Бесконечное путешествие

Глава 2. Открывая новые двери.

Часть 3. Шаг за шагом.

Медлительность во многих случаях ценнее быстроты. (с)Виргилий

Небо розово-золотое. Картинные, объемные облака, такие величественные, что я с трудом перевожу взгляд обратно на дорогу. Солнце не видно, оно спряталось где-то за лесом, скрылось, но свет его всё ещё смягчает мир. Лиственные деревья по обе стороны сияют, блестят под закатными лучами. В отличие от пугающей ночи, сказочного рассвета или красочного дня, вечер - дивный. Я держусь ближе к краю гравийной дороги: так, чтобы в любой момент чухнуть в кусты. Спироу, науськанный мной, парит то вперед, то назад на нашем пути, но даже так умудряется выглядеть снисходительно. Глупая птица. То, как спокойно продолжается этот день, пускает мурашки под кожей. Ожидание неприятностей противно, но неостановимо. Сложно смириться с тем, как легко складывается дорога, но вместе с тем это окликается во мне довольством. Без информации я чувствую себя особенно неуверенно. И все же, как волнение, во мне поселяется сомнение: а будет ли вообще Тодд искать меня? Может ли он достаточно разозлиться на побег, чтобы отказаться от меня? Был ли он в действительности так привязан к внучке, как я пыталась себе доказать? На самом деле, пока я ничего не знаю и не столкнулась с последствиями своего выбора, это неважно. В самом деле, только предполагая, я ничего не смогу решить. Но это не умаляет волнений. Хотя, конечно, с каждым шагом они всё тише. Сложно не поддаться этой умиротворенности, когда она длится более суток. Когда я осматриваю пустующую дорогу более уверенно, спироу пикирует на сумку и, раскачав нас, удобно устраивается. Я шиплю на едва не уронившую меня птицу, щипая её за жирнючие куриные лапы. И получаю в ответ почти-укус над ухом. Перьисто-шерстяному хамлу удается выглядеть обиженным. - То есть, это ты меня сбиваешь с ног, а я виновата? В таком положении птица выше меня на голову, скрюченный клюв утыкается мне в лоб, когда я оборачиваюсь направо, но взглядами мы все равно пересекаемся. Темно-серые глаза, нависшие брови - интересно, все сопровождающие меня в этом мире будут выглядеть мудаками? Вместо того, чтобы укусить меня, спироу медленно почесывает меня по челке. Да уж, всего сутки вместе, а глупая птица уже выучилась проявлять привязанность. Его можно понять: с тех пор, как он подписался меня сопровождать, я растеряла всякие рамки и чухала птицу при любой возможности. Я прочесываю мех на голове, аккуратничаю с перьями, но умудряюсь даже помыть лапки и почистить коготки. Как меня не порвали на середине процесса чистки, удивляюсь даже я. Но спироу выглядел довольно, да и сейчас проявляет подобную привязанность, так что я считаю это вполне успешным проявлением дружелюбия. Хотя, конечно, это было смущающе: гладить и нежить покемона, осознавая, что он не просто смышленый, а очень даже разумный. Конечно же, меня это не останавливает. Мы бредем вперед ещё некоторое время. Хотя кто бредет, а кто удобненько устроился на рюкзаке. Я ворчливо утыкаюсь в алое крыло. Птица пахнет пылью и теплым солнцем, под которым греется целый день. На мое счастье, покемоны не вшивы. Вокруг пусто и спокойно, я вижу, как медленно редеет лес вдоль гравийки, как впереди прорисовывается зеленый и золотой склоны: дикая природная часть и засеянные пшеницей поля. Из-за спуска по склону мне открывается вид куда больший. И это действительно очаровывающе. Я гляжу на этот мир почти месяц и даже полноценную неделю вблизи, но мне мало. Мне не хватает времени привыкнуть к обилию красок, перестать восхищаться этим миром. Не только мельница, очаровательно устроившаяся чуть в стороне от города, но хлева и сады, полноценные огромные огороды с простаивающей техникой. Но даже так, а может как раз-таки из этого расстояния, вид захватывает. Хоть сейчас на открытки. Интересно, если это - обыденность, то насколько же красивы местные диковинки? (А может, это просто я цепляюсь за каждую деталь, преувеличивая и не желая смотреть объективно). Флал-таун