Только не я...

Бонни задумчиво перебирала свой рабочий чемоданчик. В одну сторону она откладывала постоянно требующуюся косметику, в другую ту, что была только «для своих». Она покрутила в руках светлый, практически прозрачный тональный крем. Его она специально купила для светлой кожи Лекси. Теперь он уже никогда не понадобится. Маленькая баночка легла отдельно, слегка поглаживаемая темными пальцами. А вот это любимый консилер Деймона. Он всегда шутил, что даже после двух бессонных ночей он может сделать из него конфетку. Теперь он тоже вряд ли понадобится. …Неделю назад Деймон пришел к ней, чтобы попрощаться. Он уезжал в Лос-Анджелес, в колледж, где собирался обучаться актерскому мастерству. Они мечтали об этом с Лекси, и теперь он осуществлял эту мечту уже один. Смотря в глаза друга, она поймала себя на мысли, я что не замечает в них былой яркости. Всегда голубое небо было будто подернуто тучами. Не было той неповторимой чертинки, которая всегда играла в глубине его глаз. Что-то надломилось в нем, и никто уже не мог этого исправить. Хотя, один человек все же существовал. Бонни покрутила свою любимую кружку, в которой уже остыл кофе, поправила в подставке салфетки и попыталась отскрести со стола непонятно откуда взявшуюся царапину. — Перестань, Бон-Бон, — наблюдавший за этим ерзанием Деймон всмотрелся в лицо подруги. — Я тебя не узнаю. Ты же хочешь что-то сказать? Говори, как есть. — Нельзя всегда быть одному, Дей, — начала она. — Я не один, — возразил он. — У меня есть ты, есть Кол, с недавнего времени мы сдружились с Джошем, — она подняла на него обеспокоенный взгляд. — О! Это не то, о чем ты подумала. — Да уж! Успокой меня, — она отхлебнула холодный кофе и в раздражении отодвинула его в сторону. — Ты же понимаешь, что я имею в виду. — Не надо, Бонни. Я не хочу этих ненужных разговоров. — Кому не нужных? Кого ты пытаешься обмануть? Себя? Ты сбегал к Елене, когда была жива Лекси. А теперь… — А теперь ее нет, — резко оборвал он ее. — И возможно, нет именно поэтому. Потому, что я мог подумать, что она может оставить меня. — Деймон, — ахнула Бонни. — Вот значит, какие у тебя мысли? — А что мне думать? — он облакотился на спинку стула. — Все мои женщины были несчастны со мной. Больше я не хочу приносить несчастье. — А ты их спросил, прежде чем делать такие выводы? Если тебя интересует, то Лекси считала, что ты — самое лучшее, что с ней случилось в жизни. Она любила тебя, а ты смеешь говорить, что она была несчастна? — И чем закончилась эта любовь? Моей изменой? — он уже кричал, не скрывая своих эмоций. — Прекрати винить себя! В чем ты виновен? В том, что любишь? — Да кому она сдалась, моя любовь? Я честно рассказал ей все, ничего не скрывая, я просил найти выход. Вместе. И что я услышал? Что у нее есть любимый мужчина? — он встал и отошел к окну. Рассматривая нехитрый пейзаж за стеклом, он немного помолчал, а потом вдруг тихо проговорил: — Она позвонила. — Что? — девушка удивленно подняла глаза. — О ком ты? — Елена мне позвонила. Через пару дней после похорон. Искренне выразила соболезнования. Спросила, не нужна ли ее помощь. — И что ты? — Ты же знаешь. Мне не нужна ничья помощь. Тем более ее. Чем она может помочь? Погладить меня по голове и сказать, как ей жаль? — Но она могла бы тебя поддержать. Как никто другой! — Я не падаю, Бонни. Меня не надо поддерживать. — Ты не справедлив, Деймон. Возможно, она действительно сочувствует твоему горю. — Вот и пусть сочувствует. На расстоянии. Это гораздо удобнее делать в объятиях другого мужчины. — Ты ревнуешь? — осенило подругу. — Ты до безумия ревнуешь ее! — Я ей не нужен. Все кончено. Для меня уж точно, — он подошел и нежно обнял ее за плечи. — У меня будет все хорошо. — Но… — начала она, но он лишь мягко поцеловал ее в затылок. — И давай больше не возвращаться к