Бракованные

Кенсу никогда не ждал гостей. Привычка быть одиноким не располагала к гостеприимству. Но сегодня, как и обычно, ты без спроса пыталась разрушить тщательно построенное защитное ограждение громкими стуками. — Если ты не откроешь дверь, сначала я выбью ее, а потом убью тебя, — раздавался приглушённый шумоизоляцией голос по ту сторону двери. До растрепал мокрую чёлку и, придерживая на поясе полотенце, которое вечно спадало, щёлкнул замком. Заготовленная речь рассыпалась на сотни одиноких букв при виде полуголого омеги. — Ты бы оделся, а то простынешь, — заворожённо разглядывая подтянутый торс, щебетала ты звонким от волнения голоском. — Что-то ещё? — построив недовольную гримасу, отвечал До. Парень искренне не понимал, зачем устраивать такой разбор, если он просто не слышала стука из-за шума льющейся воды. — Я бросаю работу, еду сюда через весь город для того, чтобы убедиться, что с моим мальчиком все хорошо, а ты мне говоришь своё противное "что-то ещё"?! Да, блять, Кенсу! "Что-то ещё", мать твою! — Т/и. — Заткнись! — Невозмутимое выражение лица парня окончательно выводило из себя. — Я ненавижу тебя, долбанный омега, ненавижу тот день, когда ты приперся в мой кабинет, ненавижу персики, ненавижу этот чёртов запах лилий в твоей квартире, ненавижу Чанеля, который к тебе прикасался, ненавижу себя за то, что из альфы я превратилась в это. — Ты взяла короткую паузу, чтобы перевести дух и продолжить более спокойным тоном. — А больше всего я презираю то, что люблю тебя и твоего ребёнка, независимо от того, кто его отец. Как представлю, что у какой-то малявки могут быть твои глаза, дурацкое тепло разливается по всему телу... Мужская грудь вздымалась, кисти, что прежде сжимались в кулаки, ослабли. Омега даже немного жалел о том, что его состояние никак не было связано с пресловутой беременностью, а является последствием сильного стресса. До не знал, чем отвечать на такие гневные признания, поэтому схватил тебя за руку и притянул, заставляя споткнуться о порог и упасть в его объятья. Ты уткнулась носом в чужую шею, чувствуя, как из пор просачивается сладкий запах. — Ты снова пахнешь? — Персиковый гель для душа, — покрываясь мурашками от твоего дыхания, шептал омега. — Гель? — чувствуя, как аромат неспешно порхает по дыхательных путям, удивлялась ты, — Нет, Кенсу, это не мыльный запах. — Ты прикрывала веки, и шумно собирала в лёгкие упоительное благоухание. До так увлёкся прикосновениями к девичьей спине, что не заметил, как полотенце спало, удерживаясь только в паху, повиснув на каменном органе. Прикрыв дверь и оставляя ткань глухо упасть на пол, Кенсу подхватил девушку на руки для того, чтобы унести в спальню. — Пусти меня, — вырывалась ты, — тебе нельзя поднимать тяжести. — Можно, — нависнув сверху, ответил омега, — понимаю, что ты уже настроилась, но я вынужден тебя огорчить, пока что придётся повременить с детьми. Нет никакой беременности. — А что есть? — недоумевала ты. — Последствия стресса и спадающее от этого затянувшегося разговора возбуждение, — улыбнулся До, упираясь членом в девичье бедро. — Я говорила, что ненавижу тебя? — Ты столкнула с себя парня, устроилась сверху и, глядя в карие глаза, медленно спустилась к паху. Каждый миллиметр светлой кожи источал манящий персиковый нектар, от которого вырабатывалось столько слюны, что ты спустила тонкую нить на орган и позволила головке проскользнуть между указательным и средним пальцами. Мальчик непроизвольное дёрнулся и привстал, упираясь на локти. Движение повторялось снова и снова с добавлением юркого язычка ласкающего уздечку под мелодичные звуки мужских стонов. Несколько раз до оргазма ты останавливалась и, ухмыляясь, продолжала издевательства через мгновение. — Надо будет прикупить игрушек, — скользя пальчиками по контуру истекающего входа, констатировала ты, — не хочу, чтобы мой омега ходил неудовлетворённым. Все твои слова в сочетании с проникновениями ломали до хруста кости Кенсу. Он выл от невозможности кончить, но мучение было таким приятным, что парень сжимал под собой простыни, сгибал колени и пошло насаживался на девичьи пальчики. Тебя мало заботили собственные ощущения, ведь то, как ломалось тело омеги, как хрипел голос, как потели ладони, все это накрывало с головой сильнее любого оргазма. Но после длительных игр, Кенсу демонстрировал свою мужскую сторону во всей красе и, нагибая начальницу до коленно-локтевой, проникал резкими толчками до тех пор, пока девичье тело не содрогнётся и не рухнет, хныча от удовольствия.