Большая маленькая ложь

      

Глава 2. Харли

      На Кадаре свободно можно дышать, и именно это сыграло с ней злую шутку. Это и ещё безнаказанность, к которой она так нелепо успела привыкнуть. Она не испугалась, когда увидела около кочевника наемников в цветах Коллектива. Она даже не подумала натянуть шлем. И только после, когда СЭМ заставил ее отпрыгнуть в бесполезной попытке увести тело от трех выстрелов сразу, она пожалела о своей самонадеянности.       - Шарлатан просил передать привет.

      Жизнь Харли Райдер никогда не складывалась так, как хотелось самой Харли. Сначала было “Ах, ребенок самого Алека, надо соответствовать”. Потом — мамина болезнь, после которой под откос покатилось вообще все.       Светлый кабинет Акадении Альянса, в котором некий клерк занудно вещал, что к сожалению, отметки не позволяют Харли продолжать обучение на медика. За три месяца до этого разговора, ее публично поздравляли, как вошедшую в десятку лучших студентов.       Тогда Харли хватило сил сдержаться. Закинуть на плечо винтовку и отправиться в жопу мира, охранять безумно важные раскопки.       О, ей было за что не любить Альянс. И Харли думала, что знает толк в гневе, но Андромеда наполнила это слово новым смыслом. Тонкий налет цивилизации она содрала безжалостно, обнажая все, что скрывалось под ним.       А скрывалось многое.       Стремление выжить. Стремление устроиться с максимальной выгодой для себя, и черт с ними, с остальными. Как много, оказывается, может сделать с людьми банальный голод. А страх за свою жизнь и инстинкт выживания способны ещё на более страшные вещи.       Когда в млечном пути вербовщики Инициативы рассказывали о возможных трудностях — все казалось простым и не страшным. Может потому, что об этих трудностях рассказывали люди с горящими глазами и предчувствием приключений. А может, когда у тебя в достатке еды, воды, есть место для сна и достаточно развлечений, тебе просто сложно представить себе, как ты будешь вести себя в условиях строгой экономии.       Запасы Гипериона оказались каплей, которая не смогла помочь морю проблем Нексуса.       Освещение нескольких отсеков было хорошим и символическим жестом. Но кроме символов требовались ещё и реальные действия.       Например, провизия.       Паек на Нексусе выдавали раз в сутки. Невнятные консервы со случайным содержимым, прессованный кусок чего-то с подписью «углеводы». Харли не решилась просить СЭМа провести анализ. Но на вторые сутки стала есть.       Литр воды.       По слухам, немногочисленным саларианцам воды давали больше, а порция Кеш, как крогана включала больше провизии. Может, причина изгнания кроганов была ещё и в том, что это позволило растянуть запасы? И как же быть с турианцами, которые не могут есть пищу, подходящую для остальных рас?       На третий день по прибытии Харли наткнулась на труп саларианца в коридоре Нексуса. На трупе не было ни единой нитки, кожа, лишившись увлажнения, потрескалась. В этих трещинах засохла какая-то бурая пена. СЭМ бесстрастно сообщил, что камеры в этой части Нексуса демонтированы, и что смерть наступила в результате удара острым предметом в основание шеи. Смерть наступила мгновенно.       — Им было нужно его снаряжение, — подтвердил Кандрос, деловито отдавая приказы. Все вымыть, утилизировать тело.       — А расследование? — глупо уточнила Харли.       Кандрос досадливо щёлкнул мандибулами.       — Камер нет, Первопроходец. Твой сканер нашел какие-то следы? Спорю, что тоже нет. Снаряжение всплывёт где-то у Изгнанников и цепочку мы не размотаем. Зато на Нексусе появится немного местного мяса. А это позволит хоть на пару дней урезать пайки, не допуская голода.       Харли прикусила губу, наблюдая как тело закатывают в плотный пластик.       — А до поедания содержимого криокамер вы ещё не дошли? — она хотела, чтобы фраза прозвучала издёвкой, но получилось откровенно жалко.       — Мы думали об этом.       Ответ был настолько равнодушным, что Харли поняла — правда думали. И может быть даже решили, что это может стать разумным. Банальная химия — органику Млечного пути легче переварить. Кто будет проверять, что именно содержит та бурда, которую раз в сутки выдают каждому?       Кандрос цепко ухватил ее чуть повыше локтя, и Харли поморщилась. Больно.       — Мы были совершенно не готовы к тому, что нас тут ждало, Первопроходец. Ты просто пока не понимаешь масштабов. У нас нет еды, у нас нет возможности поддерживать энергию для криокамер. У нас слишком мало оружия, чтобы выбить кеттов хоть с одной планеты. А если бы и было — на этих планетах все равно нельзя жить. Так что если ты не сделаешь что-то — мы все сдохнем тут. Ах да. Энергии поддерживать криокамеры у нас тоже не очень много.       Харли выдрала руку и малодушно ушла.       В словах Кандроса была своя логика. Пока недоступная новому Первопроходцу.       — Ну и ладно, — пробормотала девушка себе под нос. — Я все равно буду действовать исходя из своих целей.       — И какие это цели, Первопроходец? — дотошно уточнил СЭМ.       — Выжить. Выжить максимальному количеству тех, кто прибыл из Млечного Пути. Мы не умирать сюда летели.       На Эосе ее тошнило с того момента, как она почти по колено увязла в песке. И вовсе не радиация была тому виной.       Трупы. Записи. Понимание того, что Инициатива, которая щедро раздавала обещания, сбежала отсюда поджав хвост, побросав своих. Тех, про кого говорила «мы одна команда, только вместе мы добьемся успеха». Успеха не получилось. Команды тоже.       Турианец в клетке, которого пафосно звали «первым убийцей» казался откровенной издёвкой.       Инициатива прекрасно справлялась с убийствами сама, и при этом бралась судить тех, кто просто брал с нее пример. Двойные стандарты во всей красе.       Этому бардаку Первопроходец нужен был как рыбе зонтик. Это бардаку нужно было сказать “мы стрались, вышла жопа, теперь каждый сам за себя”.       И все же Эос ухитрился подарить надежду самой Харли.       Огромные хранилища, которые меняли атмосферу планету. И крошечный аванпост, вопреки всем советам сделанный научным.       Кора неодобрительно поджала губы. Лиам вещал про безопастность. А Харли молча прошла в душ, предоставив им разбираться со своими эмоциями самостоятельно.       Вот чего-чего, а пункта “психотерапия для экипажа” в должностных обязанностях Первопроходца точно не значилось.       Эос, хоть и с некими оговорками (ладно, с целыми томами оговорок!), но можно было записывать в победы.       Только вот этим победам, неожиданно, не были рады.       Харли научилась видеть это. Слишком широкие улыбки. Слишком радостное “Первопрохордец”. Ей казалось, что все вокруг играют в некую игру в которой победам положено радоваться, а в головах просчитывать, что эта победа может принести лично тебе. Какая выгода директору Эддисон от аванпоста? Ожидание новой головной боли, когда придется его свернуть? Тяжелые раздумья, что делать с теми, кого успели разбудить?       И Танн совсем не рад делиться властью — теперь у Эддисон появляются новые полномочия, с ней придется считаться чуть больше, чем раньше.       Кеш придется поделиться ресурсами, Кандросу тоже…       Никто никогда не будет доволен списками. Ни тех, кого надо разбудить прямо сейчас, ни тех кого оставили в камерах.       Аванпост мог принести выгоду в будущем. Но на момент основания он только создавал нагрузку на Нексус.       Харли не могла отделаться от вязкого привкуса лжи, от которого немел корень языка, и хотелось глотнуть воды. Но литр жидкости на сутки, это слишком мало, чтобы тратить его на фантазии.       И только когда молодой мужчина, человек, протянул ей ладонь, представляясь связным Сопротивления, Харли окончательно поняла, в насколько глубокую яму угодила.