Елене… Стеклянный тюбик присоединился к тонаку. Пара. Когда-то люди, для которых они были куплены, были счастливой парой. А теперь… Бонни сгребла необходимый набор средств в раскрытый кейс и убрала отложенную косметику в выдвижной ящик стола. Пусть хотя бы тут они останутся вместе. Скоро надо было выдвигаться на очередной фотосет, где она работала с молодыми моделями. Было так странно не видеть знакомых лиц. Она так привыкла работать с Деймоном, что просто не могла представить, что теперь все рекламные съёмки будут проходить без него. Без его вечных шуток и их бесконечных подколов. Она осмотрела комнату и присела на стул. Веселая бесшабашная жизнь закончилась. *** Деймон с каким-то необъяснимым упорством занялся учебой. Он посещал все возможные мастер-классы и не прогулял ни одной пары. Он влился в студенческую жизнь и был самым благодарным зрителем всех отчетных спектаклей. Его любили сокурсники и уважали профессора. Сальваторе часто ловил себя на мысли, что многое потерял, не поступив в колледж раньше. Ему, как не странно, понравилось учиться. Он наверстывал упущенное, а выносливость и умение отсекать ненужное, выделяя первостепенные задачи, сделали его одним из лучших студентов. Он был благодарен своим однокурсникам. Его узнали, выразили сочувствие и… забыли. Сначала он даже не совсем понял, что происходит. Но когда на очередном семинаре он немного выпал из обсуждения, и профессор посоветовал ему собраться или бросить учебу, он понял, что время выбора пришло. Надо или с головой уйти в скорбь и страдание, или продолжать жить дальше. Да, это тяжело, но постоянно жалеть о непрожитой жизни, будь то своей или чужой, совсем не выход. …В ту ночь он окончательно попрощался с Лекси и неродившейся дочерью. Он купил бутылку бурбона, пил, и разговаривал. Вспоминал все смешные и необычные моменты их дружбы и семейной жизни. Помолчал о восхитительных минутах любви и нежности. Поднимая последний стакан, он проговорил в пустоту комнаты: — Помнишь, как ты вытащила меня из того угара, в который я сам себя затянул? Больше такого не повториться. Я обещаю тебе, Лекс. Твои старания были не зря. Теперь я знаю, что это не выход. Я отпускаю тебя, моя дорогая Алексия. И я всегда буду тебя помнить… С тех пор прошел целый год, и он вкладывал все свои силы в осуществление мечты. Все было прекрасно, кроме одного. Ему хотелось работать. Хотелось приходить домой и падать в кровать от приятной усталости, которую давал многочасовой труд. Только это могло бы спасти от мыслей, лезущих в голову. И поначалу она не заставила себя ждать. Его пригласили на роль в одном фильме о нравах молодых людей. В нем было все: наркотики и неразборчивые связи, свобода отношений и настоящие чувства. Он не задумывался ни на минуту. Кому, как не ему знать все подноготную такой жизни. Даже то, что ему предстояло сыграть гомосесуала. Ведь об этой стороне взаимоотношений он тоже знал не по наслышке. Он вложил в эту роль всю боль, которую видел когда-то в глазах Кола. Только вжившись в роль он понял, насколько тяжело было его другу. На выходе фильм его разочаровал. Все самые интересные и сильные сцены были вырезаны, а то, что осталось, превратилось в какой-то фарс со странным скрытым смыслом. О его работе отзывались положительно, причем настолько, что совсем скоро он получил ещё одно предложение. Снова фильм о молодежи. И снова он — гей. Он от всей души поблагодарил продюсера за оказанную честь и… отказался. После этого началась жизнь без работы. Он, как и многие ребята, подрабатывал в массовках, но это было не то. Нужна была работа, чтобы выкладываться на все сто, чтобы вложить весь опыт, а его было накоплено немало. Но в среде кинематографистов не любят отказы. Его продолжали вежливо не замечать. Несмотря на его опыт на подиуме и съемках в рекламе, на его, пусть небольшой, но