Бракованные

Ты оставила мужчин наедине и без объяснений уехала к Кенсу после полученного от него сообщения: "Я задержался в клинике, прости, что не предупредил заранее. Завтра обещаю прийти на несколько часов раньше и закончить сегодняшние отчёты". *** — Знаешь, чего я сейчас хочу, Бэкки? — склоняясь над взволнованным омегой, шептал Чанель. — Кофе? — сглатывая слюну, отвечал парень. — Нет. Хочу попробовать тебя на вкус. Бэкхён непроизвольно приоткрыл ротик, чтобы выпустить шумный вздох. Запах горького шоколада ласкал обоняние, от чего хрупкие ноги подкашивались. Не было никакой течки, даже намёка на неё, но почему-то притягивало с необъяснимой силой к тому, кого стоило опасаться. Омега трусил сломаться в сильных лапах этого мужчины, боялся довериться, чтобы потом не соскребать себя с пола, на котором его трахнут. Бёну было безумно страшно, но возбуждение достигало пика ещё до начала поцелуя: пока Пак обжигал дыханием длинную шею, пока царапал щетиной нежные щёчки, пока касался губами едва выпирающего кадыка. Альфа не знал, откуда в нем столько терпения, но было полное ощущение того, что этот омега никуда не денется, и даже время благосклонно остановит свой ход для того, чтобы эти двое сполна насладились друг другом. — Я буду осторожным, — словно читая чужие мысли, продолжал шептать Чан. Наконец сухие губы смогли коснуться желанных ключиц. Ягодный запах только усиливался, становясь приторным, а руки неспешно изучали впадины на изогнутой спине, спускаясь ниже для того, чтобы проникнуть в брюки. Истекающий смазкой Вишенка прижался к широкой груди своего искусителя, который надавил на ягодицы и дал почувствовать сквозь брюки каменный орган. Бэкхёну прежде не доводилось спать с альфой, только с бетой, анатомия которого гигантскими размерами не отличалась, поэтому мальчику стыдно было от мыслей о том, что почувствовать огромный орган в сейчас себе было первостепенной необходимостью. — Сначала метка, — Чан не любил оставлять знаки на телах омег, но иногда вонзался клыками во время оргазма. А с Вишенкой он чувствовал неразрывную связь ещё с того момента, когда впервые его встретил, поэтому так спешил обозначить своим. Они оба при первом же прикосновении ощутили силу этой энергии. Сейчас Пак мыслено благодарил Кенсу за то, что тот не позволил тронуть доктора во время течки, потому что ему хотелось быть безжалостным монстром, только не с Бэком. Той ночью он трахался, думая о Вишенке, и метку оставлял, представляя, как выгрызет такую же на теле своего омеги. Когда альфа расцепил зубы, не поверил глазам — вместо кровоточащей раны на шее омеги образовались симметричные узоры, метка впервые была настолько четкой и яркой. — Я не могу больше терпеть, — скулил Бэкхён, и Пак не мог. В тёмном офисе, где освещением служил только свет исходящий из коридора, альфа полностью оголил своего истинного и замер, тщательно рассматривая хрупкое, почти детское тело, которое так не по-детски извивалось, бесстыдно подставляя задницу. Спиной омега почувствовал рельефный торс Пака, затем меж ягодиц мужчина приставил головку и медленно терся у входа, пачкая свою плоть обильными выделениями. Пак перестал держать член и вместо него сжал плечи Вишенки, погружаясь до упора. Каждое проникновение заставляло омегу вздрагивать, казалось, орган проткнет его насквозь. Чанель потел, рычал, но старался не терять нежность. Такой стойкий альфа, который привык трахаться часами, сейчас чувствовал, как дрожат колени, а сперма наровит выстрелить, заполняя омегу. Он хотел кончить одновременно, поэтому обхватил пульсирующий член мальчика и провёл пару раз верх-вниз, от чего орган напрягся, а Бэкки заскулил, когда чужие кисти ослабили хватку. — Только со мной, — томно произнёс в потный затылок Пак, повернул Вишенку лицом у себе, припал к сладким губам, совершая финальные рывки и кончил, чувствуя, как одновременно с ним изливается омега. — Мой. — Ярко улыбался вымотанный альфа. — Твой, — обхватив его руками и ногами, отвечал омега.