Ветер переменчив

      Облака медленно плыли по небу, никак не напрягая его самого. Вокруг только шелест листвы вперемешку с журчанием воды. Как ни странно, пения птиц было не слышно, наоборот, только тишина. Ни одного человека за ближайшие полчаса! Красота. (Тишиной Дазай обычно называл такую атмосферу единения с природой, когда в волосах играет порывистый ветер, а уши не раздражает шум большого города).       Он часто сбегал к этой реке — здесь было немноголюдно. Причин несколько, на самом деле: никто не мешает спокойно прыгнуть в реку, не махает руками и не читает ему нотации о том, как важна его жизнь. Он всегда лишь улыбался, когда в городе все-таки находились пара-тройка таких идиотов (одним из них был Куникида), но в такие моменты хотелось оборвать чужую пламенную никому не нужную речь и просто спросить, какое ему, незнакомцу, до Дазая есть дело? В конце концов, если немного пошевелить мозгами, каждый сможет прийти к выводу, что никакого. Впрочем, никого это не останавливало.       Удобнее поправив плащ под головой, шатен улыбнулся. Его всегда забавляло то, как люди готовы судить о человеке и его проблемах с первого взгляда, сразу же говорить о решениях и помощи, когда на деле и пальцем не пошевелят, чтобы помочь. Слова словами, а делать все равно никто ничего не будет, даже если пообещал.       Конечно, были исключения, он и не отрицал этого. Но встречались эти так называемые исключения так редко, что проще действительно было найти самоубийцу. Конечно, если знать, где искать.       Но была и вторая причина, которая уже прозвучала. Атмосфера безлюдных мест его никогда не пугала, а наоборот манила. Здесь ему было спокойно даже в те времена, когда он был уверен в своём желании утопить весь мир в крови. Мечта давно канула в небытие, но вот спокойствие осталось. Наверное, он должен быть благодарен.       Перевернувшись на живот, шатен посмотрел на свою руку. Несмотря на прошедшие месяцы, он все ещё не мог привыкнуть к метке. Не то чтобы он считал её каким-то клеймом, просто напоминанием, что он не одинок. Больше нет.       Вспомнился тот давний разговор.

Полгода назад

— Ацуши, каким ты видишь завтра? — спросил Осаму, в какой-то степени боясь получить ответ.       Парень удивленно посмотрел на него, пожимая плечами: — Таким, каким оно будет, а оно может быть любым, потому я не вижу смысла сейчас думать об этом.       Они все ещё сидели на диване, сцепив руки. Шатен не знал, сколько времени прошло, впрочем, это не было настолько важным. Посмотрев на их руки с завершёнными метками, он снова спросил: — Ты хочешь попробовать? — Если бы не хотел, я продолжил бы делать вид, что ничего не знаю, — блондин хотел что-то добавить, но, переведя взгляд на лицо соулмейта, вдруг почти нежно произнёс: — Осаму, что случилось? Ещё пару минут назад все было в порядке. — Я не знаю, чего ты хочешь, — честно ответил тот. — Чего ты ждёшь от этих отношений? Я никогда всерьёз не думал о том, что у меня будет соулмейт. Я буквально надеялся, что это явление обойдёт меня стороной. Но вот ты здесь, и я просто... теряюсь? Не знаю, что делать, даже не знаю, что думать. У меня никогда не было нормальных отношений с кем-либо. — Ну, — с лёгким смешком произнёс парень, — я не девушка и не жду, что ты начнешь носить меня на руках при первой возможности и покупать все, что я попрошу, но я действительно хотел бы переехать к тебе, чтобы получать утром свой бесплатный завтрак. Думаю, ты знаешь, что я много ем. — Засранец, — улыбаясь, шатен щелкнул Накаджиму по носу. — Ещё пожелания имеются? — Если честно, то я, как и любой осиротевший ребёнок, просто хочу семью, в которой меня примут, поймут и поддержат. Поскольку ты более-менее справляешься с этим, то, пожалуй, я также не откажусь от объятий и кружек зелёного чая по вечерам. — Почему более-менее? — возмутился Дазай. — А кто сваливал на меня все задания? — спросил парень и, видя, что обвиняемый хочет объясниться, покачал головой. — Я не виню тебя, это просто факт. Я понимаю, почему ты это делал.       Несколько минут снова прошло в тишине. Дазай раздумывал над словами Ацуши про желания осиротевших детей. Он ведь, по сути, тоже им является в какой-то степени. Хотелось ли ему проводить свои дни в компании Ацуши? Определённо. Желает ли он видеть его в своей квартире не только по праздникам? Да, почему нет. Будет ли ему приятно и захочется ли дарить этому пареньку объятия и поцелуи? У них все ещё есть время, чтобы попробовать.       Улыбнувшись ещё шире чем раньше, Осаму встал и потянул своего соулмейта в сторону двери. — Дазай? — чуть обеспокоенно спросил тот. — Куда мы? — Ко мне. За объятиями и чаем.