опыт в сериалах, никто не спешил приглашать его на кастинги. В конце концов он вынужден был позвонить Максфилду. — Деймон! Дружище! Как продвигается учеба? Какие успехи на новом поприще, — Уэсли был явно рад его слышать. — Учеба великолепна, а вот успехи, — Сальваторе помолчал. — Помнишь, как ты предлагал мне обратиться к тебе в случае… Короче, это именно тот случай, — он взлохматил свои волосы. — Ты будешь моим агентом? — Ну, наконец-то! Мы с тобой покорим Голливуд, — Деймон прямо видел, как он встал и возбужденно зашагал по комнате. — Мы с тобой… — Я так понял, что ты согласен, — улыбнулся Деймон. — Когда ты приедешь? — Вылетаю завтра же! Жди! *** Максфилд развил бурную деятельность и уже через пару недель Сальваторе позвали на кастинг, через неделю еще на один. И еще. Но он сам не соглашался на эти небольшие роли. Ему хотелось чего-то большего. Пусть не главной, но хотя бы роли второго плана. — Я не понимаю, — Уэсли задумчиво подпер щеку рукой. — Мне было бы гораздо проще, если бы ты объяснил, чего конкретно ты хочешь. Пойми, ты заработаешь плохую репутацию, если будешь постоянно отказываться от ролей. — Хочу роль, полную эмоций. Хочу вложить в нее всю свою душу. Я не прошу Гамлета или короля Лир! Но я хочу хоть что-то рассказать с помощью своего героя. Иначе, зачем все это? — он обвел скромную студенческую комнату руками. — Играть посредственные роли, не требующие мастерства, я мог бы и дальше, не уходя с подиума. Это, — он поднял листки с парой сценариев, — не то, о чем я мечтал. — Знаешь что? Кларк Гейбл тоже начинал с маленьких ролей. Да любой из известных актеров! — Я не прошу большую роль, — Деймон уперся руками о стол и посмотрел в пространство. — Просто, она должна быть наполненной. Понимаешь? — Так бы сразу и сказал, — Уэс почесал затылок. — И это может быть любой формат? — Любой, — Деймон кивнул. — Ну хорошо… Я посмотрю, что сейчас намечается интересного, — Уэс потер руки. В нем проснулся инстинкт охотника. — У меня есть пара идей. Как только будет что-то известно, я позвоню, — и он исчез из его комнаты. *** Максфилд пропал почти на месяц. Поэтому, когда он позвонил рано утром в один из выходных дней, Деймон даже сначала не поверил. Но он не поверил ещё больше, когда Уэсли с радостной дрожью в голосе сообщил ему, что его ждут через три дня на кастинге. — Это не совсем обычный формат, — взволнованно говорил он в трубку. — Так называемое «Кино не для всех». Но, Деймон! Это именно то, что ты хотел. Там есть драма, есть сильные эмоции, есть страсть. — А можно более подробно? — сердце Деймона было готово выпрыгнуть из груди. — Это не главная роль. В этом фильме вообще нет как таковых главных ролей. У каждого персонажа своя линия, и они пролегают через весь фильм, причудливо переплетаясь, порой в самых неожиданных обстоятельствах. Твой герой недавно потерял родного брата, и он винит себя в этом. Он в глубокой депрессии, погряз в ней настолько, что готов покончить с собой. Деймон затаил дыхание. На той стороне тоже помолчали, но потом Уэс снова заговорил. — Я понимаю, что для тебя это больная тема, но я подумал… — Рассказывай дальше, — Дей начал нервно постукивать по столу. — Там есть предательство, вина, неприятие действительности. Герои задают вопросы и мучительно ищут ответы. Но находя, не могут их принять. — Кто сценарист? — Деймону уже не терпелось взять в руки сценарий. Это действительно было находкой. Он до внутренней дрожи захотел быть причастным к этому фильму. — Какой-то молодой автор. Его нашел один из продюсера чисто случайно. Значит, ты готовься, а я скоро прилечу. И не один! — Эй! Что значит «не один»? — Дей хмурится.