Только не я...

Елена с ужасом смотрела на Деймона. Он переводил взгляд с нее на друга и ждал. Наконец, он приподнял одну бровь и спросил: — Я опять что-то пропустил? О чем шел разговор? — О том, что рассказала Елена журналистам, — Кол ответил быстро, не давая вставить слова девушке. — Ммм… Да, ты постаралась… Особенно с этим пунктом о домогательстве, — задумчиво протянул Дей. — Ты знаешь, что именно он более всего ударил по мне? Теперь, ты понимаешь почему. — Деймон, прости, я не знала… — Но, на удивление, попала в точку. — Но, как такое могло быть? — Она все еще не могла поверить в то, что услышала. — Все очень просто. Позволь мне не вдаваться в подробности. Я слишком долго пытался их забыть. Насколько мне было тяжело и чего мне все это стоило, знает только Кол. Именно у него я отлеживался после того, как отец избил меня до полусмерти, застав меня со своей женой. Именно к нему я пришел окончательно разбитым, когда понял, что со сломанной, пусть и сросшейся рукой, я уже не смогу играть в поло. Именно он успокаивал меня, когда на меня накатывали приступы паники после очередного неудачного опыта с девушками. Да, Елена! Я до безумия боялся секса с девушками. И долго, очень долго выходил из депрессии. Я был настолько замкнут, что неделями не выходил из дома. Кол таскал мне домашние задания, чтобы только меня не отчислили из школы. Вот к чему ведет сексуальное домогательство, Елена. А что имела в виду ты, когда говорила об этом? Девушка молчала, приоткрыв рот и широко раскрыв глаза. Она представила себе все, что сейчас рассказывал Деймон, и понимала, что «депрессия» Кэтрин даже рядом не стояла с тем, что пришлось пережить ему. Она встала и шагнула к нему, собираясь обнять, просто прижаться к нему, сказать, как ей жаль… Но он только сделал шаг назад и покачал головой. — Мне не нужно твоей жалости, Елена. Все уже в прошлом. Если мы, наконец, выяснили все, то давайте я отвезу вас домой. — Уже довольно поздно, а меня дома ждет моя девушка. Елена прикусила губу. Ей нечего было ответить ему. Она только назвала ему свой новый адрес и вышла из кафе. *** Машина тихо катила по улицам Квинса. Тихая музыка, лившаяся из динамиков, не мешала разговорам. Просто потому, что их не было. Первые минуты пути Кол, раскинувшийся на заднем сидении, пытался заговорить то о показе Вана, то о предстоящем показе Кельвина, в котором Деймон все же был приглашен, но несколько фраз, брошенных другом, а главное, их тон, ясно дали понять, что бесед на сегодня достаточно. Он наблюдал за ними со спины и будто наяву видел пропасть, которая пролегла между этими двумя любящими людьми. То, что Деймон все ещё любит Елену, Майклсон ни на минуту не сомневался. Он прекрасно видел обжигающие взгляды, которые бросал тот в кафе на девушку. Замечал, как непроизвольно сжимаются его руки, которые хотят дотронуться до ладоней, лежащих напротив. Как пересыхают губы, которые Деймон время от времени нервно облизывал, вспоминая о той ночи, пять лет назад, да, наверняка, и не только. Он хорошо знал своего друга, слишком хорошо изучил язык его тела за столько лет, чтобы понять, как сильно он борется сейчас с собой, чтобы не схватить эту девушку, тихо сидящую рядом, и не задушить или не зацеловать до одури. Сальваторе все ещё никак не мог разделить их. В его подсознании, они все ещё были парой, несмотря на то, что теперь у него была другая девушка, которая, возможно, ждала его дома, поглядывая на часы. Это было заметно по тому, как привычно он заказал ей любимый кофе или как по привычке открыл перед ней дверь машины и ждал, пока она устроиться на сидении. Елена также на автомате совершала привычные действия, не задумываясь, что со стороны они выглядят, как единый организм. Организм, который дал сбой, и этот сбой