***

      От таких воспоминаний всегда становилось тепло, несмотря на то, что прошло уже много месяцев с того момента. Конечно, они далеко не сразу смогли нормально ужиться вместе; взять такие вещи как чай, ведь они могли повздорить даже из-за него. Наверное, это продолжалось бы очень долго, но в какой-то момент Ацуши предложил ему поменяться чашками друг с другом. Таким образом, в тот вечер Осаму попробовал зелёный чай, а Ацуши — чёрный. После этого их вкусовые предпочтения, конечно, не поменялись, но, по крайней мере, они стали чуточку терпимее друг к другу (и чаю, конечно).       Ребятам из Агентства они объявили все новости на следующее же утро. Накаджима тогда весь день ходил с красными щеками, и Куникида даже отпустил оборотня раньше, сказав, что у него больше нет сил смотреть на "смущенно-довольную рожу"; Дазай же, помахав всем на прощание (чего никто не заметил), вывалился в окно к просветвлевшему от этого маленького происшествия соулмейту.       Теперь почти каждое их задание было совместным. Акико на это улыбалась, говоря, что Дазай наконец-то начал нормально работать, а Доппо все равно время от времени смотрел на них с подозрением. Впрочем, Осаму не считал, что стал лучше работать (или вообще работать); просто ему нравится компания Ацуши.       Конечно, шатен все ещё считал себя независимым человеком, который в любой момент может совершить суицид; вот только Ацуши на этот счёт был явно не согласен. Нет, парень не спорил с ним, не выносил мозг многочасовыми нотациями, просто выхватывал из рук веревки, бритвы и таблетки. Куда все это потом девалось, известно одному только Богу, хотя Осаму был уверен, что оборотень продаёт все это на каком-нибудь чёрном рынке.       Взгляд снова вернулся к руке. Они перестали закрывать метки, хотя лично ему очень нравился вид бледных хрупких запястий Накаджимы в чёрных кожаных перчатках без пальцев (чего он, естественно, не скажет никому даже под пытками), но вот вид открытой всем на обозрение метки Ацуши ему все равно нравился больше. В конце концов, он никогда не отрицал того, что является собственником, так что пусть все знают, что это его парень и больше ничей.       Осаму также постепенно знакомил соулмейта со своим прошлым. Он бы предпочел просто оставить ту жизнь, но понимал необходимость рассказать о себе правду, пускай все уже и изменилось. Знал, что Ацуши поймёт и примет таким, каким он является, поэтому не боялся.       После того как отзвучали последние слова его рассказа о жизни в Портовой Мафии, он принял решение показать Накаджиме оставшуюся частичку той жизни — и не прогадал. Увидев блондина у могилы Оды, Дазай окончательно принял свою нынешнюю жизнь, не тяготясь воспоминаниями о той, что оставлял за спиной. Он перестал сомневаться и решил вместе с соулмейтом смело шагать вперёд.       Это решение никак не отразилось на его поведении — он все также раздражал людей вокруг себя, продумывал свои планы влоть до неожиданных мелочей и время от времени брал в руки очередную веревку. Изменения заметил только Ацуши, потому что Осаму стал ближе к нему, позволил заглянуть в свою уставшую душу и рассказал пусть не все, но большую и важную часть своей жизни. Накаджима не мог не ценить такого проявленного к нему доверия.       Оборотень наслаждался каждой секундой, проведенной вместе. Не важно, были ли они на опасном задании или же сидели под одним одеялом после попадания под ливень — Ацуши запоминал каждую минуту. Он мечтал об этом с детства, пытался представить, каково это — обнимать любимого человека, но не мог.       Первый раз, когда Осаму обнял его, парень, пожалуй, будет вспоминать всю жизнь. Это случилось после очередной стычки с мафией, Ацуши тогда ранили топором. Рана глубокая, впрочем, регенерация этот вопрос решила довольно быстро. Он только-только успел встать, как оказался в чужих руках. Поначалу даже испугался (неужели схватили?), но увидел знакомые бинты. А потом Дазай притянул его ближе к себе и все мысли в голове превратились в одно-единственное слово: "Тепло".       Парень никогда и подумать не мог о том, что объятия могут быть настолько теплыми и приносящими какое-то спокойствие, даже умиротворение. Но это было именно то, что он ощущал и ощущает, когда шатен обнимает его. И Накаджима был бесконечно благодарен ему. Не только за это, а вообще за все.       Услышав шаги, Дазай поднял голову и непроизвольно улыбнулся. Через несколько секунд рядом оказалось ещё одно тело. Оборотень придвинулся ближе к нему, кладя макушку на плечо и не смея нарушать царящую вокруг них тишину. Наверное, увидь кто-нибудь их сейчас, тотчас бы подумал о том, как странно они выглядят, развалившись на траве рядом с рекой, но Осаму было плевать.       Вытянув руку, он мягко взъерошил волосы задремавшего парня. Тот тут же поддался вперёд и оставил лёгкий поцелуй на щеке, через мгновение возвращаясь в прежнее положение. Заметив, что блондин снова начинает засыпать, Дазай спросил: — Ты устал?       Вздернув голову, Ацуши кивнул, не в силах выдавить какие-либо слова. Шатен снова прошелся пятерней в чужих волосах, приглаживая, и поднялся, утягивая следом парня, после чего обеими руками зацепился за левое запястье соулмейта и мягко поцеловал метку, заставив щёки блондина залится румянцем. Это было что-то вроде приветственного жеста Дазая, но Ацуши никак не мог привыкнуть к этому, все время смущаясь. — Пошли домой, — тихий шепот прямо в губы перед поцелуем, на что парень может только кивнуть и покраснеть еще больше. Когда Осаму заметил это, то моментально отстранился, усмехнувшись, и потянул за руку в сторону дома.

