Бесконечное путешествие

Глава 2. Открывая новые двери.

Часть 2. Долгий путь.

Дружба не услуга, за нее не благодарят. (с) Г. Державин

Я подрываюсь не от будильника. С диким ревом «пи-и-роу» меня с насеста скидывает знакомая птица. То есть, конечно, узнаю я его не сразу: сначала брыкаюсь и щиплю за крылья, вцепившиеся мне в лицо, а потом понимаю, что клюв-то знакомый. И злой взгляд тоже. И бешеный нрав. Птица клокочет, ревет мне на ухо и я слышу, как от нас в стороны разбегаются животинки: не только меня пугают эти громкие вопли, но и других. - Не верещи. Я отталкиваю птицу в сторону и зеваю. На часах сорок минут десятого, все равно скоро вставать. Надо перекусить, умыться, собрать вещи и идти дальше. И игнорировать чертову птицу. Не получается - вереща и клекоча, безумная животинка прыгает мне под ноги, отчего я падаю. Капюшон опрокидывается на голову, закрывая обзор. - Да какого хрена? - раздраженная, я оборачиваюсь на психа, выглядящего гордо: с распушившимися перьями, поднятой головой и блестящим взглядом. Получив моё внимание, он дергается и играет: сначала спящего, потом показывает далекий клекот, и соня просыпается, поднимает голову, но моргает и переворачивается на другой бок - засыпает. А потом тычет в меня крылом. И я, блядь, понимаю: вчера Тодд нас слышал, но уснул. И птица, что, летала проверить? Это смешно. - Спироу, - только вот насмехающейся птица не выглядит, наоборот он очень воодушевлен. Весь вид кричит: смотри, я молодец, ничего не нарушил. Я забывала, насколько умны могут быть покемоны на самом деле. - Я могла бы сказать «спасибо», если бы не ты был тем, кто, возможно, разбудил старика, - со слабой дрожью в сердце, я сиплю на птицу. Гневливый клекот был мне ответом. Все равно. Все равно, же? Я снимаю рюкзак с насеста. К счастью, на верхние ветки никто не забирался и меня не обворовали. Хорошо. Думаю, до будильника успею позавтракать. Бутерброд, пусть и холодный, но еще не стухший. Славно. Я некоторое время пялюсь на внутренности рюкзака, пока складываю одеяло. В конце концов, я постоянно подкармливала этого спироу, не удивительно, что он решил за мной увязаться. В сумке есть с пяток яблок, четыре батончика и несколько картошин и огурцов. И бутерброд. Это еды не на недельное путешествие, но на первых два дня. На полевых занятиях нам показывали, как находить дикие ягоды и фрукты, как отловить рыбу или поставить ловушку на мясо. Да уж, бытие вегетарианцем в этом мире имело куда большее обоснование, чем в моем. Справедливости ради, ночью я сама с особым удовольствием сожрала кусок тауруса. Я оглядываюсь на нахлобычившуюся, но не улетевшую птицу. Аргх, не важно. - Вот, - я стаскиваю с хлеба прослойку мяса и протягиваю. Каким бы птица не была зачинщиком, она так же та, кто летает уладить этот момент. Такой туше явно мало дольки бекона, так что параллельно я вытягиваю из рюкзака яблоко и выкидываю туда же, куда мясо - в чужой желудок. Спироу радостно напевает. Думаю, если он и дальше увяжется со мной, то этот путь будет легче. Когда птица начинает раздирать фрукт, удерживая его когтями, я понимаю одну важную вещь: я не взяла нож. Еперный театр. Я же была на кухне, записку там оставила, но нет, про нож даже не вспомнила. Я не забыла щетку, положила вилку, закинула картошку - но не взяла нож?! С ужасом я бросаюсь к рюкзаку: перепроверить. Но нет, действительно нет. Черт. Надеюсь, до входа в Флал-таун я смогу продержаться без него. Всё равно я планировала задержаться в городе, надеюсь, сумею раздобыть и деньги. - Спироу? - птица подлетает ближе, утыкается клювом в рюкзак, как я давеча, и я щелкаю её по лбу: любопытной