Humanly

Сегодня тяжелый, удушающий воздух. Ирэн, поджав ноги, сидит в мягком кресле и смотрит на набухшие свинцовые тучи, продумывая новую статью. Она всегда любила путешествовать, а теперь могла этим зарабатывать. Ум, наблюдательность и умение мастерски играть словами (на нескольких языках) помогали жить безбедно, хоть и не так, как было прежде. Но после устранения Магнуссена — давнего соперника по оружию и самого мерзкого существа, знавшего все ее тайны, — у нее появилось место, куда можно вернуться. Несколько месяцев скитания по странам в надежде, что за очередным углом тебя убьют быстро и безболезненно, а затем жестокое не оправдание этой надежды в плену — можно было бы сказать сломали ее, самоуверенную авантюристку, шантажировавшую полмира. Но это в корне неверно. Это все просто… заставило пересмотреть некоторые жизненные принципы, которые и поставили ее тогда на колени. В прямом и самом реалистичном смысле. Да, это правда. Но было кое-что еще. Она просто пообещала. Наверное, впервые в жизни. Шерлок Холмс поднял ее с колен и, пожалуй, заслужил это. Бессловесное обещание, оставленное прикосновением пальцев на его щеке. Новый дом в пригороде Лондона, куда она возвращается, не сравним с домом в Белгравии. Меньше, значительно проще, отделанный со вкусом, но... уютный. Забытое с далекого детства слово, которое она вспомнила однажды в квартире Шерлока. Те несколько часов, что она сидела напротив него, забавно ведущего беседы с отсутствующим другом, ей было тепло, и камин был вовсе ни при чем. Теперь этот дом целиком и полностью ее, и в нем тоже тепло. Совершенно иначе, так, как хочется только ей. Без картиночного лоска для клиентов. Здесь не появляются чужие, наверное, потому что некому. Зато появляется Шерлок. Они виделись редко. Пара дней — и ночей — что они провели вдвоем в Пакистане остались в памяти ощущениями. Когда боль от жестких ударов и режущих веревок сменилась только поначалу робкими и изучающими прикосновениями его пальцев и губ. Она не сломилась под напором грубой, унижающей власти боевиков, с достоинством приняла скорую смерть, после нескольких попыток побега. Она сдалась только ему. Что-то сломалось, разломилось, искрошилось, и она плакала в его руках. От счастья? Нет. От свободы. А затем дала обещание на просьбу, высказанную только прикосновениями. Оставаться осязаемой. И он сделал с ней то, что когда-то с ним сделала она сама. Не было рыданий, неосторожного битья посуды, риторических восклицаний и прочей ерунды. Просто в одно мгновение она осталась одна. Было пусто и отчего-то очень тихо. Настолько, что звук соприкосновения чашки с блюдцем ударил прямо в мозг. Больше она не пьет кофе. Он просто… не подумал. О ней. За что потом несколько раз и весьма жестко поплатился. Впрочем, она видела, что ему нравится, заметила изумление на лице, когда он понял это сам. И восхищение. Она понимала — ей тоже нравятся умные люди, профессионалы своего дела, кем и является Шерлок. И сама является одним из таких людей. Потом Шерлок вернулся в Лондон. Он никогда не спрашивал, где она, в какой точке земного шара, не искал, не находил. Но они встречались. В конце концов она знала, куда всегда возвращается он. Замечал это сам Шерлок или нет (боже, конечно, замечал, это же Шерлок…), но после двухлетней ссылки, закончившейся пленом, он сильно изменился. И между ними многое изменилось, они оба позволили этому произойти. Он отправил ей сообщение, сказав, что Магнуссена теперь нет. И попрощался. Как потом выяснилось — ненадолго. Но все же прощание значит намного больше спланированной или случайной встречи. Вскоре она купила этот дом, который Шерлок ненавязчиво и как бы нехотя ей посоветовал. После возвращения Шерлок был странным. Страннее, чем обычно. Пару раз он не проигнорировал приглашение на «ужин». Ей пришлось взять в руки стек, чтобы он забыл про свой телефон хотя бы на одну ночь. Шерлок будто постоянно был под дозой, кайфом, который ощущал только он. Взвинченный, стремительный, возбужденный самой жизнью и ждущий. Опасающийся. Стоило вспомнить о Мориарти на экранах, чтобы понять причину. Он ждал нападения и пытался продлить состояние эйфории как можно дольше. Жил здесь и сейчас, с тем, с кем хотел, потому что в любой момент это могли отнять. Но однажды было иначе, и Шерлок был другим. Он пришел, когда рассвело. Постучал в дверь. Ирэн открыла и замерла. Что-то было не так, но она не могла понять и уловить. Шерлок стоял на пороге с заложенными за спину руками и смотрел на нее. Долго, пристально, но не изучая. Спрашивая. Новое для него выражение, необычное. Он будто сдерживал что-то в себе, не давая вырваться. А она ждала. Шерлок отвел взгляд, поджав губы. Ирэн подумала, что он решит уйти, так ничего не сказав и не сделав. И поняла, что не станет останавливать. Но Шерлок поднял голову, шумно вдохнув утренний воздух с ароматом ее дома, и перешагнул порог. Его руки оказались на ее талии, а губы мягко коснулись губ. Ирэн распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит и что на него нашло. Но Шерлок не дал ей времени на осознание. Ногой закрыв входную дверь, он обнял ее так, как никогда прежде не обнимал, — поднял в воздух, крепко обхватив руками. Полы его пальто распахнулись, и Ирэн в тонком пеньюаре нырнула за них, оказавшись с Шерлоком будто единым целым в колючем, но теплом шерстяном коконе, за пределами которого не было ничего и не могло быть. Правда вскоре пальто полетело на пол, вместе с пиджаком, рубашкой и ее пеньюаром. За эти годы они много раз занимались сексом. Сама Ирэн знала о сексе практически все. Но в тот раз Шерлок был другим — смотрящим на нее с восторгом и заботой, открыто нежным. Они избегали нежности, что способна была вскрыть каждого, как скальпелем, и показать другому слишком много. Для них секс был игрой, правила которой Шерлок быстро понял. Но тогда не было игры — он был искренен до самой глубины, которая всегда скрывалась множеством опасений, правил, запретов, страхов. И ее заставил… нет, просил быть искренней до конца. Он не выпускал ее из своих рук ни на мгновение. А потом обнимал, прижав к груди, и тепло дышал в шею за ухом, проваливаясь в сон. Позже она узнает, что в ту ночь у Мэри и Джона родилась дочь. И поймет, что Шерлок, пришедший к ней утром, был… счастлив. Вот так просто, по-человечески. Она никогда не думала о нем в контексте счастья — это казалось чем-то чужеродным и почти неправильным. Тем более не думала, что он в этот момент придет к ней, чтобы бессовестно поделиться. Правда в тот момент, ей так и не удалось добиться от Шерлока, что же произошло. А потом он и вовсе пропал, перестав отвечать на сообщения. Ее это забавляло до того, что она всякий раз бросала умиленные — какой кошмар! — и хитрые улыбки на телефон, намереваясь что-нибудь ему написать о приключениях в новой поездке. Эта поездка затянулась на несколько месяцев, затем была еще одна, и теперь недавно вернувшаяся Ирэн сидела в своем доме и обдумывала статью, смотря на мрачное вечернее небо.