был больше производственным поселением, но даже не коммерческим, а исторически сложившимся: богатая почва и близкий выход к океану, причем, вполне свободный и без административного или уголовного наказания за ловлю. Так что, не было ничего удивительно в количестве полей, открывшихся нашему со спироу взгляду. К позднему вечеру, когда мы доходим до города, людей на улице-то и нет, но в окнах золотится свет и мелькают тени. Участки большие, огороженные каменными невысокими заборами. И пусть в этом есть определенный простор, как такого места на всё поселение было немного: мы все же жили на островах и были ограничены в земле. И даже так, грунтовка широко проложена до покецентра. Та часть этого мира, что отзывается в груди очередным волнением: как люди, как покемоны, как виды и истории. Во Флал-тауне это обычное, настолько непритязательное на вид здание, что даже начинаешь в нем сомневаться, если бы не крупный знак «Р», вертящийся на крыше как флюгер. Под присмотром Тодда я не могла посетить ничего подобного, но сейчас? Сейчас я знала, что могу переночевать здесь. И, может быть, даже встретить сестру Джой. Если они, конечно, действительно существовали. Черт, почему я не проверила это, пока у меня был доступ к сети? - Спиро-оу, - ворчит птица у меня над ухом. Ворчит низко и темно, опасливо. Шепчется словно. Оглядывается, клонит голову и сдавливает рюкзак так, что меня опять клонит вбок. - Осторожно. Протянуть руку, выровнять неуклюжую птицу и придержать за спину, пока она не придет в себя. Что изменилось? Почему спироу насторожен? Мышцы у меня под рукой твердые, негибкие. Напряжение чувствуется в отсутствии движения. Так вслушиваются в опасность, планируя бежать при первой возможности. Это, понимаю я немного удивленно, не непривычно. Это - то, как двигается спироу в нашу первую встречу. То, как суетятся раттаты, когда я впервые высыпаю крупу и отварные яйца. Нервные хлопки крыльев пиджи. Это не испуг, но ожидание неизвестности, насильное спокойствие в преддверии атаки. Покемоны были такими же дикими животными, насколько они были разумны. - Если тебе будет спокойнее, можешь подождать меня у восточного хода, - я проминаю чужую спинку, проскальзываю пальцами под перья и цапаю. Не в ласке, но ощущение присутствия. Спироу, паскуда, доброты не понимает и с воплем вцепляется мне в ухо. И, прежде, чем я успеваю зашвырнуть его куда подальше, взлетает у меня над головой, гневливо клекоча. Черт знает, что птица пытается донести, но с идей разделиться явно не согласна. Покемон пушит грудку, твердые перья на пузе встает дыбом, широкий размах крыльев вызывает ветер. И глаза, в обычные-то мгновения выглядящие ублюдскими, сейчас абсолютно злобные. Что-то странное есть в этом надрыве, знакомо незнакомое: я уже видела это, но не вспомню где. Вот теперь, теперь - это злой испуг, твердая непоколебимость. - Пироу! - Заткнись, - тут же злюсь я в ответ, подогретая собственным страхом того, как может выглядеть направленная прямо на меня злость покемона: - Если ты, блядь, боишься, это логично - предложить тебе место, где ты можешь успокоиться! Я тоже бычусь, стискивая плечи ближе к шее совершенно инстинктивно. Кровь бурлит в одно мгновение, прошедшийся во мне испуг взвинчивает. Спироу взлетает выше, как в пикировке, но не нападает, просто трепещет по воздуху, поднимая пыль и ветряные потоки. Я словно наяву вижу волшебные лезвия, сотканные из воздуха. Словно сам мир искажается вдоль размаха крыла, собираясь в марево прозрачной энергии. Сердце ускоряет бег, срывается на откровенно панический неровный стук. В голове вязнут мысли, когда я сжимаю кулаки. Небо, недавно посиневшее, висит темной простыней, трещат каменные кирпичи заборов, в окна высовываются люди, но, благо, мы стоим далековато от любых жилых: еще не войдя во Флал-таун, но уже на черте полей. - Пир-пир-пиро! Клекот подозрительно похож не то на отчитывание, не то на оправдание: быстрый и резкий, нервный. - Плевать! Если тебе неспокойно со мной, то лучше разбежаться сразу! Я должна быть