***

— Дазай! — крик Куникиды было слышно, кажется, всей улице. — Что? — слегка раздраженно обернулся к нему шатен. — Я дал тебе это дело два дня назад, — увесистая папка прилетела Осаму в голову. — Я ни разу так и не видел отчет. — Я не знаю, каким местом ты пытался его увидеть, — заявил суицидник, на что Акико усмехнулась, безуспешно пытаясь не улыбаться под гневным взглядом Доппо, — но он лежит у тебя на столе. Да, вон там, с краю. — Ты не закончил дело? — поправив очки, Куникида листал страницы. — Зацепок нет. — Так обратись к Рампо, — закатив глаза, Доппо швырнул отчет на прежнее место. — Не могу. — Почему? — спросил Ацуши, заходя в комнату. Парень сел рядом с шатеном, стараясь не обращать внимания на многочисленные взгляды со стороны других сотрудников Агентства. Несмотря на прошедшие месяцы, их продолжали обсуждать все кому не лень. Осаму прекрасно понимал, почему: суицидник-одиночка и оборотень. Более странной пары никто из Агентства, видимо, не встречал. Впрочем, он был уверен, что, будь у ВДА своя газета, им дали бы награду в номинации «Новость, продержавшаяся всех дольше на первой полосе». — Потому что он истратил свой лимит за этот год, — ответил Эдогава. — Я обратился к тебе всего два раза, — уточнил Дазай. — Да, но во второй раз мне снова пришлось искать оборотня! Я вам не GPS и не спутник, чтобы тратить свои способность и время на поиски пропавших людей! Тем более, что, во-первых, он сам из нашего Агентства, а во-вторых, если вы такие ленивые и не можете его найти, то почему всю работу должен делать я? — Вы сказали Дазаю, где я? — с интересом спросил Ацуши. — Да, конечно. Все остальные там обсуждали что-то несколько дней, проверяли, а он просто пришёл ко мне с пакетом всяких сладостей. Ну я и не смог устоять, — пожал плечами детектив. — Вот-вот, ты сам сказал, что я купил тебе сладостей, — заметил шатен. — Это же ничего не меняет! — Рампо-сан, ну помогите, пожалуйста, — попросил Накаджима, на что все удивленно оглянулись на него, а Осаму улыбнулся, подмигнув.       Хмуро взглянув на парня, Эдогава задумчиво молчал, потом вдруг выпрямился и заявил: — Хорошо, я помогу. Но кому-то из вас придется купить мне еще один пакет сладкого.       Благодарно чмокнув соулмейта в щеку, Осаму без лишних слов удалился в магазин, оставив смущенного Ацуши одного на диване. — А ты чего сидишь? А ну бегом отчет печатать! — вспылил на парня Куникида. У кого-то явно сегодня был плохой день.