Варваре нос оторвали. - Нож забыла. Клекот спироу удивительно похож на смех. Клацает стрелка на часах и на запястье отдается вибрация. Десять утра, пора выдвигаться. Я оглядываюсь на хохочущего - это самый настоящий смех! - спироу. - Пойдешь со мной? Спироу замирает. Это дикий, заведомо агрессивный и недружелюбный покемон. Спироу - стайные птицы с сильным территориальным чувством. Хищные, они охотятся не только на чужие яйца, но и насекомых, мелкое зверье. Не думаю, что спироу действительно когда-либо согласился пойти со мной просто так. Но птица фыркает, вздергивает голову и падает мне на плечо. За эти сутки она касается меня больше раз, чем за всю прошедшую неделю. На мордочке у нее высокомерие, горделивость, только вот она выбирает путешествие со мной. - Я не твоя «стая». И ничего тебе не обещаю. Ты даже не знаешь, куда я собираюсь. Деревья утром краше, лес не кажется таким недружелюбным и журчание, расходящееся от реки, кажется игривым и звонким. Я не смотрю на спироу. Даже не знаю, на что я надеюсь, объясняя, почему он не должен за мной идти. Это глупо. Клекот полон снисходительности: чего-то, что совершенно не ожидаешь от покемона. Птица щиплет меня за ухо. Она знает это, знает, что я зову её с собой из выгоды, из желания общения, даже не обещая еду. Но она соглашается. Могла ли я считать нас друзьями? Насколько вообще возможно было «дружить» с покемоном? Покемонов в этом мире ели, приручали, обкатывали и временами загоняли в натуральное рабство, их лечили и на них охотились, им помогали и их опасались, защищали и убивали. Использовали. Только вот и эмоциональные связи с ними выстраивали тоже. Это был наш обоюдный выбор: отправиться вместе дальше. И, не смотря на бесящие вопли, улыбка растекается по лицу. - Кхм, - прочищаю горло, закидывая сумку и сверившись с картой: - итак, мы идем вот до сюда вдоль реки, потом сдвигаемся ближе к дороге и шуруем прямо до Флал-тауна. Вот, видишь, на самом краю острова город? Нам туда, - птица скребет по плечу, тычется клювом в часы: - А ну, осторожнее! Разобьешь же, - за что закономерно получает по лбу, но не обижается, ворчит лишь глухое надоедливое «пир-пир-пироу»: - Если я всё правильно рассчитала, то за эти сутки мы окажемся либо у города, либо, в самом крайнем случае, у его границ. Там нужно будет немного побегать и найти подработку, часовую или на сутки. Там есть покецентр, так что будет, где переночевать. И тебя покормят, да, противная ты птица! Согнать спироу с плеча мне не позволяет совесть: летали эти птицы не то, чтобы хорошо, а прыгать за мной ей быстро надоест. Думаю, как и сидеть на мне. - Потом завернем направо, это восточный выход из города, там будет дорога до озера Мерул, местной диковинки и перевалочного пункта. Идти дня два. Если ты не знал, - продолжаю я с напыщенной наглостью: - к нам даже с Хоэнна и Синно приезжали на него полюбоваться. Одно время оно было популярно среди туристов, но последние лет пять теперь только местные и появляются там. - Пироу? - То есть, не совсем на него. У нас была своя Лига - соревнования за титул Чемпиона, глупая ты птица - на соседнем острове, там до сих пор есть Соревновательные Залы, разрушенные, правда, насколько я знаю. Но шесть лет назад что-то случилось и люди, отвечавшие за нее, больше не смогли нести ответственность, - спироу лупит меня по затылку, отчего я все-таки сгоняю её нафиг. Пусть подумает над своим поведением: - Не знаю я, никогда не интересовалась, а народ не шибко любит трепать на эту тему. Там теперь бесплодные земли призраков, никто туда шибко и не суется: выбраться потом нереально, если поведешься на шуточки покемонов. - Так