взрослее, умнее этого, но вот, мы стоим посреди дороги и верещим друг на друга. Сумасшедшая птица и нервная я, о, какой хороший набор. Мы напряжены весь день, чем ближе подходим к людям и вот, срываемся. Мой гнев, как обычно, легко переходит в слезы. Раздражающе и неловко, когда я поднимаю на птицу размытый взгляд. Потому что это правда: как бы я не хотела путешествовать с этим спироу дальше, если он не может ни успокоиться в моем присутствии, ни принять альтернативу, то нам лучше разбежаться сейчас, пока мы глаза друг другу не повыкалупывали. Возможно, птица тоже это понимает, а может слышит это в моих словах, но и она успокаивается. Медленнее взмахивает крыльями, опускается на землю и отводит голову в сторону, клекоча. Что, стыдно? Мне тоже. Наша краткая ссора, взявшаяся из ниоткуда, растворяется в никуда. Точнее не так: в воздухе между нами виснет неловкость, птицу прячет взгляд, я утираю злые слезы и шмыгаю носом. Это странно, вот так легко выходить на эмоции, что для меня, что для спироу, но мы на взводе моими усилиями, напряжены до предела и - вот. Ха, думаю, мне действительно стоит выдохнуть. Боже правый, чтоб его черти драли, что на самом-то деле может мне сделать старик? Схватить за руку, запереть в комнате? Наказать рукоприкладством? Он был суровым воспитателем, но никак не безумцем: не зажмет же он меня в четырех стенах без права вдоха. Да, он может доставить неудобства, заставить меня бояться лишения этого мира, нервничать перед угрозами. Но, стоили ли эти эфемерные и выдуманные кары моих, наших нервов, отношений со спироу? Нет, конечно же, нет. Я присаживаюсь перед птицей на корточки. Мы не спокойны, но это лучше внезапной агрессии. - Что изменилось? Там, в лесу, вдоль реки и меж деревьев, в окружении диких покемонов и потенциальной еды, даже в моих объятиях, спироу выглядел куда более расслабленным, чем всё то, что он может мне показать сейчас. Это странно, тревожаще. Единственное, что по настоящему изменяется - наша близость к городу, к людям. Могли ли покемоны иметь ПТРС? Потому что это не походило на простую враждебность, опаску перед незнакомцами. То, как сжимается, ярится спироу - это опыт, он знает, не ждет ничего хорошего. И хочет сбежать до того, как ему нанесут удар. Я уже спрашивала себя: был ли он чьим-то? Возможно, я знала ответ. Птица молчит. Он не смотрит на меня, отвернув голову, но все тело развернуто ко мне. Даже крылья он обращает чуть в стороны, как если бы показывал пустые руки. Стоило ли мне его сейчас трогать я не знала, но спироу - возможно, старше меня, возможно, совсем ещё птенец - выглядел подавлено. И я двинулась так, как если бы успокаивала свою собственную собаку от кошмаров: взяла пушистую перьевую морду в руки, поворачивая. Медленно, уговаривая на самостоятельность. Почесывая и лаская, молча. С собакой было сложнее, она скалилась, скулила, пробуждаясь. Спироу разумен в достаточной мере, чтобы не бросится на меня на инстинктах. - Спи-и-ироу, - тихий скулеж похож на стон, на мелкий дрожащий выдох, который никогда не ожидаешь от птицы. Даже расскажи он мне, я не пойму. А столь забавящих меня сценок я точно не дождусь, не для этой истории. - Я не пойму, - честно выдыхаю я. Удерживаю дернувшуюся голову в пальцах сильнее, заглядываю в темные глаза и повторяю, чтобы до него дошло точно: - я не пойму. Как бы ты ни изгалялся, чтобы не пропел, каким бы образом не исковеркал собственный голос - я не пойму. Это история останется только для тебя, пока мы вместе не найдем способ сложить эти кусочки в речь. Но это не значит, что я не вижу, как тебе неуютно. Этот мир может быть самой яркой картиной, какую я только знавала. Черные краски - тоже цвета. - Если ты не хочешь идти в город, у меня будут лишние проблемы. Это не значит, что мы не сможем выкрутится. Утрированно, слишком идеалистично, но это правда. Возможно, именно поэтому спироу мне верит, слушает мои неуверенные тихие попытки подобрать слова. - Но, обещаю, я не отпущу тебя, как только мы войдем в город. Я так часто отсылаю