- Кого ты там решил притащить? — Скоро узнаешь, — хмыкнул друг. — Жди нас. *** — Сальваторе! Ты меня удивляешь, — знакомый голос послышался у двери, и в комнату ввалился довольный Кол. — Даже после нашего бегства из родного города, мы жили куда просторнее. Казалось, что он заполнил собой все свободное пространство. Сразу стало по-домашнему уютно и радостно. — Кол! Вот это сюрприз! Как же я рад тебя видеть! — Деймон крепко обнял его за плечи. — Я скучал. Правда, — добавил он, видя, как тот иронично изогнул бровь, — вот честное слово. — Конечно, так я тебе и поверил, — все ещё сжимая плечи друга, ответил Кол. — А в первую очередь Максфилда позвал. — Ну, не хотел отрывать тебя от твоего красавчика, — Деймон рассмеялся. — Как он, кстати? — Отлично! Недавно я познакомился с его мамой. Очаровательная женщина! — Рад за тебя, — Деймон искренне похлопывал его по плечу, не желая его отпускать. — Дей, — Кол мягко убрал его руки. — Это правда я, и я никуда не денусь. По крайней мере неделю. Приютишь друга? Или мне гостиницу искать? — Даже и не думай! Мой сосед по комнате давно сбежал, так что я тут один. Смело располагайся, — он окинул рукой комнату, которая и в самом деле была небольшой. — Кстати, а чем я обязан неожиданному визиту? — У тебя, говорят, предстоит непростой кастинг. Уэс решил, что тебе будет нужна поддержка. Так сказать, на любой случай. — О! Даже так! — Деймон удивленно вскинул брови. — Он совсем в меня не верит? — Наоборот. Он слишком в тебя верит, но поддержка не помешает. Тем более, с кем ты будешь отмечать успех? — Кол хитро подмигнул и улыбнулся, совсем по-детски, как когда-то давно. Деймон вдруг вспомнил, как они придумывали разные каверзы вместе, и друг вот так же веселился, когда все заканчивалось благополучно. А как он радовался его победам в бассейне! Как будто они были его собственные. — Да! Совсем забыл! Я привез отрывок из сценария, сцену, которую ты должен показать на кастинге. Уэс передал. — Кол вытащил из сумки листы с текстом. — Тебе же хватит завтрашнего дня на подготовку? — Более чем, — заверил его Деймон. — Он с трепетом взял протянутые листки, и сразу начал вчитываться в строчки. — Я, пожалуй, не буду тебя отвлекать, — друг упал на вторую кровать и прикрыл глаза. — Ужасно устал. Деймон уже не слышал его, погружаясь в мир своего персонажа. …Он сидит у машины, разговаривая с другим парнем. Его гложет чувство вины за то, что он не разглядел вовремя депрессию брата, не смог вовремя поговорить, остановить. Он виноват перед ним, и с этим уже ничего не поделать. Призрак брата маячит за его спиной, не давая спокойно жить дальше. Его герой говорит что-то о том, что раньше пел в рок-группе, но после смерти брата не может даже думать об этом. Его собеседник требует от него спеть, но он не может. Теперь он уже никогда не сможет петь. Его никчемная болтовня раздражает. Он не понимает, что его герою уже ничего не нужно. Но тот пытается достать его любыми путями, пока он не начинает кричать. Так как когда-то на концерте вместе с братом… Сильная сцена. Деймон несколько раз пробежал глазами текст, шевеля губами, проговаривая слова. Он должен получить эту роль. Это именно то, что ему было нужно. Он перевернул страницу. Кто же автор? Но на листках только текст и больше ничего. Не важно. Он взял блокнот, и начал делать какие-то заметки, работать над ролью. Проснувшийся ночью Кол, обнаружил его спящим, но все еще сжимающим в руке карандаш. — У тебя все получится, — тихо проговорил он, осторожно вытаскивая карандаш и складывая листки на столе. — не может не получиться. *** Через день, через день, ярким солнечным утром, они вдвоем отправились к месту проведения кастинга. Деймон сжимал в руках свою неизменную термокружку и ужасно нервничал, хоть и старался не показывать своего волнения. Уже у самой студии он смущенно посмотрел на друга. — Кол, пообещай мне, если я налажаю… — Э, нет! — тот покачал головой. — Я не зря целый день слушал эту муть, которую ты учил и проговаривал с разной