вот, насчет озера, островки у нас маленькие и, пусть красивые, не то, чтобы это было особенностью в Канто, вот народ и разыскивал любые места, где могли отдохнуть и полюбоваться, собственно, поэтому раньше Мерул окупалось. Сейчас это просто место истории и рыбалки, - я делаю на карте новую пометку, отлично, наконец-то середина пути: - От озера просто прямо, там идти-то около часа до деревни. Насколько я знаю. Но нам придется пошуршать и найти лабораторию где-то в околицах самой деревни. На моей карте её нет, конкретного адреса тоже. Если не заметим сами, придется поспрашивать у местных. Я лукавила, называя озеро «простой исторической достопримечательностью» - была с ним история в памяти Арианы, которая меня интересовала, вот только я не знала, насколько она была не то чтобы правдива, а скорее возможна ли вообще. Не хотелось обнадеживаться. Я с некоторой опаской оглядываюсь на перепрыгивающую с ветки на ветку птицу. Временами, если сильно далеко, она не просто скачет, но быстро машет крыльями, перелетая. Держится в моем торопливом темпе не отставая. Хорошо. - И мне будет нужна твоя помощь, - морда, гордая и насмешливая, оборачивается так быстро, что у меня возникает повернуть ее обратно, до хруста: - Я, как бы, сбежала и меня могут искать. Мне нужно будет, чтобы ты полетал в городе, когда мы будем приближаться. Посмотришь, будет ли информация и ищут ли меня, хорошо? - Спироу! Покемон хлопает себя в грудь ярким крылом. Клянусь своей свободой, он даже улыбался неподвижным клювом. Было что-то довольное в его взгляде. - Спасибо. Я не обращаю внимания на свалившуюся с ветки птицу, шокировано глянувшую на меня. Хэй, я умею быть благодарной. Идти вдвоем да еще и при свете, куда приятнее, чем мне представлялось. Сквозь опущенные ветви на листьях ивы играют блики, лучи сияют на их побегах. В медленной реке плещутся маджикарпы, их алые бока поднимаются повыше, ближе к солнцу. Там, правее, в лиственной роще мечутся другие покемоны, но близко не подходят: спироу хищником нависает над моим плечом и курлычет опасно. Что совсем не мешает мне наслаждаться видами. Возможно, только возможно, это даже проще: наблюдать за дикими покемонами, когда особенно недружелюбных отгоняет бешенная птица. И хоть из покемонов нам встречаются только раттаты и маджикарпы, пиджи кружат в небе - я всё так же не могу отвести взгляд. В этом ничего необычного: шесть лет назад, во время чего-то, что разрушило одновременно семь Залов - событие, о котором говорят вполголоса и прислушиваются вполуха - большинство покемонов, которых можно было бы считать хоть сколько-нибудь «редкими», исчезли. Все те, кто не был в покеболлах или иных машинах - пух! - исчезли. Возможно, даже была какая-то официальная причина или что-то, распространенное от лица исследователей, но вот до моих ушей этого не донеслось. В своё время среди покетренеров, особенно тех, кто участвовал в тот год в Лиге, наша земля была известна как «проклятая». Так что, не удивительно, что многие просто сбежали. Когда черт знает что послужило причиной исчезновения сотен покемонов, а ты не знаешь, когда это может повториться, это страшно. Впрочем, этот же случай привлекал исследователей. Только вот никто в самом деле не распространялся, так что и здесь концы уходили в воду. Все знали, что что-то произошло, но никто ничего конкретного. Экосистема тогда сильно пострадала, ничего удивительного. Когда разом пропадают и хищники, и травоядные, и насекомые, и растения сложно остаться в колее. Даже удивительно, что понадобилось всего шесть лет на восстановление. Пусть только поверхностное, но уже значительное: насекомые