уже заметен наметанному глазу. Вот Деймон тронулся до того, как она успела пристегнуться, и она кинула на него удивленный взгляд. Вот они одновременно коснулись кнопки на стереосистеме, и одновременно отдернули их, словно обожглись. Он жестом показал ей, чтобы она выбирала музыку, но она отрицательно помахала рукой. Включив подборку любимых песен, Деймон потянулся к бардачку, случайно коснувшись коленей Гилберт, и замер, бросив: «Прости». Он молча вышел из машины у своего дома и проводил отъезжающую пару глазами. — Дай Бог, чтобы вы не поубивали друг друга, — проговорил он. *** — Деймон, я прошу тебя, давай поговорим… Сальваторе остановил машину у дома, адрес которого она сказала ему полчаса назад. — Поговорим? Мы уже поговорили. Наговорили на несколько лет вперед. Именно столько, по всей видимости, мне потребуется, чтобы все это осознать. — Он вышел из машины и открыл дверь, подождав, пока она освободит салон. — Деймон, я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Я не знаю, что мне теперь делать, чтобы ее исправить. Да и смогу ли я? Она переминалась с ноги на ногу, явно не собираясь идти в дом. Он молчал, не желая помогать ей. У него в ушах все еще стояли ее слова об изнасиловании. Он смотрел на нее и не мог поверить, что вот с этой девушкой он жил почти два года. И собирался прожить еще много-много лет. Что он любил ее до безумия… Любил?.. Как интересно! Он прислушался к себе. Любил — любит… Любит? Да, черт бы ее побрал! Он запрокинул голову и закрыл глаза. — Господи, Елена! Ты просто не представляешь, как я сегодня устал! У меня был просто до невероятного насыщенный день, под конец которого я узнал, что девушки, которую я любил на самом деле не существует. В принципе, ее никогда и не существовало. — Деймон, не надо так, пожалуйста, — она в исступлении стала ломать пальцы. — Я не могу это слышать. Мне больно… — Тебе больно?! Тебе?! А каково мне, ты не подумала? Как было мне, когда я увидел то твое интервью? Да я поверить не мог, что это сделала ты… Моя любимая девушка, моя маленькая Елена… — Дей… — она протянула руку и сделала шаг к нему, но он предупреждающе поднял руку. — Нет. Стой, где стоишь. Не подходи ко мне. Или я за себя не отвечаю… — Ты не сделаешь мне ничего плохого. Ты просто на это не способен. — Да? А как же клеймо насильника, которое вы со своей сестрой на меня повесили? Или сексуального извращенца? Напомнить? «Два года извращённого секса!» — он изобразил в воздухе большие буквы таблоидов. — «Вся правда о красавце!» Что там ещё было? — Пожалуйста, не напоминай! — Она закрыла руками лицо. — Боже, неужели все это происходит? — Все уже произошло, Елена! Как ты не можешь этого понять? Это не спектакль и не пленка кинокамеры. Это жизнь! Тут нельзя переиграть или отмотать назад. Тебе показалось, что ты сыграла не слишком убедительно? Хочу тебя уверить, что это не так! Ты была настолько естественна, что я поверил… — Я не играла! — выкрикнула она. — Да? Когда именно? Когда столкнулась со мной на безлюдной улице или когда строила из себя недотрогу? А может, когда я фотографировал тебя? Когда мы были на Багамах? Когда я трахал тебя в лифте или когда ты вынудила меня пристегнуть тебя наручниками к кровати? Когда ты была настоящей, Елена? Даже в нашу первую встречу, там, в клубе, ты репетировала этюд!!! — он взмахнул рукой и схватился за волосы. — Боже! Я вообще не знаю тебя настоящую! — Я настоящая! Вот я, такая, как есть, — она резко рванулась к нему и, схватив за руку, прижала к своей груди. — Вот, смотри! Я здесь, без всяких притворств, без недосказанности и грима. Я — твоя Елена и я люблю тебя. Он смотрел на нее, широко открыв глаза. Всматривался в такое родное лицо, не мог заставить себя отвести взгляд от высоких скул и больших карих