли с его пальто. Приятно, когда твоя девушка может найти язык с твоими друзьями в любом их состоянии. – Просто Эн опять захотел внимания. Шин, твои сигареты почему-то оказались у меня… Контрастно белые руки перестали гладить черный драп пальто, остановились в районе груди и скользнули в карман. – Да, мои, – вынув пачку, пожала плечами девушка. Сжала ее в руке и подняла на Лео глаза – Пойдем на кухню, а то Хонбин всерьез задумал угостить спящего Джехвана тортом. Размазав его ему по лицу, – взяв бутылку воды с пола, она вернулась обратно. Лео, подобрав пакеты, пошел вслед за ней. На кухне сидел Хонбин. Его окружал прекрасный во всем натюрморт из пустой бутылки вина, чипсов, ситечка с чайной заваркой и куска торта, лежавшего поверх тарелки с фруктами. Он держал обмазанный в креме указательный палец на весу, а большими бил по кнопкам тетриса. Когда ребята вошли, он на секунду поднял глаза и пьяненько захихикал: – Лео-хен, хочешь торт? – Именник должен был попробывать его первым, – перебила девушка, гибко обошла Лео и исчезла за дверью балкона. Лео посмотрел ей в след. Потом на сонного Бина, который продолжал рубился в тетрис, как будто его ничего больше в жизни не интересовало. Эта ночь кажется слишком долгой. Кинув пакеты Хонбину, он вышел на балкон вслед за Шин. В темноте, не включив освещение, она стояла напротив открытого окна и слушала через холодный ветер тихий шепот ноября. В эту минуту Лео понял, что эта девушка та, к которой он хочет возвращаться. Что где бы она не была, вместе с ней всегда будет и его сердце. И в этом, похожем на импульс порыве, Лео обнял ее. Прижался грудной клеткой к ее дрожащей спине. И все будет хорошо, пока есть у него есть Шин и улыбка появилась на лице парня, когда он почувствовал, что она повернулась к нему и ее руки обвили его в ответ. Они просто стояли так. ЭТто был просто осенний день. В который родился он, впитав в себя запах мокрой древисины и промозглось дней. И тогда начался отсчет жизни. Такой многогранной и непостоянной.