***

— Дазай, вставай! — в следующий момент в голову шатена прилетела подушка. Поморщившись, он сел, обхватив соулмейта обеими руками, таким образом не давая тому встать. — Дазай! — вскрикнул Ацуши, когда тот завалил его обратно. Посадка была мягкой, и Накаджима не имел ничего против объятий, но они, чёрт возьми, проспали и теперь опаздывают. Продолжив рыпаться, ему удалось принять сидячее положение, но, по-видимому, ненадолго — руки снова сжали его талию довольно-таки крепко. — Прекрати, мы опаздываем! — Почему всем так нравится швырять что-то в мою голову, м? — чуть хриплый голос прямо в ухо заставил Ацуши замереть. Сглотнув, он всё-таки смог ответить: — Пытаемся разбудить в твоей голове хоть немного мозгов.       Раздавшийся смех горячим дыханием ударил в шею. Зажмурившись, парень ждал неизбежного. Все дело было в том, что, когда Осаму делал что-то настолько приятное, способность действовала против воли хозяина. Проще говоря, его уши менялись на тигриные. И все бы ничего, если бы они не были гиперчувствительными. Стоило шатену их коснуться, и Накаджима был согласен буквально на все, плавясь в чужих руках, чем Осаму умело пользовался.       Вот и сейчас, оставив одну руку на животе, Дазай принялся мягко поглаживать перевоплотившееся правое ухо, нашёптывая в левое: — Ну, Ацу, я хочу спать. Пожалуйста, давай останемся сегодня дома, в мягкой постели. Я же знаю, как тебе нравится в тепле, так почему бы нам не лечь обратно, если мы все равно уже проспали? Мы же имеем право брать отгул в случае неожиданных обстоятельств, правильно? — не дождавшись от размякшего Ацуши ответа, он легонько прикусил кончик его уха и продолжил: — Ты же не переводил будильник, чтобы мы проспали? Я тоже, значит, это непредвиденная ситуация и мы можем остаться дома. Согласен?       Почувствовав слабый кивок, Осаму улыбнулся, опустив оборотня обратно на подушки. Чмокнув уже сопящего парня в макушку, шатен схватил телефон и быстро настрочил Куникиде сообщение, после чего присоединился к Накаджиме, прижавшись к тёплой спине и перекинув через спящее тело руку.