птицу вперед, выше в небо или просто в свободный полет в эти дни, что это становится естественным, обычным нашим расстоянием. Спироу это не устраивает. Не сейчас, не сегодня. Может быть, это ограничение было необходимо только мне. С учетом того, как часто в последние сутки птица падает мне то на руки, то на плечи, это действительно кажется односторонним чувством. Тревога в птице утихает. Он обдумывает, размышляет, перебирает свои собственные воспоминания и стыкует их с моими словами. Что-то, чего никогда не увидишь у животных. Нечто, подвластное лишь людям. По крайней мере, в моем мире. - Спироу, - когда наши глаза пересекаются по его желанию, скованная неловкость медленно утихает. Как мои тревоги приглажены пониманием, если не неизбежности, то принятия, так и он примиряется. В этот миг полуметровая трехкилограммовая птица кажется крошечным в моих объятьях. У меня болят плечи, ноют ноги и от рюкзака потеет спина, ветер прохладными порывами заставляет ежится. Скоро я точно взвою еще и от натяжения на руки, но раз уж обещала, то что еще делать. Сложно отвлекаться на какие-либо ещё виды, когда спироу нахохливается сильнее, чем ближе мы подходим к домам, чем дольше петляем на широкой извилистой дороге. Я вижу высокий флагшток ещё на подходе к склону, но добираемся мы к центру все равно поздним вечером в свете редких уличных фонарей, и тех - керасиновых. Каким удивительным был этот мир, сочетающий в себе одновременно и футуризм, и средневековье. Я утыкаюсь спироу в перья, когда мы ступаем на первую ступеньку. Покецентр, как и все дома во Флал-тауне, деревянный. Два этажа, маленький балкон, выступающий над входом, сокрытые изнутри тюлем несколько окон. Это сруб, высокий и широкий, но мне сложно сказать, насколько он действительно велик. В младшем теле весь мир кажется великим и огромным. Так страшно, мне действительно можно войти? И пусть покецентры куда более государственные структуры, чем что-либо ещё, конкретно это здание выглядит так, будто я ворвусь в чей-то загородный дом. Птица ворчит в моих руках, но не вырывается. Да, действительно. Дверь поддается легко, незаперто. Изнутри здание куда более светлое, чем выглядело снаружи: белый свет исходит от тонких ламп на потолке, не считая шкафа справа, проход свободный и прямой - прямо до стойки, над которой склонилась розовая голова, за ней дальше грубые большие экраны с маленькими значками в уголках, сейчас темные. Когда-то по ним транслировали соревнования. Это большой зал, выглядящий, как полупустая гостиная, но очень удобный для ожидания. Там, за стойкой приема, вверх уходит лестница, в вот слева, наоборот, белеют стерильные двери с табличкой «Идет операция» выше. Сейчас мне сложно сказать, действительно ли это выглядит как чей-нибудь дом или нет. Потому что изнутри центр куда более обустроенный, чем снаружи. Девушка - женщина, у нее мелкие изгибы кожи на лбу, лучистые морщины вокруг глаз, немного опущенная кожа на скулах, в уголках губ, складки на подбородке - поднимает голову и я замираю. Я едва ли действительно помню, как выглядели сестры Джой в аниме, это было так давно, они все были на одно лицо, молодые и красивые, но даже так у меня перехватывает дыхание от понимания. Тогда, в больнице, еще в первые дни, меня пугала София, но она не была даже напоминанием о Джой. Женщина передо мной сейчас - ровно то, что я помню. Худое лицо с мягкими гранями и нежным, теплым взглядом голубых широких и больших глаз. Розовые косы заплетены в ровные кольца на висках, челка волной ложится влево. Белый чепчик на ней не смотрится нелепо, а скорее даже мило, забавно. Ох. Вау. Тоже самое чувство, что появлялось во мне при первом взгляде на покемонов, медленно растекается в груди. Не такое сильное, привычное даже, но оно там, у сердца, нежит и будоражит одновременно. Я улыбаюсь куда более энергично, чем могла бы при усталости от двух суток ходьбы с короткими перерывами на отдых. - Добрый вечер! - я обстукиваю ботинки, подхожу к стойке ближе: - мы хотели бы остановится здесь на