интонацией. А уж что стоил твой дикий надрывный крик… — Он закатил глаза. — Так что иди, и сделай их. Они просто еще не знают, что за клад к ним пришел. — Он пожал Деймону руку и уверенно кивнул. — Иди, а я подожду тебя тут. И даже не переживай, я никуда не уйду. Деймон благодарно кивнул и скрылся в дверях павильона. Кол потянулся и отправился искать себе место на скамейке, чтобы понежиться под теплым солнышком в ожидании друга. Но все скамейки были заняты нервно курящим актерами. Он прошел дальше, пока не добрался до небольшого огороженного дворика, где стояли качели-карусели и небольшая песочница, видимо для того, чтобы занять детей местных старожилов, пока их мамы заняты на студии. Он присел на лавочку с удобной спинкой, и откинулся назад, сняв солнечные очки и подставляя лицо солнцу. Сколько он так просидел, он не помнил. Тепло приятно грело кожу, при этом не обжигая, а даря сладкую негу. Внезапно, он услышал, как кто-то рядом тихо напевает. Он открыл глаза и прищурился, пытаясь убрать слишком яркий свет из глаз. В песочнице сидел маленький мальчик и играл с машинами. Он катал игрушечную спортивную машину по укатанному песку, и тихо напевал под нос какую-то песенку. Кол оглянулся. Рядом не было никого из взрослых, а мальчонке было на вид года три, может четыре. Что это за мать, которая оставляет ребенка одного? Мальчик тем временем, поднялся на ноги, и отряхнул колени. Он повернул голову и улыбнулся. Оставив в песке машину, он с какой-то недетской грацией, прошел до качелей и опустился на сидение. Не переставая напевать, он чуть оттолкнулся от земли и стал несильно покачиваться, мечтательно смотря в небо. — Эй, привет! — Кол все еще был возмущен, что такой маленький ребенок находится тут один. — Гуляешь? — Мальчик абсолютно не реагировал на него, продолжая качаться. — А где твои родители? — Опять никакой реакции. — Это не опасно, быть тут одному? — Кол слегка повысил голос, пытаясь обратить на себя внимание. Мальчик замолчал, повернул к нему лицо и посмотрел на Кола, словно только что его увидел. У Кола будто выбили весь воздух из легких. Он выдохнул и не смел вдохнуть, чтобы не спугнуть видение, которое качалось перед его глазами. На ярко раскрашенных качелях, подталкивая себя время от времени ногой, сидел маленький Деймон и смотрел на него своими небесно-голубыми глазами. Его взгляд был внимателен, глаза изучали его, сканируя, примеряя степень опасности. Наконец, он улыбнулся фирменной Деймоновской улыбкой, уголком губ, и произнес: — Я тут не один. Там, — он кивнул на куда-то позади Кола, — моя мама. Мы тут работаем. Кол все еще не мог поверить своим глазам. Этого просто не может быть! От слова «совсем». Наверное, он уснул на солнцепеке, и ему снится сон. Он незаметно попытался ущипнуть себя и зашипел от боли. А видение не спешило никуда исчезать. Мальчик склонил на бок голову и спросил: — А где я мог тебя видеть? " Мы с тобой выросли вместе», — чуть не ляпнул Кол, вовремя спохватившись. Переведя дыхание, он смог выдавить улыбку и ответить: — Не думаю, что ты видел те журналы, в которых печатают мои фотографии, — он встал и подошел к малышу, присев рядом с качелями. — Мама говорит, что нельзя разговаривать с чужими, — мальчик продолжал рассматривать Кола, пока тот также внимательно рассматривал малыша. В его голове складывались части головоломки, и вся картина прояснялась, как будто подсвеченная под другим углом. — Твоя мама абсолютно права. Но, видишь, ли, дело в том, что я не чужой. Мальчик с недоверием прищурил голубые, до боли знакомые глаза. Мужчина улыбаясь, протянул ладонь.  — Я — Кол, а тебя как зовут? Он со страхом ждал ответа. Вот сейчас он скажет: «Ты что? Я же Деймон!» и он поймет, что тихо сходит с ума. Но мальчик тряхнул черной челкой и серьезно произнес: — Я — Демиан. Приятно познакомиться.