***

      Проснувшись от солнца, светившего прямо в лицо, Дазай остался лежать, просто наблюдая за спящим Ацуши. Тот расслабленно сопел куда-то в подушку, лёжа к нему лицом. Футболка парня задралась, обнажая низ живота, покрытого шрамами. Не сумев сдержать в себе желание прикоснуться к ним, Осаму вытянул руку и легонько погладил отметины. Конечно, он знал, что у Накаджимы полным-полно шрамов, — уже не раз видел блондина без футболки, но также он знал, что они больше ничего для оборотня не значат.       Отучить его от «я никому не нужен, я бесполезен» было непросто, но шатен не сдавался. Сейчас это уже почти полностью ушло в прошлое, хотя иногда все же проскальзывало. Порой Ацуши рассказывал ему что-то о событиях в приюте, крепко прижимаясь щекой к плечу, но, в общем-то, Дазай с уверенностью мог сказать, что прошлое их больше не мучает. Нет, он, конечно, продолжал доставать Накахару, если встречал его где-то, но это скорее было вызвано скукой, нежели чем-то иным.       Вставать не хотелось. Погрузившись в череду воспоминаний, Осаму вдруг понял. Понял значение своей метки. Все эти острые линии, лепестки и кружочки символизировали какие-то важные решения в его жизни. А вот наполовину заштрихованные грани, образующие звезду, означали поступки. Осаму вполне был уверен, что эти чередующиеся события могли скрывать в себе его уход из дома, встречу с Одасаку, вступление в Агентство... Также одна из чёрных полос скорее всего была отражением того, что он избегал своего соулмейта.       Неожиданно Ацуши шевельнулся и, зевнув, приподнялся на локте, растерянно глядя на Дазая. Тот просто с улыбкой наблюдал за парнем. Накаджима сел, кулачками протирая глаза (где-то тут шатен чуть не пустил слюни от умиления), а потом решительно схватил подушку и ударил ей Осаму по голове. — Это ж надо было..! — договорить блондин не успел — в его голову прилетел ответный удар, свалив на пол. — Что? — невинно спросил Дазай, увидев мрачно уставившегося на него парня. — Ничего, — пробурчал оборотень, сложив руки на груди. — Ну-ка не дуйся! — шатен уже давно выучил, что надо делать в таких случаях. Стоило Накаджиме обиженно отвернуться, и в ход пошла щекотка. Хохот, конечно, был частью его плана, а вот лежание на полу — определённо нет. Отпустив парня, Осаму сел рядом с ним на пол, наблюдая за тем, как соулмейт утирает выступившие от смеха слёзы. Восхитительно домашний в футболке и больших для него шортах; волосы растрепаны, а длинная прядь вообще была закинута за ухо; выступивший румянец сильно заметен из-за бледности щёк; а глаза (несколько неожиданно для самого Дазая) смотрели прямо на него.       В них отражалось лёгкое веселье, следа прошлой обиды там не осталось, разве что негодование от способа, которым шатен решил его успокоить. — Осаму? — взволнованно спросил парень: в конце концов, шатен молча сидит и смотрит на него. Это слегка пугало. — Иди сюда, — тряхнув головой, Дазай расставил руки в стороны, приглашая. Оборотень медленно передвинулся, оказавшись на коленях между разведённых ног, уткнувшись носом в плечо. Снова это тепло. От положенных на спину рук по коже побежали мурашки. Осаму пристроил подбородок на левое плечо блондина и вдруг заговорил: — Ацуши, я, конечно, нечасто говорю это, но всё же... Спасибо тебе. Я рад, что ты мой соулмейт.       Всхлип заставил его отстраниться. Изумленно уставившись на оборотня, он увидел, что тот хочет закрыть лицо руками. Шатен быстро перехватил ладони, сжав их в своих. — Прости, — сдавленно прошептал парень. Заметив лёгкое недоумение на чужом лице, он пояснил: — Это от счастья. Ты так долго избегал меня, что я в какой-то момент перестал надеяться... — Что ж, — перебил его Осаму, — раз от счастья, то можно.       Дазай за ладони потянул его наверх, и сам поднимаясь с пола, а потом и на кухню. Несколько следующих минут, в течение которых он готовил чай, прошли в тишине. Вручив успокоившемуся оборотню чашку, шатен подошёл к окну, жестом позвав Накаджиму за собой. Тот приблизился к нему, с недоверием посмотрев на чужие руки, точно также державшие чашку. — Ты пьёшь зелёный чай?       Дазай весело посмотрел на него. — Да, а что? — Просто ты... — не подобрав нужных слов, парень многозначительно махнул рукой. — Не жалуйся, не выпью я весь твой чай. Лучше посмотри, как красиво.       За окном действительно было чудесно: ветер заставлял листья шелестеть в какой-то своеобразной симфонии, прямо под окном соседка выращивала цветы, распустившиеся пару дней назад, в лужах отражались лучи солнца. Вдыхая свежий воздух, Осаму задумчиво произнёс: — Надеяться никогда не поздно, Ацуши. — Да-а? А мне казалось, что надежда умирает последней, — притворно недовольным голосом буркнул блондин. — В таком случае мне её искренне жаль. — Почему? — Она умрёт одна, — несколько игривым тоном ответил шатен, переплетая их пальцы. — А я наконец нашёл человека, с которым не жалко умереть. — Идиот. — Какой есть.