ночь, можно? Женщина моргает раз, другой, удивленная, а после расплывается в улыбке. Её лицо озаряется внутренним светом и я удивляюсь, как могу остаться спокойной, когда она становится буквально ослепительной. - Здравствуй, малышка, - и раздражало бы это обращение, но то, как оно произнесено: трепетно, мягко, с теплой улыбкой совсем-совсем не дразнит. Женщина поднимается со стула, форма у нее оказывается такой же белой, как и чепчик, но забавно отличается от всех мне привычных. На ней длинные штаны - что-то, что я абсолютно точно не ассоциирую с сестрами Джой. И поэтому моя улыбка становится только шире. Вот так просто этот мир вываливает на меня то, насколько он может быть непохож на привычный мне при всей его идентичности. Он абсолютно точно повторяет игры и аниме, и всё же отличается. А потом женщина немного тревожится, вскидывает руки, расширяет на секунду глаза: - Боже, как твой покемон? Мой покемон. Я моргаю раз, другой и перевожу взгляд вниз. Действительно, в коконе моих объятий, пыльный и взмыленный, с сонным, столь похожим на отравленный, взглядом спироу смотрится как чей-то (мой) покемон. Но, это ведь не так? Мы просто путешествуем вместе, да? Правда ведь? Я сглатываю, когда птица поднимает голову, щуря внезапно острый взгляд на сестру Джой. - Мы просто путешествуем вместе, он мне не принадлежит, - быстро отбрехиваюсь я, едва не махая руками, благо, те заняты: - и, он просто устал, мы ни с кем не сражались. Когда я приподнимаю спироу повыше, без надежды согнать его, а просто показать, птица выдает забавный скрипящий звук и отворачивается от женщины, утыкаясь мне в грудь. Это не ужас и не страх, просто смешливое проявление то ли усталости, то ли гордости. Хотя какая может быть гордость, когда ты самостоятельно отказываешься ходить, я не знаю. - Ох, хорошо, - прижимая ладонь к щеке, женщина смотрит на меня немого странно: с недоумением и полуулыбкой. Чем вызван этот взгляд теплой насмешки мне не понятно. Но это хороший взгляд, так что я не злюсь. А потом она смеется, коротко и мало, но безгранично добро: - Давно у меня не было посетителей, конечно, вы можете остаться. Благодарить её оказалось делом бы куда более приятным, если бы в эту благодарность с ревом кита не ворвался стон моего желудка. Три дня на перекусах и подножном корме, которого в этом мире приятно много, не проходят бесследно. Я чувствую, как щеки горят. Сестра Джой смеется, птица кудахчет у меня на руках. - Но давай-ка мы сначала поужинаем! Женщина - «Меня зовет Элиса, приятно познакомится, но можешь звать меня просто сестрой Джой» - отправляет нас наверх, в комнату, подготовленную специально для нерадивых путешественников. То есть, конечно же, это вполне стандартная комната, которая есть в каждом центре и которую предоставляют при необходимости, но менее смешным мое положение в этом доме не становится. По крайней мере, для моего усталого мозга. На втором этаже куда меньше места, чем мне казалось снаружи: коридорчик и три двери. Как мне поясняют, самая дальняя дверь с изображением рыбок (того, что в этом мире считается рыбами: мэджикарп, голдин) должна быть ванной, вторая с конца, на которой мягкими розовыми каплями танцуют ченси, принадлежит уже местному сотруднику, а последняя, немного пошарпаная и с простеньким изображением покеболла, была как раз-таки той, что мне нужна. Я оглядываюсь на всё ещё лежащего в моих объятиях спироу. Нужна нам. Наконец-то я сбрасываю рюкзак. Спироу слетает с моих рук, рванув исследовать комнату. Пока есть время и возможность, я скидываю кофту на кровать и бегу в ванну. Вряд ли меня хватит на полноценное мытье, но даже умыться не просто разогретой в котелке или даже холодной водой, а воспользоваться полноценной сантехникой - прекрасно. Довольно скоро мы садимся ужинать. Сестра Джой поднимается на второй этаж и приглашает вниз, чему мы следуем неукоснительно. Это полноценный ужин, теплый и сытный, как для меня, так и для спироу. Птица ради этого даже слетает с моих рук, устраиваясь на полу у миски. На столе стоят