глаз. Сжимая руку, лежавшую на его груди, он чувствовал ее тепло. Он помнил, какой она становилась податливой в его руках, чувствовал на губах вкус ее поцелуя. Помнил, как он слизывал соль с ее ключицы, а она прикусывала губы от удовольствия. Видел ее, бегущую в полосе прибоя на безлюдном острове. Он сжал ее руку чуть сильнее и оторвал от своей футболки, в которую она вцепилась, как в спасательный круг. — Нет, не надо… Пожалуйста, Елена, давай все закончится спокойно. Не надо этого выноса мозга, я прошу тебя. Ты — не моя Елена и никогда ею не была. Все, что было, лишь твоя гениальная игра. — Это неправда! — она снова попыталась ухватиться за его куртку, но он перехватил ее руки. — Деймон! Зачем ты делаешь это? Тебе ведь также больно, как и мне. Ты же любишь меня! — Не тебя, Елена! Как ты не можешь понять… Я люблю ту девушку, которую встретил в Джуно, которая вздрагивала от любого прикосновения и смотрела на меня глазами лани. Она давала отпор любому и стыдилась сделать фото в купальнике. Она радовалась подводной прогулке и счастливо улыбалась прибою на Багамах. Именно в ту девушку я влюбился. — Но ведь все это была я, — прошептала она, проведя ладонью по его щеке. — Посмотри на меня. — Я смотрю, — тихо ответил он. — И кого же ты видишь? — она потянулась к нему, пытаясь поцеловать, но он остановил ее, обхватив голову руками и наклонился близко заглядывая в глаза, почти касаясь губами губ. — Девушку, которая предала меня. Которая притворялась два года только для того, чтобы одним махом уничтожить меня. Прихлопнуть, как надоевшую муху. — Нет! — она вырвалась и замотала головой. — Я не хотела этого. Я умоляла Кэтрин сказать мне правду, но она все твердила одно и то же. — Ты жила со мной почти два года и все ещё верила, что я могу изнасиловать девушку? Ты, с которой я занимался любовью с такой нежностью, таким трепетом. — Деймон… — она протянула к нему руки. — Нет, Елена, дай мне сказать! — Он сжал в руках ее ладони, словно это помогало ему, удерживало от последнего шага. — Я могу понять, что ты вступилась за сестру. Но что-то говорит мне, что тобой двигала не любовь и преданность к ней. Скорее, это похоже на чувство вины, от которого ты хотела отделаться. Я могу все это понять, но не смогу простить. Я не могу забыть твоего предательства, твоего удара в спину. Ведь ты даже не смогла сказать мне этого в лицо. Ты малодушно дождалась, когда я уеду на другой конец света и вылила на меня всю грязь, которую только смогла придумать. — Деймон… — Как ты не понимаешь! Неужели за те два года, что мы были вместе, тебе даже в голову не пришло спросить у меня, хотя бы попытаться узнать что-то о той ночи. — Но как?.. — Елена! Ты придумала настолько многоходовую комбинацию и не смогла найти несколько слов, чтобы выяснить то, что действительно было важно? Важно для нас обоих! Да я сейчас, не сходя с этого места, найду кучу слов и предлогов, чтобы начать такой разговор… — Я все понимаю. Я вела себя, как последняя дура. Я слепо верила сестре, но не видела дальше своего носа. — Да! Ты даже не видела, насколько сильно я люблю тебя. Господи, помоги мне! — еле различимо слетело с его губ. Он обхватил ее лицо руками, гладя ее щеки большими пальцами. Его горящий взгляд бегло осматривал ее глаза, губы, всматриваясь, но не останавливаясь ни на чем, словно он в последний раз хотел рассмотреть ее черты. — Помоги же мне, черт бы тебя побрал! — Скажи, что мне сделать, — прошептала она. — Я изменюсь. Я стану такой, как ты хочешь. Только прости меня. — Что? — он в ужасе отшатнулся от нее, беспомощно опуская руки. — Ты так ничего и не поняла. Не надо становиться кем-то. Надо просто быть собой. — Я буду собой. Я уже такая, как есть. — Я очень на это надеюсь. И, несмотря ни на что, хочу, чтобы