прореживали растения, грызуны - насекомых, хищники начинали отстаивать территории и охотничьи угодья. И хотя разнообразие их было еще невелико, природа подавала все признаки оживления. Поэтому, когда я смотрела на покемонов, во мне был не только мой восторг, но и Арианны. Той девочки, что была влюблена в этот мир точно также, как и я. Я приглядываю краем глаза за самым настоящим подтверждением выздоровления мира: бешеным, ярким, свистящим, словно напевающим, и улыбаюсь. Когда река уходит слишком резким поворотом влево, я сверяюсь с картой. Это то самое место, где нам нужно начать двигаться правее. Привал мы устраиваем уже даже привычно: за последние шесть часов это наша третья остановка. Я укладываю рюкзак на землю, сбрасываю повязанную на пояс толстовку. У реки много камней, больших и маленьких, удобных плоских. Мы перекусывали весь день, но так и не смогли плотно пообедать. Из-за меня. Едва сдерживаясь от того, чтобы пнуть сумку, я выдыхаю сквозь зубы. - Как думаешь, сможешь слетать до дороги и проверить есть ли там люди? Еще нужно будет послушать, говорят ли они о пропавшей девочке. Птица недоверчиво нахохливается. Морщится, топорщит перья и почти выдает свой противный распугивающий клекот. Не успевает. - Пожалуйста. Я проклинаю дрожь в руках, которая появляется, стоит подумать об огне. Это глупо и ничтожно: я знаю, что контролируемое пламя безопасно, я смогу его потушить в любой момент, оно будет перекрыто со всех сторон и всё равно, и всё равно. - А я пока приготовлю нам ужин. - Спироу, - птица мнется еще мгновение, качает головой с плеча на плечо, но взлетает. Мы столь долго вместе рассматривали карту, что вряд ли заблудится. Быстрыми движениями крыльев, спироу улетает, вихляя среди деревьев. А я разворачиваюсь к реке. Камни, сухие ветки, розжиг, кастрюлька, полная речной воды, последними я достаю спички. Это даже не смешно: среди всего, что я беру, они - единственное, что я прячу в боковой карман рюкзака, туда, где они ни с чем не соприкоснутся. Глупо и мелко. В прошлый раз, когда мы пытались обжарить картошку, всё застопорилось именно на этом моменте: я так и не смогла заставить себя зажечь спичку. Дернулась за секунду до вспышки и деревяшка обломалась. У меня дрожали руки. И в этот раз тоже. Это произошло даже не со мной, я не чувствовала полноценно всю боль ожогов, и все равно. Я боялась даже не блядских покемонов, а чертового огня. Чего-то столь простого и естественного. Как дикарь, как животное. Женщина устраивает поджог целенаправленно - но я не боюсь людей, чармандер выдыхает алое марево - но меня не страшат покемоны. Огонь, вызванная им боль лишь последствия их действий в тот день, только вот боюсь я не зачинщиков. Смешно. Маленькое пламя горит на конце спички, я подсовываю её в костер и отхожу подальше. Искра вспыхивает на жидкости, перескакивает на бумагу, потрескивает ветка. Я заливаю все водой. Я ведь даже не шибко хотела есть, да? Желудок, дернувшись, отдался болью. Конечно же, это было не так. После недели обильного вкусного питания, после двух суток на нервах, после суток в дороге, перебиваясь лишь фруктами и овощами на двоих. Конечно же, это было не так. И не только я. Птица, какой бы дикой не была, не отлетала от меня ни на секунду, заглядывалась на крысок, на рыбу, выискивала насекомых в траве. Спироу тоже был вымотан, но даже так улетел исполнять мою просьбу. Размеренно вдыхая и выдыхая, я собираюсь. Это под моим контролем, я в силах в любой момент затушить кострище, огня даже не будет видно, я накрою его камнем, чтобы проварить картошку в воде в кастрюле, возле меня будут три бутылки воды. Все будет хорошо.