разогретые, а то и только приготовленные оладья, исходящая паром рисовая каша с мясом и даже салат. Горячий чай и печенье. Я уверена, что не смогу съесть всё из этого, но это не значит, что так же я могу отвести взгляд от стола, кажущимся мне едва ли не шведским в сравнении с предыдущими днями. Женщина улыбается моему голодному взгляду. Уверена, что раньше, до всех опустошений, ей не приходилось дожидаться одного редкого ребенка, чтобы присматривать за центром и ухаживать за кем-то. - Итак, давай познакомимся, наконец-то? Я, уже усевшаяся и едва ли не схватившая ложку, со смущение стукаюсь о свободный угол стола лбом. Как я могла забыть что-то настолько элементарное? Под смех женщины я кошу взгляд вверх. Заливистый хохот, мягкий тембр. Это так похоже на Софию, пугавшую меня в первые дни, что странно, как я не ужасаюсь. Но вместе с тем я провела уже в этом мире месяц - достаточно, чтобы привыкнуть. Я могла назваться «Арианной», мало этого, я действительно могла сказать, что я - Скалигер. Не было ничего, кроме оков, что могло бы удержать меня от путешествия по этому сказочному миру по-настоящему, так что даже если меня отведут к Тодду, ничего страшного не произойдет. Я могла назваться Арианной Скалигер, но я этого не хотела. Не потому, что не ассоциировала себя и это тело с душей, уснувшей в глубине разума. На самом деле, сделать это было легко: мы были похожи так, как не ожидаешь от двух личностей разного возраста из разных миров. Но это имя было чем-то, от чего я желала отказаться. Чем-то, что даже сама девочка редко считала своим собственным. Потому что «Арианна» - это для желающей видеть её лучшей в учебе и поведении матери, это для отца, коротко и безмятежно хвалившего за поделки, это для деда, который слишком правилен для сокращений и ласк. Потому что «Скалигер» - это величественный Тодд, который управляет рудниками, это быстро схватывающий и умелый Эван, переключающийся с одной работы на другую, это Агапия, в которой был стальной стержень, скрытый за бархатом доброго характера. Девочка внутри меня - да и я тоже - никогда не ощущала себя частью этой семьи, собирающей пристальные взгляды окружающих. Но и отрицать это имя полностью было глупо. Потому что прожив с ним одиннадцать лет - ну, или всего месяц - нельзя было не привыкнуть. - Приятно познакомится, меня зовут Рия. Я стаскиваю себя со стола, где едва не заснула и протягиваю руку. Рукопожатие с женщиной выходит мягким и слабым, рука готова в любой момент выскользнуть из чужой хватки, но это приятно. Я всё ещё не уверена, точно ли «Рия» было тем, что могла искать девочка, но меня это устраивало. Подталкивая миски, сестра Джой увлекает меня в разговор. Медлительный и ленный, потому что усталость с каждым выдохом берет своё, но я собираю информацию, где можно подработать, где купить вещи и утварь, продукты и, может быть, одежду. Есть ли здесь полицейский участок, где можно посмотреть последние новости. Обычные вещи обычного путешествия. Те, которые виделись мне легкими, но оказались немного сложнее. Так, у меня болят ноги, тянут в икрах и бедрах, горят ступни. Я не чувствовала, как желудок подводит от голода, пока Элиса не предложила полноценный ужин. Не смотря на все новшества и буйную компанию, скука проникает под кожу в долгом брожении. Вьющаяся в жилах неуверенность: а точно ли я правильно иду. К счастью, я все-таки добираюсь до Флал-тауна и могу развеять эти сомнения. Не смотря на то, что город небольшой, его нельзя назвать опустошенным или обнищалым. Здесь есть магазины и супермаркет, линия электропередач, небольшой пирс, плотническая и швейная. Но, конечно, каждый из участок - ферма в той или иной мере. Сады, огороды, скотные дворы. Удивительно спокойное местечко. Элиса не позволяет мне, клюющей носом, помочь с посудой, а сразу отправляет спать. Что мы со спироу и делаем. Полноценный сон в кровати звучит великолепно после импульсивного побега и путешествия. Птица шебуршится у меня на спине, пригреваясь. Тихое ворчание становится колыбельной, когда я засыпаю.