Бракованные

— Я, конечно, знал, что дети небольшие, но почему он такой малюсенький и фиолетовый? — обратился к тебе Кенсу, чем нечаянно сумел рассмешить. Омега был рад наконец увидеть улыбку на уставшем девичьем лице. Пусть улыбалась ты редко, но за эти мгновения парень готов был отдать многое, если не всё. Завидев выходящего из палаты доктора Мина, начальница сразу же засыпала его кучей вопросов. — Езжайте домой, чтобы поесть, поспать и удовлетворить все потребности ваших молодых организмов. Мне не хочется потом ещё и вас лечить. И так дел полно. О Тэхи можете не беспокоиться, она девочка сильная и с этого дня находится под моим присмотром. А Чонин полностью здоров. — Кто? — переспросила ты. — Наш баклажановый друг, — улыбнулся Минсок, указывая на палату и считая свою шутку крайне уместной. — Я могу с ней поговорить? — несмело поинтересовалась ты. — Только недолго. Когда ты счастливая направилась в палату омеги, старые приятели остались наблюдать сквозь стекло за крошкой. — Насколько же должен быть хорош бета, чтобы его так наградили? — похлопывая Мина по спине, звонко засмеялся Кенсу. Когда из-за воротника показались концы метки, До сразу вспомнил выбежавшего вслед за ним Сехуна, который попросил адрес клиники. Все удачно складывалось в очередной пазл, пока Сюмин не открыл рот. — Лухан сказал, что даже если метка будет исчезать каждые три дня, он готов обновлять ее каждый раз. — Лухан? — Омега тщетно перерывал архив собственной памяти, пытаясь вспомнить хоть одного человека с этим именем. — Да, он работает у нас давно. Просто Лу — альфа, и я трусил сдаться ему, боялся повторения истории с Сехуном, а после разговора с тобой ( и выпитого алкоголя) набрался храбрости и капитулировал. Представляешь, он говорит, что я пахну дыней, ничего не хочет слышать про то, что у бет нет запаха. Детский сад какой-то. — Мин мечтательно улыбнулся и, немного смутившись, покраснел. Кенсу знал, в чем сейчас нуждается его друг, поэтому крепко обнял и промолчал, мысленно одобряя любое решение, которое делает бету счастливым. *** Долгое молчание, усталость смешанная с плохими мыслями — всё это выплеснулось в одночасье крупными слезами, как только ты переступила порог квартиры До. Альфа, которая больше не могла молчать, не имела на это право, упала на колени посреди прихожей и продолжала рыдать, не реагируя ни на голос Кенсу, ни на любое другое физическое воздействие. — Т/и, — встревожено звал омега сквозь женские всхлипы, — я с тобой. Ты слышишь меня? Я рядом. Когда слез в глазах больше не осталось, мальчик помог тебе умыться и заварил успокаивающий чай, даже не рассчитывая на какие-то объяснения. Твое спокойное "у меня никогда не будет детей" ударило молотом по голове омеги. — Знаю, но я много всего перечитал. Мы можем использовать искусственное оплодотворение, усыновить ребёнка. Или просто разойтись, чтобы ты смогла найти себе альфу или бету, — без доли иронии или злобы ответил тот. — Ты не понимаешь, — пытаясь снова не разреветься, спокойно повторяла ты, — я бесплодна. Ни с альфой, ни с бетой у меня не будет детей. Бракованная по всем фронтам. И я тоже грезила розовыми мечтами о том, что смогу усыновить или удочерить кого-то, пока не пообещала Тэхи позаботиться о ее ребёнке. А смотря на маленького, беззащитного малыша, не почувствовала ничего, даже жалости. Кенсу, хоть я и женщина, оказалось, альфы во мне гораздо больше. Я не могу любить чужого ребёнка, понимаешь? Не могу. Когда истерика начала набирать обороты, омега торопливо отвёл тебя в спальню и уложил в постель, предпочитая сегодня остаться ночевать на диване. Ему тоже многое нужно было переосмыслить. Мысли не давали уснуть и настолько терзали сознание, что даже покурить захотелось. Достав из-за банок с крупами спрятанную когда-то пачку сигарет, омега широко открыл окно, удобно уселся на подоконник и закурил, но первая же затяжка вывернула все кишки наизнанку, и омега провёл следующие полчаса в обнимку с унитазом.