в твоей жизни был человек, с которым ты будешь счастлива. Но это буду уже не я… Кто угодно, но только не я… — Но почему? — Потому, что все это: от самого первого мгновения до последнего поцелуя — ложь. Он облокотился о капот, нервно закурил и выпустил дым в сторону. — Ты куришь? — Елена удивленно смотрела на него. Он скосил глаза в ее сторону и с делано-безразличным видом пожал плечами. — Я еще и пью… Пил… Долго и много… — Что и хочешь этим сказать? — она шагнула к нему и внимательно рассматривала. — Что после твоего долбанного интервью я бухал три месяца, не переставая. — Он резким движением выкинул сигарету. — Я спивался даже быстрее Кола. Потому, что у меня никого не было рядом. Ты позаботилась, чтобы я остался один. Я напивался до такой степени, что не понимал, какое за окном время суток и какой день недели. Если бы не Бонни и Лекси, неизвестно, чем бы все это закончилось. Когда они пришли ко мне, я уже порядком опустился. Лекси час отмачивала меня в ванне, а потом устроила мне холодный душ. По-другому они не могли даже разговаривать со мной, настолько я был грязен и жалок. Ты довольна, Елена? Ведь именно этого ты хотела? — Нет, — она в ужасе затрясла головой. — Я совсем не хотела этого. Я думала, что тебе, возможно, немного потрепят нервы. Может, ты лишишься пары контрактов… — Да я лишился всего! Понимаешь? Я стал никем… И все это из-за того, что твоя сестра придумала эту дурацкую историю? Потому, что вы с ней не могли держать свои ноги вместе? — Пожалуйста, — прошептала она, прижав ладони к вспыхнувшим щекам. — Не надо мне напоминать… — Ах, прости меня великодушно, — язвительно проговорил он. — Прости, что напомнил тебе о том неприятном моменте, когда ты лишилась своей девственности! — Я не говорила, что он был неприятным! — Совсем охренела?! — он резко ударил кулаком по капоту и повернулся к ней. — Ты переспала с первым встречным, перед этим набухавшись и накачавшись наркотой! И теперь говоришь мне, что это было приятно?! — Деймон, но ведь это был ты… — непонимающе пролепетала она. — И мне от этого должно стать легче? — Но ведь раньше ты не интересовался, кто был моим первым мужчиной. И как я вообще жила до тебя. Это было тебе не интересно? — Я относился к твоему прошлому с уважением. Каждый из нас имел право на прошлое. Ты могла переспать с парнем в первый раз по-любви, и это было бы нормально. — Но я переспала с тобой! — Да! И оба мы были пьяными и обдолбанными! Хорошо, что я тогда предохранялся, привычка, въевшаяся в подкорку. А если бы нет? Ты знаешь, сколько девушек залетает во время первой ночи? — Ты испугался, что я могла забеременеть? Но ведь этого не случилось… — И, слава Богу! Неизвестно, кто бы у тебя родился после такой смеси… — Я не понимаю, почему тебя все это так бесит. Ты был моим первым мужчиной и я… — Да это мог быть любой! Любой в том гребаном клубе! Неужели ты так и не поняла? То, как ты была одета, как танцевала… Да тебя бы трахнули прямо там и не один раз! Елена смотрела на него, с ужасом понимая, что все это могло так и быть. Что ее первая ночь могла превратиться в кошмар. Она лихорадочно искала слова оправдания, но не могла их найти. — Ты злишься, что я так себя вела? Но ведь именно это тебе и понравилось… — Да я и представить себе не мог, что ты… Господи! — он опустился на корточки и уронил голову. — Я думал, что снял девушку, которая все знает и понимает. Да, не спорю, шикарную, умопомрачительную девушку. Я мечтал о такой, какой ты была тогда! Но… Елена! Я не знаю, что меня тогда удержало от того секса, которым я обычно занимался с такими девушками. — Какими? — Легкодоступными… Ты выглядела и была именно такой. — Может, уже тогда ты почувствовал?.. — она положила руку ему на плечо. — Я ничего тогда не чувствовал, — он