[ХХХ]

К тому времени, как спироу возвращается, вдоль реки четыре разрушенных каменных подмостка, у меня осталось полбутылька розжига, почти полный перемятый коробок и, святая всех святых, костерок, над которым перекинут камень, и варится картошка. Птица смотрит на меня почти удивленно, только вот стукать её не хочется: когда я по инерции не затушила пятый костер сразу же, так же ошалела. - Ита-ак, что там? Были люди? Спироу согласно машет головой. Это плохо. - Сможешь объяснить, что они делали? Покемон на секундочку задумывается, а потом пушит перья, пригибаясь. Ползая в земле, как нюхач, он кружит на одном месте, чтобы, заметив камешек у реки, вскинуться и с ревом кинуться его поднимать. Я отступаю нафиг. Надеюсь, безумие не передается. Судя по всему, я говорю это вслух, помому что птица вскидывается обиженно и сопит громкое «пир-пироу». - Выдохни, я пошутила, - нет: - Так, значит они что-то искали и нашли? Спироу кивает, сияя ярче начищенного чайника. - Какую-то вещь? - пальцем в небо не прокатывает, покемон глядит на меня, как на идиотку и тычет в себя крылом: - тебя? - это глупо, тогда бы его здесь не было: - Нет, ты имеешь ввиду покемона. - Спироу! Если бы мне выдавали деньги за то, что птица радуется, когда я угадываю её пантомимы, то у меня было бы уже пять сотен покекоинов. Я улыбаюсь. - И кого же они пытались поймать? И поймали ли? Спироу ухмыляется самым натуральным образом и клекочет хохотом. Изображая клюющую землю птицу, покемон вдруг подлетает в воздух и торопливо улетает. Конечно же, просто показательно и вот, он уже снова возле меня, тоже хохочущей. Гореловцы. Но, это немного плохо: если в часах ходьбы от города есть люди, чем ближе я буду подходить, тем больше шанс нарваться на кого-нибудь. А информации у меня всё ещё нет. Ладно, отбрехаюсь если что вдруг. Я тычу в картошку вилкой и удовлетворенно вздыхаю: она едва ли не разваливается. Это хорошо, кожурку стащить тоже будет проще. Сейчас меня покормят, сейчас мы будем кушать. Первым делом я тушу костер. А потом мы со спироу полчаса ворчим и шипим на горячий картофан с солью, но съедаем все пять штук. Сытный ужин впервые за сутки размаривает нас, но мы оба слишком хорошо знаем, что нам нужно идти. Я поглядываю на разомлевшего и натурально спящего стоя покемона и думаю, что не оба. Аккуратно собравшись и разобрав кострище, я подхватываю птицу в толстовку и беру на руки. Спироу глухо ворчит собственное название вида, но не рыпается. - Спи. В отличие от всего, что я думаю, покемон не шибко тяжелый. К тому же, он удобно уравновешивает рюкзак. Жаль только карту не расправить, но мы пялились в неё целый день, прокладывая пути, так что я запомнила тропки едва ли не наизусть. Это нелепо, вот так просто доверится исторически агрессивному покемону, вот только за всю неделю не было ни раза, когда бы этот спироу был ко мне по-настоящему злобен. Даже в первые дни он больше защитник, чем нападающий. Было ли это следствием того, что он жил с пиджи? Или это из-за чего-то, что случилось до того, как оказывается в лесу? По покемонам сложно понять возраст. Они слабо меняются на протяжении десятилетий и я не знаю, сколько конкретно этой птице, так легко уснувшей у меня на руках. Был ли он чьим-то? Или просто выучил, что люди могут быть добры? Я чешу обколотый клюв. Это всё неважно. Точно так же, как я оставляю прошлую жизнь в прошлом, сейчас этот покемон здесь, в моих объятьях, мирно дремлет. И, что ж, если придет время нам расстаться, это будет тяжело, но осуществимо. Дороги даже самых близких друзей расходятся, ничего существенного, если это произойдет и со знакомцами вроде нас. В конце концов, это ведь не значит, что мы забудем время, что провели вместе - или что никогда более не сможем встретится. Я глажу дикого покемона, мечтая, чтобы он привязался ко мне.