поднял на нее искаженное лицо. — Я. Просто. Хотел. Трахаться. Долго. Жестко. Ты понимаешь меня? Если ты там, в своей голове, нарисовала какой-то идеальный образ, то сотри его. Он резко поднялся и решительно направился к водительской двери, но она схватила его за руку — Деймон, — она продолжала сжимать его предплечье. — Скажи, только не ври мне: если бы я не сбежала тогда, пять лет назад, если бы осталась, все бы было по-другому? У нас могло бы что-то быть? — Я не знаю, — он умоляюще посмотрел в ее глаза. — Я не могу тебе сказать, что бы тогда было. Но, уж точно, не было бы всего вот этого. — Он махнул рукой, описывая пространство. — Кэтрин никогда не обвинила бы нас в изнасиловании, просто потому, что я не смог бы оторваться от тебя. Мы бы занимались с тобой сексом всю ночь, а на утро, я бы обязательно проспался и рассмотрел тебя получше, — он провел пальцами по ее щеке. — Я не знаю, что бы произошло потом, но мы бы обязательно встретились снова. Потому, что тогда я серьезно запал на тебя, Елена, — он вцепился рукой в ее волосы, запрокинув ее голову назад. — Ты не представляешь, сколько я искал тебя потом… Это было, как наваждение. Он приблизил лицо к ее волосам и втянул ее запах, к которому так привык, сильнее зарываясь в них руками. Он заскрипел зубами, борясь с собой. — Я здесь, — она положила ладони на его грудь. — Я — твое наваждение, твоя мечта, твоя Елена. — Нет, все это — не ты, — он с рычанием оторвал ее руки от себя и отшатнулся от нее. — Ты — призрак, иллюзия. Тебя не существует… — Не говори так, — из ее глаз потекли слезы. — Деймон, пожалуйста, я люблю тебя. — Любишь? А что дала мне твоя любовь, кроме страданий и пустоты вот тут, — он стукнул себя кулаком в грудь. — Мы все исправим! — Нет, Елена. Ступай домой. Мы все сказали друг другу. Все кончено… — Прошу, останься — она снова прижалась к нему, цепляясь за куртку. — Ты же любишь меня, я знаю. И я люблю тебя. Всегда любила. Мы сможем начать все сначала. — Нет, — он отрывал от себя ее руки, но она снова хваталась за нее. — Любви больше нет, а то, что осталась, я буду выжигать из своего сердца коленям железом. Ты. Мне. Противна. Я не могу больше видеть тебя, чувствовать тебя, дышать с тобой одним воздухом. — Пожалуйста, Деймон, — она пыталась прижаться к нему, но он упорно отталкивал ее, — я не смогу без тебя. Мне ничего не нужно без тебя. — Это уже твое дело, Елена, твоя жизнь, и мне нет до этого никакого дела. Он наконец-то, оторвал от себя девушку, сел в машину и повернул ключи. — Прощай, Елена, — он нажал на газ и сорвался с места. *** Он вошел в квартиру и прислонился спиной к закрытой двери. Закрыв глаза, он мгновенье за мгновением стирал из памяти все хорошие и счастливые воспоминания, которые подсовывала ему память. Через какое-то время он услышал тихий шорох и открыл глаза. В дверях спальни стояла Лекси, завернутая в простынь. Она проницательно вглядывалась в его еле освященное лицо. — Лекс? — его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Почему ты не спишь? — Ты был у нее? — тихо спросила она. — Мы с Колом встречались с Еленой. Потом я отвез ее домой… — И?.. Что было потом, Деймон? — в ее глазах застыл немой вопрос, который был понятен им обоим. — Ничего не было, Лекс, — он оттолкнулся от двери и подошел к коллажу из фотографий, который все еще висел на стене. Сальваторе обежал его глазами и стал снимать снимок к за снимком. — Ничего не могло быть. Я поставил большую точку в этой истории. Больше ты не услышишь от меня о Елене Гилберт. Он кинул снятые со стены фото на стол и медленно подошел к ожидающей его Бренсон. — Мне нужна только ты, Лекси. Никогда больше не сомневайся в этом. Никогда не смей во мне сомневаться, — он нагнулся и нежно поцеловал потянувшуюся к нему девушку.